Маша Ловыгина – Седьмой гном (страница 41)

— Следственные действия, — кивнул Ерохин. — Что ты видишь?

— Ну… — Чердынцев пододвинул ноутбук поближе. — Двухэтажная хрущевка. Не самый популярный проект, кстати. Середина шестидесятых… Вот эти пятна вокруг окна похожи на следы пожара.

— Точно! Но я не об этом. — Ерохин ткнул Макара в бок. — Ты на людей посмотри! Эх, ну же! Никто никого не напоминает? Крайняя дамочка…

Макар вгляделся в лицо на снимке, и брови его медленно поползли вверх.

— Не может быть… Горецкая?

— Она самая, — выдохнул Ерохин. — Только не Горецкая, а Купитман. Старое дело, архивное. Но есть один интересный момент…

— Поджог? — подобрался Макар.

— И поджог тоже, — кивнул Ерохин. — Я тебе сейчас подробно все обскажу.

— Мне тоже нужно тебе кое-что сказать. Кажется, я знаю, кто был тогда в квартире старухи.

Ерохин прищурился:

— Чай или кофе?

— Лучше чай. Прости, конечно, но кофе у тебя дрянной.

… Придвинув кружку с дымящимся кипятком, Макар оттянул ворот свитера и облизал пересохшие губы. Ерохин выжидательно смотрел на него, давая ему первому поделиться своими мыслями.

— Ты можешь надо мной смеяться. Потому что глупо излагать свои версии, когда напротив сидит профессионал. Чувствую себя доморощенным сыщиком-любителем. Но поверь, для меня разобраться в этой ситуации реально необходимо… — Чердынцев сглотнул, стараясь умерить свой пыл и не проболтаться о Симе раньше времени.

Ерохин удивленно воззрился на Макара.

— Чердынцев, ты ли это? Давай, колись уже, что там надуло попутным ветром в твою голову.

— Ну, в общем… Когда мы с Щербининым ходили на квартиру к Горецкой…

— Владения осматривать? — иронично приподнял бровь Ерохин.

— Типа того, — криво усмехнулся Макар. — Короче, зашли к соседке за ключами. Зинаида… как ее…

— Семеновна, — подсказал следователь. — Знаю, опрашивал.

— Ага, Семеновна. Ну вот, — подобрался Макар. — Она сказала, что поставила замок в квартире Горецкой за свой счет.

— Хочешь возместить? Похвально, — заметил Ерохин и повозил ложкой в чашке, издавая при этом довольно противный звук.

— Не ерничай, Слава! — Макар отхлебнул чай. — Дело не в этом. Подумай сам, чтобы войти в квартиру, нужен ключ, правильно? Причем, в нашем случае, войти нужно было не в одну квартиру. Не будем забывать о Серафиме Ждановой. Дальше — старуха сидела за столом и даже… — Макар прикусил язык, едва не проговорившись о звонке Горецкой. Вдруг показалось, что это было бы сейчас кстати. — Она могла бы закричать, или соседи бы услышали возню на площадке, а получается…

— Ну, едрен-батон! Да почему ты решил… — перебил его Ерохин.

— Слава, у Симы тоже что-то искали. Я тебе уже говорил, что порванная игрушка что-то да значит. И вещи разбросанные, и весь этот беспорядок у Горецкой. Чтобы уйти из дома, Серафима взяла лишь кое-что из одежды, потому что тащить тяжелую сумку и ребенка явно не по силам хрупкой девушке. Поэтому я считаю, и небезосновательно, что был в ее квартире чужой человек. Я к чему веду — он мог, конечно, воспользоваться и отмычками. Но лично мне кажется, что эта ситуация с найденным в квартире Симы ключом подстроена и вылезает за рамки обычного ограбления. Что можно взять у матери-одиночки? — при этих словах Макар почувствовал, как у него загорелись уши.

Следователь почесал затылок и покачал головой.

— Вот я и подумал, что кто-то мог сделать ключи, чтобы без лишней суматохи проникнуть в квартиры Горецкой и ее домработницы. Кто у вас занимается в городе подобным? Делает ключи? Сколько мастеров?

— Да ты что! — отмахнулся Ерохин. — Нет… Городок у нас, сам видишь, маленький. А ключами, обычными и электронными, заведует дядя Толя. У него контора в центре. Мини-комбинат. Все официально, комар носу не подточит. Местный житель, семейный. — Следователь нахмурился. — Нет, конечно, в твоих словах правда есть. Он же не спрашивает прописку. Принесли ключ — он сделал.

— Считаешь, глупое предположение? — вздохнул Макар.

— Нет, я бы со счетов не сбрасывал эту версию… Давай так поступим — утром поедем к Зинаиде, расспросим ее конкретно о ключах, а потом сразу к мастеру. Вдруг что-то вспомнит…

— А что с этим пожаром-то? — кисло спросил Макар. Теперь он и сам не особо верил, что его предположение имело хоть какой-то вес. Действительно, Добринск — город маленький, и странно было бы на месте этого дяди Толи так поступать со своими клиентами. Тем более, что мастер и так все время жил и работал на виду.

Ерохин не сдержал судорожный зевок. Затем встал и сделал несколько упражнений руками, разгоняя кровь. Его кот, коротко мяукнув во сне, перевернулся на спину и вытянулся во весь свой кошачий рост, заняв почти половину дивана. Следователь с завистью посмотрел на него и передернул плечами.

— Бр-р! Ничего, сейчас второе дыхание откроется, — пошутил он и снова развернул ноутбук. — Видишь, что ты со мной делаешь, Чердынцев? Мне бы спать, сил набираться, а я, как сумасшедший алхимик, философский камень ищу. Заманил ты меня своими версиями в это болото по самые… кхм… уши! Спасибо, что не бросил. По Горецкой я запросы во все инстанции послал, а то, что у меня на руках было, проверил через базу МВД. У нас ведь в стране как?

— Как? — Макар серьезно посмотрел на следователя. Он понимал, что все это Ерохин делал не из-за симпатии к нему, а лишь по велению долга и профессионального интереса.

— Редкая птица долетит до середины Днепра, — усмехнулся Ерохин. — И редкий человек в родном Отечестве ни разу не столкнется с органами. — Он задумчиво посмотрел в окно. — А может, так везде…

Макар понимающе улыбнулся. Что ж, спорить со следователем было не о чем. Ерохин имел право козырять своим авторитетом в этом вопросе.

— Смотри, что я сделал: протащив через областные базы, проверил дела без грифа секретности. Ни на что особо не надеялся, если честно. Так, можно сказать, игрался, — щеки Ерохина порозовели. — А тут, понимаешь, повезло. Я бы, наверное, уже на букве Ё срезался!

Чердынцев хлопал глазами, не понимая тех тонкостей, о которых говорил следователь.

— По алфавиту искал, — пояснил тот. — Итак, Архангельск… То дело давно закрыли. А суть его была вот в чем. Ночью в доме по улице Ленина загорелась квартира. Хозяин той квартиры, музейный работник Околышев, был найден мертвым в собственной кровати. Как показала экспертиза, в пьяном состоянии. Вероятно, курил в постели, отчего и произошло возгорание. Его жена с сыном на тот момент находились на даче, что, собственно, подтверждалось показаниями свидетелей.

— И какое это имеет отношение к Горецкой? — нетерпеливо спросил Макар, разглядывая фотографию.

— Да погоди ты с Горецкой-то! — шикнул на него Ерохин. — Сейчас все будет! Раньше Околышев жил в Ленинграде. Работал в одном из музейных комплексов и занимался реставрацией. В блокаду город не покидал, а семью успел отправить в Архангельск. Туда затем и переехал. Жил тихо, как все. Но, когда вскрыли квартиру, — Ерохин сделал внушительную паузу, словно дразня Макара, отчего тот заерзал на месте, и только потом продолжил, — внутри полового покрытия нашли специально сделанное углубление, что-то вроде схрона…

— И что же там было? — напрягся Макар.

— А хрен его знает… — поджал губы Ерохин. — Жена клялась и божилась, что ничего не знает. Мальчишке лет десять было, если не ошибаюсь, что с него взять? Так вот, Горецкая, а именно, Купитман Амалия Яновна, — следователь поднял вверх палец, — являлась их соседкой. Жила в том же доме. Опросили тех, кто под руку подвернулся. А потом, собственно, дело и закрыли.

— Купитман… — тихо повторил Макар. — Получается, она опять поменяла паспорт? У нее прям привычка замуж выходить…

— Ага, — хмыкнул Ерохин. — Причем за тех, кто жил один и наследников не имел. Здесь она уже вдова Купитмана. У мужа случился инфаркт на рабочем месте. Возраст. — Ерохин постучал пальцем по экрану. — Брусникин, кстати, тоже скончался довольно быстро. Но он ранен в войну был, лишился ноги. Тоже одинокий. Семья при бомбежке погибла, кажется. Ты чуешь, откуда ветер дует? Есть такая категория женщин — веселая вдова называется. Стариков да инвалидов окольцовывают, а потом к своим рукам прибирают нажитое…

— Эффектная женщина, ничего против не скажу, — фыркнул Чердынцев.

— Так что тут скажешь? Имела право…

— Я так понимаю, из Архангельска она потом уехала.

— Да. Понесло нашу дамочку дальше. Больше, правда, нигде не отметилась в подобном плане. А, нет, вру! — хохотнул Ерохин. — Мы же сейчас именно по ее душу тут собрались и разговоры ведем!

Макар взглянул на часы, а затем в окно. Светало. Перед тем, как покинуть дачу, он проверил печь и успел подумать, что тепла хватит часов до пяти вечера. Что ж, если за это можно было не волноваться, то это вовсе не означало, что и остальное было так же оптимистично. Если они не найдут того, кто мог быть тем самым грабителем и косвенным убийцей Горецкой, придется решать, каким образом вывезти и обезопасить Симу. Вот ведь, старая ведьма эта Горецкая!

"Тьфу ты, — пронеслось в голове. — Брусникина, Купитман… Сколько еще у этой звезды могло быть имен?"

На фотографии Амалия довольно молода. Многие кардинально меняются с возрастом, но об этой женщине такого не скажешь. Она словно бравирует своей яркой внешностью, и этот прищур ни с чем не перепутаешь. Тот, кто делал снимок, явно застал ее врасплох. Горецкая не выглядит напуганной, скорее, злой и несколько растерянной.