Маша Ловыгина – Седьмой гном (страница 5)

— Мальчика, — взволнованно выдохнула Серафима.

— Пацан? Круто! — рассмеялась соседка. — Хороших мужиков надо больше рожать и воспитывать, а то кругом одни гов… — она прикусила губу и покосилась на двери собственной квартиры. — Может, хоть наши парни нормальными вырастут, как думаешь?

Сима в недоумении пожала плечами.

— Короче, я тебе занесу, а ты посмотри на вещи. Возьми, что нужно, ладно?

— Спасибо, Валентина Андреевна.

— Да ну… Какая я Андреевна… Можно просто Валечка…

— Спасибо огромное, Валечка Андреевна! А я вам шаль свяжу, хотите?

— Шаль? — удивилась соседка. — Шаль… С кисточками, да?

— Можно с кисточками! Я узоров много знаю, меня бабушка научила.

— Может, ты моей Светке лучше носки свяжешь? На ночь хорошо ребенку. Распахнется, а ножки в тепле.

— Конечно! Носки я быстро свяжу. И клубочки у меня разноцветные, шерстяные. Мы с бабулей много вязали… — на глаза Симы навернулись слезы, но она улыбнулась своим воспоминаниям…

Когда Серафиме было хорошо, а особенно, когда плохо, она брала в руки спицы. В ее сумке всегда лежал какой-нибудь клубок. Если тот заканчивался, она брала следующий и вязала, вязала, вязала…

"Что ты с ума сходишь? — говорила бабушка. — Иди, пальцы поколи. Сразу станет легче"

Со временем пальцы привыкли, как и душа привыкла успокаиваться под звонкое постукивание спиц. Бабушки уже нет, а ее голос до сих пор отзывается в голове у Симы: "Все наладится, не грусти. А когда станет лучше, у тебя уже и шарфик новый появился…"

— Ты ведь одна живешь? — осторожно спросила соседка.

Сима коротко кивнула.

— Тогда надо будет в соцслужбу сходить, — деловито заметила Валечка Андреевна. — Там коммуналку пересчитают и вообще, если ты ребенка одна будешь воспитывать… — она вздохнула. — Льготы положены.

— Мне не надо ничего… У меня деньги есть. Бабушка оставила…

— Насколько я знаю, фамилия твоей бабушки не Ротшильд была. Так что не ломайся и сходи. И за сад тебе положена будет скидка. Поняла? Как матери-одиночке.

Сима вздрогнула и приложила руку к животу — малыш дернулся, и сердце ее застучало быстрее.

— Соцслужба на то и рассчитана, чтобы помогать. Там и пожилые, и инвалиды, и другие категории…

— Я не инвалид, я работать могу.

— Эх, — покачала головой Валечка Андреевна, — работница… Ладно, придумаем что-нибудь. Пока твое дело питаться хорошо и не болеть. А там поглядим…

Сима родила в срок и потом следовала указаниям Валечки Андреевны. Брала заказы, пока сидела в декрете, через год перешла на заочное. А когда Илюша пошел в младшую группу к той самой Валечке, стала искать работу.

Глава 4 Серафима

Сима мыкалась с одной работы на другую. Месяца два разносила почту, заменяя почтальоншу на время ее операции и больничного, потом какое-то время мыла полы в небольшом торговом центре. Илюшка начал болеть, и о чем-то более или менее серьезном Сима пока думать не могла. Хорошо хоть училась на бюджете, но те же поездки выходили в копеечку, да и сына на время сессии оставить было не с кем.

Она ломала голову над тем, как быть дальше, пока однажды ее не осенило — нужно просто перевестись в какое-нибудь учебное заведение в Добринске, а не мотаться в другой город, пусть он и в три раза больше их тихого провинциального захолустья. Да, когда-то именно она уговорила бабулю, что поедет поступать в педуниверситет, потому что ей очень хотелось простора и независимости.

У нее была хорошая группа. Появились подружки, с которыми она бегала в кино и клубы. Сима мало чем отличалась от девчонок первокурсниц. Да, несовременное имя — Серафима, но оно привлекало внимание и запоминалось. У нее были, медового оттенка, карие глаза и длинные волосы, которые Сима заплетала в толстую косу и сворачивала баранкой на затылке. Тонкая, невысокого роста — она чем-то неуловимо напоминала дореволюционных гимназисток в шитых бабулей блузках и плиссированных юбках.

Джинсы они прикупили под вздохи Ждановой-старшей, да не одни, а сразу три пары. В них, как уверяла Сима, будет удобнее всего ходить не только на пары, но еще в кафе и театр.

— Ну никогда мне этого не понять, — вздыхала Александра Николаевна. — Как же можно в одних штанах и в пир, и в мир, и в добрые люди?

— Современно же, ба, — смеялась Сима. — И модно. У нас все девочки так ходят.

— И девочки, и мальчики. Не женская это одежда, Симочка, — качала головой бабуля.

— Так я знаю — джинсы изначально шились для американских фермеров, — заявляла внучка, демонстрируя свои знания.

— Ну-ну, знаток, — усмехалась бывшая учительница. — А вот знаешь ли ты, что подобную ткань изготавливали еще во времена Средневековья в городе Ним. И шили из жесткой саржи не только брюки, но и паруса для кораблей.

— Вот видишь, ба! Большому кораблю большое плавание! — радовалась Сима. — Чем я хуже моряка или фермера? Осталось только решить, какого цвета взять… Синие или голубые?

— Бери и те, и эти… А синих давай две пары возьмем. Одни пусть на смену будут. Цвет плотный, хороший. С блузочкой, наверное, очень даже ничего будет…

— Спасибо, родная! — шептала Сима, прижимая к себе пакет с покупками. — Выучусь, пойду работать, и мы с тобой на море поедем! Для твоего сердца полезен морской воздух, а в нашем Добринске только заросшая речушка, в которой воды по пояс.

— Да, донюшка, обязательно поедем! Ты только учись, родная… И аккуратнее там. Ты ж у меня еще юная, глупая совсем…

Кто же знал, что уже через год с небольшим джинсы перестанут сходиться на ее талии, бабули уже не будет, и Симе придется решать совсем другие проблемы, нежели как выглядеть более современно и модно…

Серафима перевелась в филиал педагогического института в Добринске и стала учиться на социального педагога. Теперь у нее не было ни веселых подружек, ни походов по театрам и клубам. Клубы ей, конечно, и так не особо нравились, а вот театр… Да даже в их местном театре драмы можно было прекрасно провести время. В сезон на центральной площади висели красочные афиши, и на портике старого театра растягивали большой плакат с приглашением на премьеру. А раз в году проходил фестиваль Островского, и их городок оживал, наполнялся новыми людьми, начинал как-то по-иному выглядеть — словно заряжался свежей энергией. Сима любила прогуливаться с Илюшей по площади, и пока он носился между клумб за голубями, она сидела на резной скамейке, задумчиво глядя на каменный фонтан. Прижимая ладони к деревянным перекладинам сидения, она вспоминала тот самый вечер, который изменил ее жизнь.

Рядом с этой скамейкой возвышалась одна из цилиндрических тумб, на которые клеились объявления и реклама. Актриса Амалия Горецкая глядела на проходящих мимо людей свысока в прямом и переносном смысле с афиши, датируемой именно тем самым днем. И Серафима, рассматривая ее гордый профиль и прямую спину, думала о том, что актриса все о ней знает и осуждает…

Как-то раз, когда Сима пришла в соцслужбу с какими-то документами, она заглянула и в центр занятости, находившийся в том же здании. И там услышала разговор между двумя работницами этих двух контор. Одна из них ругалась, поминая имя Горецкой. Все сводилось к тому, что старая актриса вечно недовольна соцработниками, которых ей присылает служба. А вторая отвечала, что и с биржи никто ей не понравился в качестве домработницы.

Сима подумала, что если она попробует занять это место, то хуже не будет. За спрос ведь денег не берут, а значит, если откажут, то и обижаться не на что. Не откладывая дело в долгий ящик, она решительно направилась в сторону кабинета, чтобы узнать подробности и предложить свою кандидатуру.

Вопрос решился быстро. После проверки паспорта Симы и заполнения нескольких анкет, а так же после участия ее куратора, Симе было велено дожидаться согласия самой Горецкой, о чем ее в дальнейшем должны были известить.

Думала ли она о том, что встреча с "женщиной с афиши" станет еще одним крутым поворотом в ее судьбе, Сима вряд ли могла теперь вспомнить. Просто ей очень была нужна такая работа, которая бы позволяла больше времени проводить с сыном. А перечень требований, которые выставляла Горецкая, был вовсе даже не утомителен.

— Полы протереть, суп сварить, постирать, погладить и сходить в магазин, — зачитала женщина с биржи. — Сможешь?

— А чего тут мочь? — пожала плечами Серафима.

Женщина скривила лицо в гримасе, которая, видимо, должна была изобразить скепсис.

— Вот адрес, — она протянула визитку. — Пробный день бесплатный, если что… Но я даже не советую к ней идти. Взбалмошная и злая она, эта Амалия Яновна, даром что культурный человек. Не знаю, в ее возрасте можно уже как-то и о душе подумать… Давай, мы тебе что-нибудь другое попробуем подобрать?

— А что? — вздохнула Сима.

Женщина потыкала кнопки на клавиатуре.

— Ну да, пока предложить тебе нечего. Только торговля. Ты же у нас будущий педагог? Как диплом получишь, приходи. В школах текучка, постоянно кто-то требуется.

— Я тогда пойду пока к Горецкой? — спросила Сима, поглядывая на висящие на стене часы. Совсем скоро нужно было забирать Илью.

— Да, сходи. Может, она тебе сразу скажет, чтобы ты завтра не появлялась. — Заметив удивленный взгляд Симы, женщина усмехнулась. — А то! Эта мадам прям звезда Большого театра. Так что, не обольщайся…

В тот день Сима сразу же нашла дом, в котором жила Горецкая. Да, собственно, что его было искать — столетнее здание из красного кирпича с полукруглой сквозной аркой стояло неподалеку от театра и было построено, видимо, с ним в одно время.