Маша Ловыгина – Бабочка огня (страница 34)
– Рита, я хочу спать! – Разнылся Ваня.
– Может, сначала поешь? – Предложила я. Наш режим был нарушен, но ребенок лучше знал, что ему нужно. – Макар, как ты? Хочешь отдохнуть, или, может, поесть?
Макар помотал головой, схватил ножницы и стал кромсать рисунок, который сам нарисовал еще накануне.
– Так, давай успокоимся, – я осторожно взялась за его руку, отобрала ножницы и притянула мальчика к себе.
Он затих. Несколько минут мы молча сидели обнявшись. Ваня приник к моему боку и обхватил брата.
Значит, Илья действительно передал мне свой номер телефона. Теперь, когда я почти потеряла веру в себя, появился человек, кому я не безразлична. И что мне теперь делать, как позволить себе вновь увидеть что-то хорошее в людях? Эй, дед Толя, что ты обо всем этом думаешь?
Наверняка Кречетов будет отсутствовать допоздна, это давало мне возможность спокойно осмыслить происходящее без постоянной тревоги, что постоянно сопровождала меня. Ваня быстро заснул, мы с Макаром спустились на кухню, где поели под вздохи Таисьи. У нее хватило ума не задавать вопросы при мальчике, но я заметила, что руки у нее трясутся, а губы сложены в скорбную скобку. Она поглядывала на меня, вероятно, желая расспросить обо всем, но я даже представить не могла, что ей сказать.
– Приходи потом чаю попить, – сказала она, когда мы с Макаром убрали за собой и стояли в дверях.
Дмитрий уже уехал, но охранники остались. Дом погрузился в гнетущую тишину, от которой закладывало уши.
Макар рухнул в постель и, поворочавшись, тоже заснул.
Я бродила по коридору взад-вперед, продолжая думать о том, как встретиться с Ильей. Мысли мои очень быстро превратились в навязчивую идею, что мешало сосредоточиться на остальных вещах. Кое-как я заставила себя заняться стиркой и уборкой, почистила костюмы мальчиков и убрала их в шкаф подальше от глаз, прошлась по своей комнате с пылесосом. Нашла разрисованный Ваней листок бумаги, но смогла определить лишь пару цифр, которых, разумеется, было ничтожно мало для определения всего номера. В любом случае я не смогла бы позвонить Илье, даже воспользовавшись щедрым предложением Кречетова. Я не удержалась от горького смеха. Ну да, ну да, его подарок пришелся бы как нельзя кстати, не разрисуй его сын телефонный номер. Нет, тут надо придумать что-то иное...
Проверив мальчиков, я собрала со стола бумажные обрезки и остановила взгляд на альбоме Макара, куда он вклеивал и зарисовывал разные городские постройки. Красно-розовая картинка из пятисотки внезапно натолкнула меня на одну мысль... Нет, я не собиралась рассказывать Таисье о том, что творог достался ей бесплатно. К тому же я планировала отдать эти деньги той женщине, которая торговала продуктами. Но я ничего о ней не знала, кроме того, что она знакома с Ильей.
– Таечка, я пришла. Нальешь мне чайку? – Улыбнулась я и села за стол.
– Ну что там, рассказывай! – Загорелись глаза у моей подруги.
– Что рассказывать, – я пожала плечами. – Такое несчастье... бедные мальчики...
– Гроб красивый был? Дорогой поди! А Ольгу красили? А платье какое надели? Я чегой-то боюсь к ней подниматься. Хотела посмотреть, но...
Я поежилась и промолчала.
– А хозяин что? – Прищурилась она. – Ничего не говорил?
– О чем?
– Ну, вообще... Как думаешь, – Таисья присела за стол и уставилась на меня маленькими хитрыми глазками, – приведет кого?
– Кого? – Я не понимала, о чем она толкует, так что, вероятно, выглядела полной дурой.
– Ты дура, что ли? – Подтвердила мою догадку Таисья. – Новую хозяйку, кого ж еще!
– Ой, Тая, да мне как-то все равно.
– Ага, сейчас! Все равно ей! Смотри, сбагрит он пацанов в какую-нибудь заграничную школу или интернат, вот и останешься ни с чем!
– Вообще-то им еще рано в школу... – Пробормотала я, ощутив при этом болезненный укол.
– Тебя не спросили! Интернатов тоже много!
Я задумалась, внимательно глядя на Таисью. Мне было интересно, она что, реально не понимает, кто такой Михо Кречет, или ей все равно? Наверное, все равно, лишь бы платили хорошо и работой сильно не нагружали. Сейчас она беспокоится о том, что будет, если Кречетов притащит в дом другую женщину. Новая метла, как известно, по-новому метет, так что я Таю даже где-то понимала. Если дети не были нужны родной матери, то уж чужому-то человеку и подавно...
А я? Кто я для них? По сути, чужой человек... Получается, это со мной что-то не так?
– ...хоть и пьяница, а я уже привыкла...
– Что? – Я тряхнула головой, вслушиваясь в бормотание Таисьи.
– Говорю, Ольга хоть и своеобразная была, но... – Снова забубнила она.
А я опять отвлеклась на свои мысли. Жалея себя, Таисья могла часами обмусоливать одно и тоже.
– Тай, а ты творог-то нашла? Я его в нулевую камеру положила.
– А, да, заберу сегодня. Не забыть бы.
– Скажи, пожалуйста, а эта женщина сегодня была?
– Была. Только мне ничего не надо было, я даже выходить не стала.
– А во сколько ты домой?
– Через полчаса. Дмитрий велел, – хмуро пояснила она. – Чует мое сердце, погонят они нас, Ритка. И чего тогда? Ладно я, у меня и квартира, и опыт. Устроюсь. А ты-то что будешь делать?
Ох, Таисья... Знала я, что не о моей жизни она беспокоится, а сразу подводит черту: мол, если что, ко мне даже не суйся!
– Придумаю что-нибудь, – вздохнула я. – В школу устроюсь, или в детский сад...
Таисья фыркнула, а потом припечатала:
– Дура и есть!
Я смотрела на то, как Таисья собирается: как кладет творог в сумку и придирчиво оглядывает плиту и поверхности.
– Тай, а эта женщина ведь из поселка, да?
– Василиса-то? Ага, – кивнула Таисья. – Не приведи господи на старости лет за скотиной ходить и целый день в огороде горбатиться!
– Ну, да, каждому свое.
Я проводила Таисью до двери и стояла там, раздумывая над тем, как все устроить. Мальчишки проспят еще час, а то и полтора, потому что вымотались и перевозбудились. За это время я могу попробовать претворить свой план в жизнь. Конечно, Илью я вряд ли увижу, но все же узнаю о нем хоть что-нибудь.
Глава 43
Выждав немного времени, я взяла деньги, а на кухне пару пустых литровых банок. Вышла из дома и направилась к калитке. Охранник тут же выскочил из своей подсобки и встал у меня на пути.
– Тут такое дело, – не дав ему ничего сказать, начала я и приподняла пакет. – Таисья ушла, а мне молоко нужно для блинов. Сами знаете, утром не до того было... Хочется как-то детей подбодрить, блинов им напечь... чтобы с вареньем или со сметаной поели. Ой, и сметаны надо деревенской!
Охранник покачал головой:
– Приказа не было.
– А вы Дмитрию позвоните, спросите у него, – на свой страх и риск предложила я. – Тут добежать-то всего полчаса туда-обратно. Таисья сказала, женщина эта, Василиса, в поселке живет.
Охранник почесал затылок:
– Ладно, давай, только быстро! Звонить я не буду, чего по ерунде беспокоить. – Он усмехнулся и снова покачал головой: – Откуда ты такая взялась-то, сердобольная. Своих детей поди нет?
– Нет.
– Иди, только быстро! Я на шлагбауме предупрежу.
– Спасибо!
Шла я довольно скоро, хотя меня так и подмывало перейти на рысь. Конечно, дело было в моем беспокойстве об оставшихся детях, но к этому примешивалось еще и огромное желание успеть поговорить с Василисой и при этом не вызвать подозрений у охранника.
Миновав шлагбаум, до дороги я шла в том же ритме, а как только повернула, прибавила скорости. А ведь я даже не знала, в каком доме она живет, поэтому надеялась, что встречу кого-нибудь из местных жителей и не потеряю драгоценных минут.
Но, как назло, навстречу никто не шел. Я вошла в поселок и стала крутить головой, поглядывая на окна поверх заборов. Даже захотелось крикнуть: «Люди, ау!»
Я пошла дальше в надежде, что кто-нибудь обратит на меня внимание. В итоге так и вышло. Из-за невысокого забора высунулась лохматая собачья морда и, заметив меня, громко залаяла. Я остановилась. На собачий лай из дверей покосившегося дома высунулся дедок:
– Чего всполошился, старый хрен? – Закашлялся он.
– Извините, не подскажете, где Василиса живет? – Стараясь перекричать беснующегося пса, спросила я.