Маша Ловыгина – Шишимора (страница 30)

— Вот этот рисунок, — Аглая отдала его Павлу.

— Хм... Честно говоря, никогда его не видел... Но знаете что, моя бабушка, Анна Николаевна, еще давно увлекалась идеей психоанализа через рисунок. Сейчас это сплошь и рядом, а тогда... Возможно, это что-то из тех времен, не знаю. После ее смерти мы ее вещи не трогали. Все кажется, она вернется, — он с грустью улыбнулся. — Я посмотрю в ее бумагах. Вероятно, этот рисунок случайно попал в коробку.

— Тогда понятно. — Аглая поскребла ногтем по столу и подняла на него глаза. — Павел, я, наверное... Нет, я точно лезу не в свое дело, но... Это касается Ирины.

— Что случилось?

— Понимаете, мне кажется... — Аглая поерзала. — Вы только ей не говорите, пожалуйста!

— Раз вы просите, то...

— Мне кажется, что Кирилл Воронов — совсем не тот, за кого себя выдает...

Глава 25

Аглая ощущала себя так, словно изо всех сил пыталась усидеть на двух стульях, которые, к тому же, стояли в полуметре друг от друга. Она страшно переживала за Ирину и боялась, что сделает только хуже. Она уже успела пожалеть, что вообще начала этот разговор. Но удерживать в себе накопившиеся сомнения больше не могла. Поэтому, набравшись смелости и сцепив пальцы между собой, продолжила:

— Вы можете думать обо мне что угодно, я не обижусь. Просто я должна была поделиться с вами своими мыслями. Я очень люблю Иру и благодарна ей... вам... за все, что вы для меня делаете. Но ситуация складывается таким образом, что я не могу молчать. Тем более, что... — она беспомощно оглянулась на подругу.

Держась за руки, Ирина и Тимофей танцевали на лужайке то ли вальс, то ли менуэт. Выглядело это и забавно, и нежно: ее сын старательно отставлял ногу, как его учила Ирина, замысловато взмахивал руками, а рыжий Генерал наблюдал, не сводя с них больших зеленых глаз.

— Послушайте, Аглая, — улыбнулся Павел, — я думаю о вас только хорошее. Поверьте, в нашем доме никто никогда вас не обидит, что бы вы там себе не напридумывали. Моя сестра — прекрасный, но порой совершенно невыносимый человек. Она может ляпнуть что-то, но уже через минуту пожалеет об этом и будет извиняться. Если между вами существуют какие-то непонимания, то...

Аглая вздрогнула:

— Она рассказала вам?

— О чем?

— Да так... Это было давно, мы все выяснили...

— Значит, проблемы больше нет?

— Да, я очень надеюсь, что так и есть, — прерывисто выдохнула Аглая.

Павел потер переносицу, глядя на нее, а затем сказал:

— А насчет Кирилла... У них с Ирочкой возникла взаимная симпатия. Она — взрослый человек. Я не в праве вмешиваться в их отношения. Не скрою, что не испытываю к Воронову сильных чувств, да ведь и не должен. Слишком мало его знаю. Мне достаточно видеть ее счастливую улыбку.

— Вы меня не поняли, — Аглая наклонилась к нему, — я говорю о другом. Я поясню и опять же повторюсь, что могу ошибаться. Мои умозаключения основаны на неочевидных фактах, которые могут показаться вам полнейшей глупостью. Поэтому я и прошу вас ничего не говорить Ире. Если я ошиблась, то об этом будете знать только вы.

— Благодарю за доверие, — Павел качнул головой и тоже посмотрел на сестру. — Так что же такого вас напрягло в Воронове?

Аглая отпила глоток прохладного морса и, стараясь говорить тихо, но внятно, ответила:

— Мне кажется, Кирилл Воронов — самозванец.

— В смысле?..

— Древний архитектор Витрувий говорил, что главное качество архитектора — это ответственность. Строить дома, делать ремонт и придумывать интерьеры безумно интересно. Я и сама хотела этим заниматься. Поэтому изучала, читала, смотрела... Есть клятва Гиппократа, а есть правило архитектора, которое в современной интерпретации звучит как: ответственность, взаимодействие и инициатива. Ведь архитектура — это наука для людей, и она не может существовать без потребителя. Ну, то есть, вы понимаете, о чем я, да? Не о дворцах и памятниках древности, хотя в них ведь тоже люди работают, а иногда и живут... В общем... Наверное, запутала я вас совсем!.. Простите меня...

— Прекратите извиняться! Я все понимаю и согласен с вами.

— Как-то я издалека начала, но это важно! Дело в том, что Воронов же ведет себя так, словно совершенно не заинтересован в работе! Разве такой человек может руководить архитектурным бюро?

— Руководить может и идиот, Аглая. Правда, недолго, — усмехнулся Павел. — Потому что все развалится. Но если у него есть умные помощники, то...

— А его руки? — не отступала Аглая. — Да, сейчас многие пользуются компьютерными программами, но архитектор — это тот же художник! Сколько ему лет? За годы учения у него, как минимум, должна была вырасти мозоль на среднем пальце. Вот такая, видите? — Она показала средний палец правой руки. — И это я уже несколько лет не рисую! А у него совершенно ровные фаланги!

Павел удивленно глянул на собственные пальцы. Вероятно, он часто пользовался ручкой, потому что уплотнение у него тоже присутствовало.

— Знаете, вы мне сейчас напомнили жену Горбатого... — пробормотал он.

— Что? Чью жену?

— Из фильма «Место встречи изменить нельзя». Помните, как она говорит о Шарапове: ты на руки-то его погляди...

— Ах, это... да... — тут же сникла Аглая. Кажется, все ее домыслы действительно не имели под собой явных доказательств. — Честно, я думала, что мое мнение об усадьбе пусть и не станет для него важным, но хотя бы даст мне возможность что-то понять, научиться чему-то... Я почему-то уверена, что вы бы так не поступили, Павел.

Тот не ответил, задумчиво глядя перед собой.

— Собственно, Воронов прав, — кашлянула, сглатывая комок обиды, продолжила Аглая, — почему он должен вообще мне что-то рассказывать и тем более объяснять. Он же такой крутой, столичный профессионал, наверняка богатый... Такие, как он, ездят на фешенебельные курорты. Что он забыл здесь, в Спасском?

— Он сказал, что ищет вдохновение и...

— Хорошо. Тогда почему не рисует? Не делает пометки, не интересуется тем, что важно вам, его заказчикам?

— Ну, мы еще не заказчики. Это дорогое удовольствие...

— Потенциальным заказчикам. — Аглая помолчала. — И он рассчитывает на то, что вы отдадите ему заказ. Хотя мог бы найти другой, гораздо быстрее и перспективнее...

— Что ж, вероятно, моя сестра ему дороже, чем профессиональные успехи и достаток.

— Достаток, — прикусила губу Аглая. — Ну да, конечно... Тут не поспоришь... Взять, хотя бы, его часы...

— Кстати, да. Японские, шикарная модель. Кажется, Кирилл говорил, что они дайверские, — усмехнулся Павел. — Почти миллион на наши деньги.

— Очень может быть... Только это подделка. Хорошая, но подделка.

— Вы разбираетесь в наручных часах?

— Не особо. Просто мой муж... — Она опустила голову, но потом посмотрела на Павла открыто: — Мой муж очень любит дорогие оригинальные вещи. И часы Сейко — одна из них. Когда-нибудь он их обязательно купит. Так вот, одна из отличительных черт данной модели в том, что у нее в темноте светятся стрелки. Чтобы их хозяин мог узнать, который час, в любое время суток и под толщей воды. Когда мы ужинали у вас в прошлый раз, и вы не сразу включили свет, а Кирилл отошел, я заметила, что его часы выглядят совершенно обычно. Потом мы пошли на площадь, и там я тоже обратила на это внимание. И еще... когда мы были на пляже, он снял их, чтобы поплавать. Но ведь дайверские часы для того и созданы, чтобы в них купаться. — Она умолкла и обхватила голову руками. И только через несколько секунд пробормотала: — Господи, как должно быть, все это глупо звучит!

Павел поморщился, а потом крикнул:

— Ира!

— Пожалуйста, не надо... — взмолилась Аглая.

— Что? — отозвалась Ирина.

— А почему ты не пригласила Кирилла сегодня?

Обмахиваясь ладонью, девушка подошла к ним.

— А у него какие-то переговоры, что ли. Рабочая встреча по зуму. Надо же держать своих работников в узде, — рассмеялась она, переводя взгляд с брата на Аглаю. — А что?

— Нет, ничего, — ответил Павел. — Просто спросил.

— Завтра придет, никуда не денется.

— Мы, наверное, пойдем, — засобиралась Аглая. — Тимоше пора спать. Спасибо вам огромное за ужин и за баню. И за танцы.

Ирина раскинула объятия, но когда Аглая обняла ее в ответ, спросила на ухо:

— Ты же не сказала Павлу про деньги?

— Нет, не сказала.

— Спокойной ночи, дорогая! Увидимся! — радостно пропела Ирина.

— Я только вещи заберу. Наверное, высохли уже, — смутилась Аглая. Если бы Ирина только знала, что она наговорила ее брату! Кошмар...

— Сейчас принесу фонарик, там шиповник у тропинки, колючий, зараза, — поднялся из-за стола Павел.

Они шли молча до самой бани. Пока Павел стоял у стены, подсвечивая пространство, Аглая собрала одежду.

— Значит, вы думаете, что Кирилл Воронов — мошенник, — негромко, словно размышляя, произнес Павел.