Маша Ловыгина – Кривое зеркало (страница 48)

— Господи, да какая разница, — в глазах Бориса стояли слёзы, — я не знаю! Может быть я.

Лицо Муратова вытянулось, — между вами огромное сходство, разрез глаз, губы, брови…

— Я очень похож на своего отца… — Борис был мертвенно бледен, даже губы приобрели фиолетовый оттенок. На его лбу выступила испарина.

Муратов внутренне содрогнулся.

Порыв ветра зашевелил кроны деревьев, и они, словно участвуя в разговоре, зашептались между собой, склонив друг к другу лысоватые, в едва начавшей расти, молодой зелени.

— Частенько захожу сюда, — Борис резко сменил тему. Повернул к часовне и поднялся на пару ступенек. — С некоторых пор, знаете ли, душа требует. — Зайдёте?

Муратов кивнул и последовал за ним. Борис достал из портмоне несколько купюр, запихнул их в ящик для пожертвований, зажёг свечу перед иконостасом, перекрестился.

— Я знаю, что прощения мне нет. Да и не за себя прошу. Есть вещи, которые я не готов и не хочу обсуждать ни с кем, кроме него, — мужчина быстро взглянул на икону и тяжело вздохнул, — Если позволите, я пойду. Может быть, потом я буду готов, но не сейчас.

Муратов молча стоял, пока Борис спускался вниз, затем вышел сам, двигаясь на несколько шагов позади Алимова. Когда Борис дошёл до тротуара и развернулся в сторону своей машины, он остановился и, достав сигарету, стал чиркать зажигалкой. В этот момент на дороге появилась грязная иномарка. На бешеной скорости она неслась вдоль обочины, и Муратову даже показалось, что он слышит, как она задевает поребрик тротуара. Прозвучали два глухих выстрела. Борис сделал шаг, выронил сигарету, а затем рухнул на землю, нелепо подвернув руку. Казбек уже бежал к нему, на ходу вызывая опергруппу и «скорую помощь». Он видел, как со стороны входа в больницу к нему бежали люди, и это давало хоть какую-то надежду на то, что Алимов выживет.

34

— Это по «Кентавру», прислали сегодня, — на стол легло несколько листов с фотографиями и кратким резюме.

Байрамов вернулся к столу и, не взглянув на секретаршу, поправил на носу очки в золотой оправе.

— Я могу идти? — девушка напомнила о себе.

Кивнул, затем сгрёб все бумаги в портфель из крокодиловой кожи и, оглядев кабинет, вышел.

— Машина готова. — Секретарша встала из-за стола и нервно одёргивала костюмчик, пока Байрамов не скрылся за дверью. Выждав несколько минут, она взяла телефон.

— Привет, это я. Всё отдала, как договаривались. Нет, ничего не сказал. Не уверена, не знаю…Мне ещё твоих упрёков не хватало!

Внутрь заглянул Равиль.

— Нет, мама, я больше ничего не хочу слышать! — девушка демонстративно положила трубку и приветственно помахала Равилю, — Байрам уже спустился.

Равиль на секунду задержал взгляд на мобильном телефоне, затем выдавил из себя кривую полуулыбку.

Руслан ещё раз прошёлся по всем подсобкам и, казалось, заглянул во все углы. Торговый зал сверкал чистотой, товар на витринах расставлен с геометрической точностью. Продавщицы в белоснежных кружевных ободках, словно по струнке, вытянулись вдоль прилавков. Руслан видел, как у некоторых из них, стоявших по двое, шевелились губы. Бероев, как и всякий богатый и внешне привлекательный мужчина, знал эти взгляды и тихий шепоток за спиной. Было ли это приятно? Скорее забавляло. Наблюдать за людьми, которые, словно в курятнике, довольствуются крошками, рассыпаемыми такими как он, было увлекательным зрелищем. И, если в глазах мужчин он читал злость и зависть, то неприкрытое вожделение со стороны разновозрастных женщин питало его эго и брезгливость одновременно.

Красная атласная ленточка на входе, аромат колбасной и сырной нарезки на пластиковых тарелках, разноцветные воздушные шарики, воткнутые в белые палочки-макаронины.

— Когда соизволите начать, Руслан Тимурович?

Бероев взглянул на золотой «Ролекс», — пора. Задерживаться не хочу, масса дел. Как только дядя подъедет, сообщите мне.

— Разумеется, — управляющий попятился назад, подгоняя помощников активнее собираться в приветственную группу.

Автоматические стеклянные двери разъехались в стороны, и возбуждённая толпа потенциальных покупателей ввалилась в зал. Незатейливая публика в лице бабулек, домохозяек и лиц, свободных от любой профессиональной деятельности, включая детей и подростков, с интересом рассматривали выставленную закуску, автоматы с играми в смежном помещении и компанию массовиков-затейников в клоунских колпаках и цирковым гримом.

Подъехал глава района с заместителями, телевизионщики в лице фигуристой журналистки и двух парней, осветителя и оператора. Глава района очень пафосно и не очень внятно произнёс речь, воспев дифирамбы развивающемуся бизнесу, открытию новых рабочих вакансий и благоустройству близлежащих территорий. Руслан же только вздохнул, вспомнив, какую сумму отстегнул за разрешение и возможность переделки помещения, которое уже несколько лет стояло недостроенным и постепенно ветшало. Краем глаза он заметил белоснежный «Субару» Байрамова. Автомобиль остановился в некотором отдалении от входа. Байрам не любил скопища людей и ревностно следил за собственной безопасностью.

Ленточку перерезали, пожали руки. Руслан отказался от интервью, но мило улыбнулся и слегка пожал ручку красивой репортёрши. Супермаркет был запущен и с завтрашнего дня начинал круглосуточно работать, отбивая затраченные средства и принося Бероеву постоянный и существенный доход.

Руслан подождал, пока толпа немного разбредётся по залу, и вышел на улицу. Нырнув в автомобиль Байрамова, сел рядом с ним.

— Поздравляю, — Байрам отложил трость и по-отечески приобнял племянника. — Смотрелся хорошо. — Узловатыми, с ухоженными ногтями, пальцами он потёр ткань пиджака Руслана за лацкан, — кто с тобой приехал сегодня?

— Водитель, — Руслан пожал плечами, — не вижу смысла окружать себя охраной и привлекать внимание.

Равиль, обернувшись с переднего сидения, мрачно посмотрел на Руслана, но ничего не сказал.

— Я что, тебя уговаривать буду? — Байрам погладил клинышек ровной бородки, — Равиль, достань там бумаги из портфеля, которые я приготовил.

Тангаев через плечо отдал стопку листов.

— На, смотри. Если никого не выберешь, я сделаю это сам.

Руслан без интереса стал перебирать резюме. Раздражения он не чувствовал, только лёгкую досаду. Байрам всегда умел дать ему понять, что он ещё молод и неопытен, но делал это так аккуратно, не ущемляя достоинства Руслана, что тот был готов, уступив в малом, иметь возможность настоять на своём в чём-то большем.

Зацепившись взглядом за фотографию одного из потенциальных бодигардов, Бероев вновь смешал все листы и стал более внимательно их рассматривать. Дойдя до той же фотографии, на которой был изображён Дмитрий Комаров, он уселся поудобнее и, откинувшись на спинку, стал читать.

— Слишком молод, — Байрам скривил губы, — такой же, мальчишка, как и ты. Посмотри дальше — мастер спорта по боксу. А вот этот, вообще, каратист.

— Если будут стрелять, ата, боксёр или каратист, не имеет значения. Они подойдут лишь для шоу-бизнеса, чтобы фанатов расталкивать.

Байрам тихо рассмеялся, — в логике тебе не откажешь. Чем же этот тебя зацепил?

— Мы близки по возрасту, будет, о чём поговорить, в конце концов.

Равиль неодобрительно цокнул языком.

— Ну ладно, ладно, — успокаивающе прошелестел Байрамов, обращаясь к Равилю, — мальчик честно заработал свои деньги и имеет право выбирать всё, что хочет. Хорошо, Руслан, посмотрим, какой он в деле. Мнение Абу нам тоже важно. Оформи контракт прямо сегодня. Сделай подарок мне, чтобы я не волновался.

— Ата, я бы предпочёл сначала пообщаться с человеком.

— Ах ты, маленький хитрец, — Байрамов погрозил пальцем. — Я позвоню в офис, чтобы Марина связалась с «Кентавром» и договорилась обо всём.

— Благодарю вас за всё, Байрам-ата! — Руслан прикоснулся губами к руке дяди и вышел из автомобиля.

— Малик уже ждёт нас, поторопимся — Равиль переложил портфель на то место, где только что сидел Руслан и щёлкнул ремнём безопасности.

Байрамов дотронулся резным набалдашником трости до плеча водителя и, пока тот разворачивался, через окно разглядывал вывеску и антураж супермаркета. Он был крайне недоволен Русланом. Его скрытность и сдержанность, особенно в вопросах безопасности, могли помешать общему делу. Оставалась надежда на Галиева, что тот, как лесной хищник, не пропустит мимо себя ничего и никого.

Марина нервно постукивала кончиком карандаша по клавиатуре, дожидаясь ответа в трубке телефона. Услышав, в полголоса быстро заговорила.

— Да, всё как вы заказывали. Следует только обменяться телефонами. Нет, встречаться не обязательно, — девушка отложила карандаш и стала грызть ноготь большого пальца. — Другой информации я вам дать не могу, всего доброго! — положив телефон, она привычно изобразила деловой разговор на случай видеокамер и незаметно вытерла влажные ладони об юбку, в тысячный раз пожалев, что ввязалась в эту авантюру, которую ей предложил любовник.

Марина была умной, образованной, внимательной, но, к сожалению, невзрачной и непривлекательной девушкой. Очень хотелось романтики и любви. А, как известно, если что-то сильно захотеть, то оно обязательно сбудется! Молодого человека звали Артём, занимался он перевозками, поэтому частенько был в разъездах, что, конечно, расстраивало Марину, но, в то же время придавало её ожиданию сибирский дух декабризма. Артём частенько расспрашивал её о работе у Байрама, объясняя свой интерес восхищением деловыми и человеческими качествами Байрамова. Девушке было приятно, когда её так внимательно слушали, задавали вопросы и спрашивали совета. Сам факт работы у такого человека как Байрам возводил Марину на недосягаемую для других высоту. Учитывая, что Байрам ценил, прежде всего, знания, то Марина с её экономическим и юридическим была здесь на своём месте. А отсутствие внешней привлекательности в стенах офиса, где частенько собирались восточные люди, делало её незаметной, а следственно, менее уязвимой. Разговоры разговорами, но когда Артём попросил её устроить на работу своего друга, да ещё с таким подтекстом, что для Марины это нереально, практически на слабо взял, она, естественно, согласилась. Сама придумала комбинацию, основываясь лишь на случайном разговоре между Байрамом и его племянником.