Маша Ловыгина – Бабочка огня (страница 14)
Я подошла к воротам и встала напротив калитки, которая тут же издала электронный звук и открылась. Значит, за дорогой следят. Я обернулась, чтобы лишний раз убедиться, что тот отрезок пути, где я встретила мотоциклиста, не виден с этого места. Возможно, перед развилкой тоже есть камеры, но даже если это и так, что преступного в том, что два человека поговорили после едва не произошедшего наезда? Впрочем, мне следовало поменьше заморачиваться, иначе я совсем изведу себя.
Внезапно меня окатило жаром. Что это было, плохое предчувствие или очередной выброс адреналина? Я подумала о детях, которые все это время оставались одни. Или, быть может, сейчас в доме еще кто-то, кто сможет в случае чего присмотреть за ними?
Не задерживаясь более ни минуты, я быстро разделась, повесив пуховичок в шкаф для прислуги (для этого в доме была специальная комнатенка, что-то вроде чулана, спрятанная в коридоре за неприметной дверью в холле), и понеслась в детскую.
Но на лестнице столкнулась с Дмитрием.
– Для прислуги есть другая лестница, – процедил он.
– Да? Мне кажется, здесь ближе.
Он приподнял бровь и усмехнулся.
– Ближе не значит правильно.
– Пропустите меня, – упрямо выдала я.
– Ты чего такая дерзкая? Рамсы попутала? Дешевка...
Я пораженно замерла, вглядываясь в его ледяной прищур. А потом отступила. Что-то подсказывало, что не стоило отвечать. И еще, что этот человек у себя на уме, и дело даже не во мне, а, вероятно, в том, что хозяин отнесся ко мне, скажем так: нормально. Надо же, просто удивительно, как Дмитрию удавалось столько времени сдерживаться, пока мы были в дороге и в больнице.
– Я буду очень признательна, если вы покажете мне, куда идти, – сказала я, основательно наступив на хвост собственной гордости.
– Вон там, – дернул подбородком безопасник, указывая на одну из дверей.
– Хорошо, я все поняла.
По сути, мне было все равно, где ходить. К тому же, чем меньше я стану маячить пред светлыми очами своих хозяев, тем лучше.
Да, поистине этот дом был шкатулкой с секретами. И это касалось не только внутренних взаимоотношений, но и самого устройства дома. Никто не счел нужным посвятить меня в правила, зато каждый считал, что может упрекать меня по поводу и без. Ладно, на это не стоило даже обращать внимания. Раз меня допустили к работе, значит, доверяют. Ведь что может быть ценнее маленьких мальчиков?
Так думала я, пока бежала к ним в окружную по узенькой лестнице, имеющей еще один выход на улицу.
Мальчишки находились у себя. Когда я вошла, то сразу почувствовала неладное. Ваня был зареванным. Сидел за столом и шмыгал носом. А Макар... Дверь в ванную была приоткрыта, я услышала там какое-то пыхтение.
Мгновенно раскрыла дверь шире и едва сдержалась, чтобы не закричать. Макар сидел на бортике ванной и полосовал свою руку ножиком для пластилина. Конечно, ножик был пластиковым, но с небольшими зазубринами, которые впивались в нежную детскую кожу и, разумеется, оставляли на ней следы.
– Рита! – Ваня бросился ко мне и обнял меня за ноги. Он не очень хорошо произносил звук «р», поэтому мое имя из его уст звучало как «Лита».
– Миленький, я здесь... подожди немного... Макар! – Таща на себе младшего брата, я ввалилась в ванную и выхватила у старшего нож. – Дружочек мой, что же ты наделал...
Не сдерживая слез, обхватила Макара и прижала к себе.
– Зачем! Ну, скажи мне, зачем ты...
– Я думал, ты не вернешься, – едва слышно прошептал он.
Своей щекой я чувствовала пульсирующую жилку на его горячем виске и сжимала мальчика в своих объятиях, словно он мог исчезнуть.
Через несколько минут, с трудом оторвав его от себя, я села на пол. У меня кружилась голова, лицо стало мокрым от слез, а руки дрожали.
– Так, послушайте! – Я вытерла щеки и сдвинула брови, напустив на себя строгий вид. Скорее, для себя, но и для того, чтобы показать всю важность своих слов. – Я обещаю, что останусь с вами! Честное слово!
Давать подобные обещания было опрометчиво, но когда я увидела, как они смотрят на меня, мое сердце сжалось от боли и радости одновременно. Пока я обрабатывала царапины на руке Макара, Ванечка стоял рядом и наблюдал за моими действиями, приоткрыв рот. Мой голос журчал, а мысли крутились вокруг произошедшего. Макар сознательно наносил себе раны. Вероятно, и синяк мог быть того же происхождения. Сейчас я не стала спрашивать его ни о чем, решила понаблюдать. И все же я уже понимала, что это было результатом психологических травм, которые дети переживают изо дня в день.
Должна ли я была поставить об этом в известность их отца, вот в чем вопрос...
Глава 18
Он проехал метров сто, потом заглушил мотор и прислонил мотоцикл к дереву. За лесопосадками находилась бетонная стена, отделяющая коттеджный поселок от деревни. В конце она упиралась в крутой склон, ведущий к реке, и Илья знал, что, в любом случае, местные туда не ходят, предпочитая собственный прибрежный участок. Связываться с охраной и живущими в Зыблово-1 богатеями было себе дороже.
Илья присмотрел росшую рядом с ограждением сосну и взобрался по ней повыше, чтобы потом ухватиться за край стены. «Хорошо, что колючей проволокой не обмотали, с них станется...», – подумал он и, вытянув шею, попытался разглядеть хоть что-нибудь между постройками и деревьями. На самом деле он, конечно, хотел увидеть, в какой из домов шла его незнакомка, которая вот уже во второй раз едва не стала жертвой наезда. Но слово жертва совершенно не вязалось с тем, как она выглядела и вела себя. И этот факт волновал Илью не меньше обстоятельств, занимавших его голову.
Ему нужен был человек, имевший возможность беспрепятственно находиться в коттеджном поселке. Тот, кто сможет рассказать ему о том, что там происходит. Конечно, надеяться на то, что эта девушка имеет хоть какое-то отношение к Михо Кречету было бы глупо, но, в любом случае, раз она живет в Зыблово, то, разумеется, имеет там каких-то знакомых.
Кто же она? Илья невольно улыбнулся, вспомнив ее красивое, без тени косметики лицо. На вид ей вряд ли было больше двадцати, но глаза... Он видел достаточно, чтобы научиться определять в людях их накопленный жизненный багаж. Зачастую видел надломленность или едва сдерживаемую зависть, еще обиду на весь мир и невероятную глупость, силу воли и страх, да много чего... Тех, кто умело скрывает свои истинные чувства, встречаешь редко. У таких людей многолетний опыт работы над собой, иногда с психологами или психотерапевтами, иногда с самой жизнью.
Эта девушка, определенно, пережила многое. Илья до сих пор ощущал дрожь от ее взгляда – недоверчивого и в то же время, ясного и вдумчивого. А еще он не мог забыть ее улыбку – немного растерянную, словно девушка сама от себя не ожидала, что улыбнется. Он-то даже не думал смешить ее или заигрывать. Черт возьми, ему бы это даже в голову не пришло, но вот, поди ж ты, слова и мысли разлетелись, как осенние листья на ветру, стоило ему с ней заговорить.
Когда Илья познакомился с Аленой, то поначалу даже не думал, что женится на ней. Все получилось как-то просто, незатейливо. Как в фильме: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего время терять?» Алена была яркой, дерзкой, предприимчивой и всегда в хорошем настроении. Тогда он не задумывался о том, на чем, собственно, строится эта ее бравада. Стоило бы узнать друг друга получше, но он бросился в омут семейной жизни, мало представляя себе, что его ждет.
Родители, правда, скептически отнеслись к его скоропалительному браку и, как оказалось, были правы. Илья всегда прислушивался к их советам, но тут решил настоять на своем. Хорошо, хоть с квартирой успел разобраться до решительного шага. Его отец – генерал-майор в отставке, был человеком крепким и немногословным. Жили они в Красноярске, а Илья перебрался поближе к столицам из-за работы. У него была младшая сестра-студентка, которая год назад вышла замуж за однокурсника и теперь все семьи обитали на соседних улицах. За родителей Илья не переживал, их кумовья работали медиками, вместе ездили в санатории и посещали театры.
С родителями Алены у него как-то не сложилось. И вроде простые люди, но в этой простоте сквозило вечное недовольство. То ценами, то политикой, то им самим. Все чаще звучали упреки в том, что он плохо содержит их дочь, и что квартиру следовало бы поделить пополам ради ее будущего. А будущего-то у них и не получилось. Нет, поведи Алена себя по-другому, то, вероятнее всего, он бы так и сделал. Переписал бы все на нее, на всякий случай. Ведь он едва не погиб. Но она уже похоронила его, не стала ждать. А он возьми, да и выживи...
Илье показалось, что он увидел мелькнувшую женскую фигурку, но тут услышал скрежет за своей спиной и тут же спрыгнул на землю.
По дороге из деревни шла немолодая женщина и катила перед собой тележку. Обычную тележку из супермаркета, покрытую сложенным покрывалом. Тележка визгливо дребезжала. Заметив Илью, женщина остановилась и с интересом уставилась на него.
– Здравствуйте! – Первым поздоровался Илья, отряхивая джинсы.
– Здравствуйте! – Кивнула она. На женщине был каракулевый полушубок, длинная клетчатая юбка и пуховый светлый платок. – А я вас знаю!
Илья удивился.
– Вы дом у Гагариных снимаете.
– Ага. Решил пожить за городом, отдохнуть от суеты.