Маша Ловыгина – Седьмой гном (страница 44)

— А что случилось-то? — спросила женщина, просовывая руки в рукава наброшенного норкового полушубка. — Прием в девять начинается. Еще сорок минут. Что-то срочное? — Она прикрыла за собой дверь и стояла перед ними на высоком крыльце, явно не желая впускать их в дом.

— Любовь Яковлевна, доброе утро, — спокойно поздоровался Ерохин. — Можно ведь и в кабинете. Это как скажете. Мы с вами люди государственные, с нас и спрос другой.

Женщина выдохнула, из ее рта вырвался клубочек пара. Она внимательно посмотрела на Ерохина, и между бровей у нее залегла глубокая вертикальная морщина, свойственная людям немногословным и замкнутым. Накинув капюшон, она передернула плечами и указала на дверь. Чердынцев и Ерохин зашли следом за ней.

— Ваши документы в порядке, и я не понимаю… — начала она, глядя на Макара.

— Мы насчет Кирилла хотели узнать, — Ерохин быстро осмотрелся в удобной светлой прихожей и сел на стоявший рядом с ним пуф.

— Киры? А что, собственно? — женщина удивленно приподняла брови. — Зарегистрирован он у меня, ИП в порядке. Что не так?

— Он приехал к вам из Архангельска? — Ерохин вытянул шею в сторону ближайшей комнаты. — Почему?

— По семейным обстоятельствам, — уклончиво ответила она.

— Кирилл Околышев ваш племянник?

— Ну да, — лицо и шея нотариуса вдруг покрылись густым румянцем. Женщина распахнула шубу. — Вы извините, давление, — пробормотала она. — Говорите сразу, что случилось.

— Лучше вы скажите, Любовь Яковлевна, — поднявшись, мягко сказал Ерохин.

— Я не замужем. Говорю это, чтобы отсечь всякие там мысли… То есть, не так… Кирилл — сын моей сестры. А то что, он живет в моем доме, так это вынужденная временная мера. Если вы вдруг подумали, что…

— Господь с вами, Любовь Яковлевна! — воскликнул Ерохин. — И в мыслях не было. Меня интересует, где он сейчас находится. И что из себя представляет.

— Что представляет? — отвела она глаза. — Он мой племянник, я его в пеленках на руках нянчила. Видите ли, с сестрой у нас отношения всегда были ровными, хорошими. А с ее мужем не сложились. Да и у них-то в семье было не особо весело, — махнула она рукой. — Но к делу это не относится. Кирилл по малолетству в компанию плохую попал, кое-как школу закончил. Институт несколько раз бросал. А парень ведь умный. Компьютерами занимается. Но характер взрывной, в отца. У того-то совсем кукушка съехала на старости лет. А сестра за ним ходит, в больницу не отдает.

— Разве это плохо, когда не бросают? — встрял Макар.

Женщина криво усмехнулась:

— Ну, давайте я не буду с вами чужую личную жизнь обсуждать. Я помогаю Кире встать на ноги. И контролирую его. Так что, говорите сразу, в чем дело.

— Об этом нам бы хотелось поговорить с ним, — сказал Ерохин. — Так где он, говорите?

— Я вот так сразу не могу ответить… Может быть, у своей подруги. Она парикмахер. Работает в салоне, в центре. Там же, где и его мастерская. Я не против, если они решат пожениться. Только ко мне в дом, конечно, запретила приводить кого-либо. Пусть зарабатывает, покупает квартиру. Это ведь правильно, не так ли? Я вам уже говорила, что Кирилл очень хороший мастер. Вчера, например, поставил мне на рабочий компьютер дорогую защитную программу. Сам предложил, потому что понимает серьезность моей работы и относится ко мне с благодарностью. По дому помогает, и по хозяйству. Вот должен уже вернуться, чтобы отвезти меня на работу.

— Хорошо, Любовь Яковлевна, мы проверим.

— Проверяйте, — пожала она плечами. — Только я никак в толк не возьму, а в чем, собственно…

— Скажите, а Горецкую вы знали? — не удержался Макар.

— Конечно. Она оформляла у меня завещание.

— Да-да, — Макар сразу же вспомнил заверенный лист с закорючкой напротив фамилии Горецкой. — И что, с той поры больше не пересекались?

— В каком смысле?

— Завещание было написано пять лет назад.

— Ах, это… Да, потом мы долго не виделись. Пока она не пришла оформлять второе. Это было… Кажется, недели три назад.

— Второе? — у Макара буквально отвалилась челюсть. Примерно так же выглядел и Ерохин.

Нотариус растерянно потерла виски:

— Ой, извините, это конфиденциальная информация. Что-то я разволновалась.

— Любовь Яковлевна, вы же понимаете, что разрешение я могу получить и предоставить вам сегодня же. Дело-то по Горецкой никто не закрывал.

— Дело Горецкой… Господи, у меня такое ощущение, что это я что-то сотворила и теперь должна оправдываться! Несите постановление, вызывайте повесткой, я готова ответить на все ваши вопросы! — она нервно сцепила пальцы.

— Милая, дорогая Любовь Яковлевна, — смиренно склонил голову Ерохин, — как же я вас понимаю! Профессиональные рамки ничто по сравнению с долгом и честью.

— Да, — кивнула она. — Так и есть. Я свое место потом и кровью…

— Ну хоть намекните, что там во втором завещании, а? Ведь от любопытства наследник помирает, — Ерохин метнул в сторону Макара полный иронии взгляд. — Всю плешь мне проел за эти дни. А я вам через полчаса запрос организую. Ну и вообще, мало ли, пригожусь… Или вы не помните, что там?

— Да господи ты боже мой, — снова покраснела нотариус. — Помню я все! Проверяла, когда для него документы готовила, — посмотрела она на Макара. — Дача там. Но адрес я не скажу без постановления.

— А кому, кому дача-то отписана? — едва не завопил Макар. Ему хотелось крикнуть, что у него нет ни желания, ни времени наблюдать за этими расшаркиваниями. Что есть дела поважнее. Что ее племянник может оказаться преступником. И что по его вине молоденькая мама с сыном вынуждены ютиться на старой даче… Даче? Макар вздрогнул и, побледнев, хрипло спросил: — Кому она отписана, Любовь Яковлевна?

Она с минуту смотрела ему в глаза, и, вероятно, увидела в них что-то такое, что заставило ее отшатнутся и отчетливо произнести:

— Гражданке Ждановой…

Не стесняясь в выражениях, Ерохин витиевато выругался.

— Компьютерщик. Отличный мастер. Поставил защитную программу, — с невинным видом пробормотал он. — На рабочем, мать его, компьютере!

Лицо нотариуса приобрело зеленоватый оттенок.

— Слава, — Макар вцепился в плечо следователя, — Слава, тут такое дело… Ты этого Кирилла найди, ладно? А мне надо срочно уехать.

— Поезжай, — следователь покачал головой. — На связи только будь, ладно? И еще… — он покусал нижнюю губу. — Нет, ничего… Мы сейчас служебную машину вызовем, да, Любовь Яковлевна?

На выходе Макар обернулся и встретился взглядом с Ерохиным:

— Мне очень надо, Слава. Найди его.

Глава 38 Хроника одного декабрьского утра

СЕРАФИМА

Утренний свет коснулся ее щеки и пробрался сквозь ресницы. Вместе с ним сердце забилось сильнее, а губы затрепетали в улыбке. Сима потянулась, каждой клеточкой ощущая трепетную радость в предвкушении чего-то настолько сладостного, что щеки опалило жгучим румянцем. Память еще хранила события прошлого вечера и нежную близость любимого мужчины. И это был не сон, а самое настоящее живое чудо, о котором она боялась даже мечтать. Открыв глаза, Сима увидела, что Илюша, вытянув руки, внимательно рассматривает свои пальчики.

— Доброе утро, милый! Что ты делаешь?

— Мама, а когда я вырасту, у меня будут большие руки?

— Да. Большие и сильные.

— Как у Макара?

Сима тихонько рассмеялась и уткнулась носом в теплое плечико сына.

— Да… Ты будешь очень похож на Макара, когда вырастешь. — Она вдохнула родной запах и добавила: — Ты и так его маленькая копия…

— Что такое копия? — продолжил расспросы мальчик.

— Это когда… когда… Смотри, я похожа на свою бабушку Сашу. У меня ее волосы, цвет глаз и любовь к вязанию. Потому что мы родственники, и кровь у нас одна…

Илюша обнял ее за шею и поцеловал в щеку:

— Можно, ты будешь моя копия? Только кровь не надо, я боюсь.

Сима погладила его по мягким вихрам:

— Можно! Пойдем завтракать! Чихун уже проголодался. Вон как смотрит на нас голодными глазами!

— Как волк! — захохотал Илюша. — Надо волка накормить, а то он нас съест!

Пока Илюша с аппетитом уплетал детский творожок, Сима достала комбинезон и теперь рассматривала его, представляя, что чувствовал и думал Макар, выбирая одежду для сына. Валечка Андреевна частенько жаловалась на своего неверного мужа и говорила, что у того нет желания даже пару трусов детям купить. И от ее слов всегда становилось грустно и больно. Но ее Макар совсем другой, и когда появится возможность поведать об этом Валечке, у Симы, наверное, и слов-то не хватит! А зачем слова, когда есть доказательства?

— Илюша, ты только взгляни, какой он красивый и теплый! А шапочка! Сама бы носила и не снимала!

— Это мне? — над верхней губой Илюши появились белые "усы", и Сима, мазнув по ним, облизала сладкий палец.