Маша Ловыгина – Седьмой гном (страница 36)

Сима вдруг поняла, что вопреки собственной воле, губы ее улыбаются. Как тогда, в темном гостиничном номере, когда она проснулась в его объятиях. Ощущение безграничного счастья, еще не тронутого суровой действительностью, заполонило ее от макушки до кончиков пальцев. Чистое, абсолютное счастье… Оно вырвалось наружу через улыбку, будто заявляя об этом на весь мир. А потом Сима проснулась окончательно. И ушла…

И теперь, когда Макар снова стоял рядом и смотрел ей в глаза, душа ее очнулась от вынужденной спячки и рвалась наружу, чтобы во весь голос крикнуть: я люблю тебя!

— Потерпи немного, — сказал он тихо. — Я скоро вернусь…

«Я буду ждать тебя всю жизнь, понимаешь? — стучит в висках и клокочет в сухом горле. — Даже если ты уйдешь и никогда больше не вернешься, я буду ждать тебя и любить…»

Когда на выходе он обернулся, уже одной ногой шагнув в белый снежный вихрь, Серафима не выдержала и подалась вперед, жадно вглядываясь в его лицо.

— Я хочу торт! И конфеты! — радостно прыгал Илюша. Чихун разразился лаем, принимая новую игру.

Макар поднял руку и сжал ее в кулак. Затем показал на дверной замок, приказывая запереть его. Сима кивнула, и только после этого он быстро захлопнул дверь и оставил их в доме одних. Но Серафима знала, что он все еще здесь, рядом, и останется навсегда в ее маленьком сердце, которое вмещает так много любви.

Обессилев, она села на стул. Растерянно улыбнулась и вслух сказала:

— Это что же получается? Если он наследник Горецкой, то кем же приходится Илюше Амалия Яновна? — Сима посмотрела на сына.

— Мамалия! Мамалия! — подхватил Илья незнакомое слово. — Какая мамалия, мама?

"Мне надо рассказать ему все, что я знаю, — подумала она про Макара. — А что я знаю?"

Глава 32 Макар

Он несколько раз обернулся, прежде чем дом скрылся из глаз. Понимал, что в такой пурге ничего не увидит, но все же представлял, как Сима и Илья смотрят на него из окна и не смог удержаться, чтобы не помахать рукой. Крупные хлопья лезли в нос и глаза и тут же таяли, потому что щеки Макара горели огнем, и было ему так жарко, как не было ни разу даже на берегу летнего южного моря.

Раздался паровозный гудок, и скоро из белого клубящегося тумана, сияя желтыми буферными фонарями, показался локомотив товарняка. Чердынцев остановился и несколько секунд, словно мальчишка, смотрел на огромные оранжевые цистерны. Интересно, как отреагирует Илья, когда узнает, что его отец проектирует здания и организует архитектурное пространство? О чем уже можно говорить ребенку в его возрасте? Он любит рисовать, как и Макар в детстве. Пожалуй, с этого и стоит начать. А если общения не получится, и Илюша не примет его?..

Когда Макар вышел к станции, магазин уже был закрыт, и площадка перед ним покрылась чистым, нетронутым белоснежным ковром. Отсюда найти дорогу к автомобилю было проще, и Чердынцев зашагал вперед, углубившись в собственные мысли.

Встреча с Симой, постоянные мысли о ней и потрясение от факта рождения сына, кажется, отодвинули смерть Горецкой и ее похороны на задний план. Подумать только, еще несколько дней назад Макар с полной ответственностью мог бы назвать себя абсолютным эгоистом! В хорошем смысле этого слова, конечно. Он же думал о матери и о ее благополучии, но все же больше был занят собой и своими проектами, не имея ни малейшего представления, что его главный проект уже существует. В конце концов, именно для своих детей мы и стараемся состояться, думал Макар. Чтобы собственным примером показать, чего можно добиться и как вырастить из себя человека и профессионала. Ведь именно об этом в свое время и говорил его отец, только понял это Макар только сейчас.

"Нет, Бог все-таки существует! — ликовал Чердынцев. — Или судьба… Впрочем, какая разница, если кто-то свыше решил наградить меня таким счастьем? А ведь Щербинин прав — от женщины зависит будущее мужчины, как ни крути… Ох, уж этот Добринск с его провинциальными привычками и доморощенными философами. Тут даже преступления с налетом чего-то потустороннего. Горецкая — или не Горецкая? Штерн — или…"

Несостыковки, тайны и странные открытия, словно чернильное пятно, расползались в его мозгу, забираясь в каждую щель и скрывая под черным слоем настоящую правду. Вероятно, следовало поговорить с Симой более дотошно, выспросить у нее подробности о Горецкой и о ночном побеге, но у Макара просто язык не повернулся повернуть разговор в сторону преступления. Глядя в ее глаза, он млел и стеснялся своих желаний как подросток. Вроде бы взрослые люди, даже общий ребенок есть, а избавиться от ощущения, что все у них в первый раз, никак не получалось. А может, это и к лучшему? С чего там начинаются правильные свидания? С цветов и конфет?

Вспомнив простенькую одежду Симы, старенькие валенки с калошами и купленные явно на вырост теплые штаны Илюши, Чердынцев судорожно выдохнул. Цветы — это, конечно, здорово. Без них, пожалуй, никакой романтики не получится. Но это будет позже. Обязательно будет.

Макар остановился у кроссовера и смахнул налипший на окна снег. Сев за руль, достал телефон. Связь пропала, что было вполне объяснимо по такой погоде. Чердынцев надеялся, что Сима не станет ждать его возвращения и затопит печь. Бояться ей нечего — в такой снегопад никто из немногочисленных жителей поселка и нос на улицу не покажет до завтрашнего утра. Она никому не откроет и будет сидеть взаперти, пока он не постучит в ее дверь.

"Такая, как она, никогда не предаст, — уверенно подумал он. — Но и предательства не простит, — кивнул, глядя на себя в зеркале. — Получается, Макар Дмитриевич, тебе придется не только попрощаться с холостяцкой жизнью, но забыть о дружеских клубных посиделках и субботних саунах."

— Вон оно как, Михалыч… А ты думал? — подмигнул Чердынцев видящему на заднем сидении медведю.

Прогрев движок, Макар выехал на трассу и направился в сторону города. К его радости, дорога хоть и была трудной из-за снега, но оказалась довольно пустынной, что давало ему больше возможностей для скоростного режима.

Время позволяло не только попасть к Ерохину, но и хорошенько затариться в магазине. Что Чердынцев и сделал через некоторое время, заметив освещенные окна универсама. Не особо раздумывая над тем, что брать, Макар набил тележку всем, что, как ему казалось, могло понравиться Симе и Илюше. Странно, конечно, было думать, что сок, фрукты, колбаса или торт — это именно то, что им необходимо, но Чердынцев знал, что завтра будет новый день, и, разобравшись с делами, он займется благоустройством любимой женщины и ребенка более обстоятельно. Да увезет он их из Добринска, пропади пропадом этот городишко! И все у них будет новое, красивое, и самое лучшее!

«А если она откажется ехать с тобой?» — обожгла трусливая мысль, и Макар похолодел, представляя себе подобную ситуацию. У него даже губы пересохли. Открыв бутылку с минералкой, он сделал несколько глотков.

— Ну, я как-то постараюсь сделать так, чтобы она согласилась… — пробурчал он вслух, толкая тележку к кассе.

— Вы что-то спросили? — обратилась к нему работница магазина, расставлявшая на полках шоколадки.

— Одеяла у вас есть в продаже? — спросил Макар, беря сразу несколько плиток.

— Одеяла?

— И одежда? Детская.

— Это вам лучше в универмаг поехать, — рассмеялась она. — У нас не Москва, сами понимаете. Не сто пятьсот магазинов. И все рядом.

— И слава богу, — кивнул Чердынцев и пошел на кассу.

Забив багажник и заднее сидение, он поехал в сторону универмага и отделения полиции. Хорошо, когда все рядом!

В универмаге потратил еще полчаса. Зачем-то все же купил шерстяное одеяло. Затем придирчиво оглядел выставленный товар и остановился на финском комбинезоне и меховой шапке-ушанке.

— У нас и подешевле есть, — предложила продавец.

— Но ведь этот лучше? — пожал плечами Макар.

— Сыну берете? Уверены в размере?

— Даже не сомневайтесь! — усмехнулся новоиспеченный отец. С обувью, конечно, пришлось погодить. В этом Макар не особо разбирался. Как и в женской одежде. Дело было даже не в том, чтобы купить Симе шубу или свитер, а в том, чтобы сделать это вместе с ней. Чтобы она выбрала сама и примеряла вещи у него на глазах, смущенно улыбаясь и краснея. Как его красавица мать, которую отец баловал, не жалея средств и времени, а она, будто королева, сияла рядом с ним, делая из него короля.

Ерохина увидел сразу, как завернул на стоянку. Тот стоял у входа в здание с одним из сотрудников и что-то рассказывал, активно жестикулируя руками. Заметив Чердынцева, следователь махнул ему и быстро спустился к машине.

— Да ты лоснишься весь, как кот, который сметаны объелся, — придирчиво оглядел он Макара.

— Тебе виднее, ты же у нас кошачий родитель, — Чердынцев пожал протянутую руку. — Что нарыл?

— Ведь только хотел тебе звонить, — кивнул Ерохин. — Честно говоря, я с подобным еще не встречался…

— Ты сейчас о чем?

— Да все о том же… О той же, — уточнил он. — Получается, что если ты окажешься прав, — следователь поморщился, — то кому-то придется за это отвечать…

— Не понял…

— Чертовщина какая-то творится. — Ерохин стряхнул с волос снежинки и открыл дверь. — Пошли, сам все увидишь…

В кабинете Ерохина было сильно накурено. Открыв форточку, следователь развернул экран компьютера и стал водить курсором по открытым вкладкам. Макар уселся верхом и облокотился локтями на спинку стула, приготовившись слушать.