Маша Храмкова – Сентиенты (страница 2)
– Эй, – Джакоби тряхнул ее за плечо, затем провел рукой по жилету на груди – имя «Алайя» слабо полыхнуло зеленым светом от его прикосновения. – Что за?..
Он окинул взглядом безукоризненно ровный строй из крепко сбитых высоких фигур. Сильные руки, что были скованы наручниками спереди – Джакоби мог поклясться, что никто из его вида не позволил бы врагу спокойно сковать себя. Солдаты были живы, однако будто бы спали с открытыми глазами, не реагируя на происходящее вокруг. Не знающие усталости воины, что объединившись, способны были голыми руками уничтожить с десяток вражеских тварей, теперь были превращены – от этой ассоциации мороз побежал по коже Джакоби – в покорный скот, приготовленный на убой.
Один из бойцов стоял на коленях. Джакоби без труда узнал его даже с мешком на голове: это был Кайро, пропавший несколько дней назад боец взвода «Эн». Татуировка на его плече с черепом и костями, которую Джакоби в шутку сравнивал пиратским флагом «Веселый Роджер», была почти уничтожена пучком плазмы, а сам Кайро был избит и истощен настолько сильно, что не мог стоять на ногах. Однако даже он продолжал держать зловещий строй, все больше и больше напоминавший Джакоби очередь.
Впервые за свою сотню с небольшим лет капитан не мог понять, что он видит. Если это было новым ухищрением вампиров, то всем взводам Содружества нужно было узнать об этом как можно скорее. С другой стороны, если бы за это действительно отвечали кровососы, то на телах пленных остались бы не следы дубинок и даже не плазменные ожоги. А росчерки от когтей.
Справившись с оцепенением, Джакоби мысленно открыл облако. Сигнал забивали помехи, и все же Джакоби смог достучаться до Сола.
Джакоби до последнего сомневался, до конца гнал от себя эти мысли, пока своими глазами не увидел людей. А точнее, высокопоставленных членов Содружества.
Вначале были голоса – громкие, властные, совсем не похожие на голоса угодивших в плен. Затем вереница фигур, дрожащая в неверном свете факелов: они поднимались откуда-то из шахт по узкой лестнице, выдолбленной в навеки застывшей лаве. На мгновение слившись с безмолвным отрядом сентиентов, Джакоби бесшумно укрылся за камнями позади себя.
Вышка не была целиком рукотворной: иногда такие вышки возводились на месте одиноких гор с пустотами внутри. Их легко было нашпиговать топливом, если прогрызть побольше места, первый этаж отвести молодняку – вот тебе и уютное жилище. Но эта вышка была обманкой, иначе как объяснить, что в центре зала был не свежий выводок, а сентиенты? Да еще и люди, которые отнюдь не выглядели напуганными или молящими о пощаде. Судя по обрывкам разговора, это были дипломаты, обсуждающие
Капитан не спешил открывать огонь; нет, Джакоби чувствовал, что должен сообщить своей команде о заговоре начальства. О предательстве Содружества. Он затаился среди камней, полностью обращенный в слух, зрение и обоняние.
– Как вы и просили, двое наших здоровяков в обмен на одного пленного офицера, – произнес человек и тут же сделал жадный вдох из кислородной маски. Он был с Земли-3, не нужно было даже принюхиваться. Параллельный мир, один из четырех миров двойников, именуемых Земля-1, Земля-2, Земля-3 и Земля-4. Пока Джакоби и остальные воевали с одержимыми Голодом упырями на изуродованной Земле-4, люди и вампиры жили в гармонии на Земле-3, в этой утопии техно-биологического прогресса.
Альфа подал знак, и вампиры-беты вытолкнули вперед человека в искромсанной форме Содружества. Он был цел, несмотря на то, что сил в нем почти не осталось. Его раны были перевязаны. Однако запах свежей горячей крови, от которого рот Джакоби вмиг наполнился слюной, повис в воздухе. Дипломаты поймали офицера под руки, полевой врач тут же сделал ему укол.
Тем временем альфа пристально рассматривал двух воинов, стоящих с краю. Среди них была и Алайя. Джакоби видел, что альфа голоден, и что расставание со свежей добычей в виде человека отнюдь не прибавляло ему хорошего настроения.
Впрочем, он еще мог передумать. Ловушка захлопнулась бы, и дипломатов с Земли-3 ждала быстрая смерть. Или долгая и мучительная, ведь Джакоби не понаслышке знал, что некоторые из вампиров, даже несмотря на одержимость Голодом, любят поиграть со своей едой.
Джакоби оцепенел. Его руки лежали на спусковом крючке, тело готово было броситься в атаку, однако блок, вшитый в подкорку, аксиома о верности Содружеству ломала его психику.
Он не мог поверить в то, что Содружество торгует сентиентами, словно кусками мяса. Что созданные генетическим путем воины хороши не только для защиты. Оказалось, что иногда ими можно просто откупиться.
Альфа набросился на стоящего с краю бойца. Не снимая мешка с его головы, принялся пить темную, густую, как деготь, кровь. Напившись, он отбросил тело бетам и тут же перешел к следующему…
Джакоби покидал вышку, не разбирая дороги. Клубы сажи поднимались вверх от его шагов; поступь капитана была тяжелой и отзывалась в затылочных долях звонким эхом. Восприятие мира сжалось до простейшей модельки, где осталась лишь одна, единственно важная задача: как можно скорее доложить взводу об увиденном. В подробностях, потому что его бойцы должны знать о том, что на самом…
Он не слышал взрыва. Последнее, что видел Джакоби перед тем, как его тело разорвалось на куски, – это взволнованные лица Мэйджи и Сола: они продолжали охранять периметр по ту сторону минного поля, как он и велел им. А последнее, что ощутил, было похоже на то, как если бы огромный великан поднял-таки валун и с силой обрушил его на грудь капитана, превращая ребра, грудину и сердце в одно сплошное месиво…
Глава 1 – Мглистый
Джакоби проснулся от громкого, размеренного пиканья. Это был до боли знакомый звук монитора системы жизнеобеспечения: не самый классный способ прийти в себя. И все же – неоспоримое доказательство того, что он, Джакоби, был еще жив.
Очень скоро к нему вернулась привычная острота слуха, поэтому, продолжая лежать с закрытыми глазами, капитан позволял своим ушам досконально изучать все то, что происходит вокруг.
Переливчатый звук сирены где-то там за окном приблизился и удалился, в коридоре шептались люди, причем пару раз Джакоби отчетливо различил слово «сентиент» – наверное, говорили именно о нем. За стеной тикали часы, а где-то в глубине здания металлическая ложка звонко стучала по керамическим стенкам чашки: кто-то из сотрудников собирался пить чай.
«С клубничным печеньем», – обоняние у Джакоби также было отличным.
Однако был во всем этом многообразии звук, от которого сердце сентиента снова и снова мучительно сжималось. Это был тихий шелест, звук трения, который невозможно было воспринять человеческим ухом.
Это был ток крови по трубкам капельниц.
Джакоби открыл глаза и невольно вздрогнул, увидев, во что он превратился: тело напоминало лоскутное одеяло, сшитое наспех из кусков серого мяса различной степени прожарки. Что ж, теперь ясно откуда этот тошнотворный запах сожженной плоти, висящий в воздухе – неужели на поле боя он горел заживо?..
Крепкий когда-то пресс Джакоби исчез, уступив место провалу с выступающими по бокам ребрами. Кожа лоснилась от мазей и была покрыта ужасающими волдырями вперемешку с черными обожженными пятнами.
Ноги были целы. И, судя по всему, это были именно его ноги, пришитые к туловищу, – Джакоби невольно поморщился, представив людей, собирающих фрагменты его тела после
Взгляд его переместился к левой руке, которую он чувствовал
Классно, конечно, но немного жаль татуировку, которую он сделал семьдесят лет назад – в честь своей первой сбитой вампирской вышки.
Дальше грудная клетка: выглядит так себе, если честно. Плотно перевязана, а на месте сердца – череда пятен, просочившихся сквозь стерильные бинты.
И снова Джакоби ощутил удушливое приближение неотвратимого: пятна на повязке были яркого алого цвета.
«Это не моя кровь», – подумал он с содроганием.
Медленно-медленно Джакоби перевел взгляд на левую руку… Монитор системы жизнеобеспечения неистово запиликал – от охватившего его волнения пульс приблизился к ста сорока ударам.
Рука была самой обычной, его, Джакоби, рукой: с бледно-серой кожей пепельного оттенка. Однако в вене виднелось то, что ему категорически не понравилось.
Игла. Катетер. Тонкий провод капельницы, окрашенный в такой знакомый гранатовый цвет. Кто-то говорит, что у человеческой крови цвет вишни, – да уж, хуже сравнения не придумаешь. Это была темная гранатовая жидкость, красное золото, которое растекалось сейчас по венам капитана.
За свои сто двадцать девять лет Джакоби не раз просыпался в госпитале. После ранений в голову, в живот; в регенераторе с отрастающей ногой или рукой. Странно, но на этот раз он почти ничего не помнил… впрочем, нет. Лишь отрывочные слова «взрыв» и «по кускам», небрежно брошенные врачами, всплыли в его памяти, пробуждая чувство почти что экзистенциального ужаса. Человеческая кровь способна и не на такое: для сентиента это прекрасный катализатор, ускоряющий восстановление.