Маша Храмкова – Предел дозволенного (страница 7)
– Ну разумеется, – кивнул Ларкетт и, оттолкнувшись от аэрокара, запустил пальцы в свои волосы. – Вы никогда не думаете о последствии своих действий! Я мог лишиться работы, поняла?
– Я могу снять ограничения.
– И ты сделаешь это, – Ноа стрался говорить спокойно, но Фелисити слышала, как его голос едва заметно дрожит от ярости. И самую малость – от усталости.
Фелисити нахмурилась. Рядом со школьным хелипортом не было никого, кроме парочки завтракающих возле маленького пруда школьников. Однако те были настолько увлечены друг другом, что ни на кого не обращали внимания.
Никто не услышит, о чем они разговаривают.
– Ты, что угрожаешь мне? – спросила она.
– Как я смею, мисс? – снова эта ледяная усмешка. А тон – таким тоном Ноа мог произнести что-то вроде: “Тебе конец, Стоун”.
– Тогда попроси вежливо, пилот, – Фел прищурилась, чуть склонив голову набок.
Десять секунд они молча смотрели друг на друга; этого было достаточно для Фелисити, чтобы увидеть, как в его карих глазах разгорается ненависть к ней.
– Да пошла ты! – бросил Ноа и со всей силы ударил кулаком в дельфиний корпус своей машины. Фел вздрогнула, а разговоры у пруда быстро смолкли.
– Чтоб я еще раз… – начал было Ларкетт, садясь за штурвал, но вдруг поморщился, словно его пронзила резкая боль. Он мотнул головой и невольно коснулся своего живота под кожанкой; этот жест не остался незамеченным для Фел.
– Ты в порядке?
– Не твое дело, – огрызнулся он, заводя двигатель.
Разговор у пруда возобновился, однако сейчас Фелисити отчетливо слышала, как стайка дронов направляется к ним, чтобы вовремя зафиксировать возможный противоправный контакт между представителями разных классов.
– Прости, что я заблокировала тебя, – быстро сказала Фел, пока Ноа не взмыл в небо. – Это был дурацкий поступок, мне правда очень жаль.
Ей захотелось ободряюще коснуться его смуглой руки, лежащей на штурвале, но всем своим видом Ноа давал понять, что их разговор окончен.
– Это не потому, что ты не понравился мне, – Фел говорила тихо, да и двигатель шумел. – Скорее, я просто почувствовала себя неуютно. Никто никогда не говорил со мной так, как ты.
Их глаза встретились, и Фел поняла, что он все расслышал.
– Садись, – вдруг сказал Ноа. Неожиданно, смело, противоправно. Но еще страннее было то, что Фел готова была согласиться. Даже несмотря на начало учебного дня, контрольную по математике, на то, что лететь вот так с пилотом, прямо со школьной площадки, также нелепо и безрассудно, как и пускать его в свой дом. И все же, Фел готова была лететь.
Пока не заметила одну деталь.
– Это не твой аэрокар.
– Не мой, – Ноа качнул головой; теперь он был достаточно близко к ней, настолько, что девушка смогла различить странные пятна на его лице.
– А это что, тональник? Ты подрался? – дроны уже окружили их, этакие осы, напичканные электроникой, однако Фел все еще закрывала Ларкетта своей спиной.
– Садитесь, мисс Стоун, если хотите продолжить диалог, – голос Ноа был ровным, однако глаза на миг взглянули умоляюще, и от этого сердце Фел сжалось от какого-то нового для нее чувства.
– Скажи мне, что происходит, Ноа, – Фелисити была непреклонна. – Я должна знать.
– Это служебный аэрокар, ясно? – Ноа нервно ударил по штурвалу ладонями. – И я не подрался… я просто живу с конченным уродом.
Этого было достаточно для того, чтобы Фелисити Стоун заняла свое место на пассажирском сидении.
Ноа набрал высоту, и школа, мелькнув еще раз под углом, быстро скрылась за облаками.
Ларкетт молчал. Поймав себя на том, что уже несколько минут она по привычке рассматривает его глаза в зеркало дальнего вида, Фелисити смущенно отвернулась.
– Ты могла бы сесть рядом, – он усмехнулся. – Я не кусаюсь.
– Я знаю, – Фелисити невольно улыбнулась. – Ты же был у меня в гостях.
Теперь, когда они находились в одной машине, уровень напряжения между ними заметно снизился.
– Кстати, как твой умный дом? Снова включил режим микроволновки? – все та же улыбка во взгляде, от которой на душе Фел невероятно теплело.
– Да, с этим все стабильно, – Стоун вздохнула, вспоминая, как жарко было в ее спальне, когда она проснулась утром: вся в поту и с головной болью. Перед глазами вновь появились фрагменты из минувшего сна: вот молодой человек ведет ее за собой через залитый светом лес. В руках он несет что-то, какой-то подарок для нее – вот только что именно, она никак не может различить. Изображение размывается, ускользает, рассыпается, словно неосторожно задетая мозаика…
Должно быть, Фел надолго задумалась, потому что Ноа вдруг сказал:
– Это пройдет. Твоя тревога. Жизнь продолжится, даже когда ты перейдешь… – он вдруг осекся. – У тебя ведь нет одаренности?
Фелисити покачала головой.
– Значит, через год увидимся во Втором классе? – Ноа попытался улыбнуться как можно более мягко, но от его фразы Фел покоробило.
– Только не рассказывай мне, что во Втором классе тоже неплохо живется, – она подперла кулаком щеку и уставилась в окно, за которым проплывали такие маленькие, идеальной формы облака, что все вокруг казалось ненастоящим.
– Зависит от распределения. Ну это ты и сама знаешь… кстати, если хочешь, я могу еще раз посмотреть твой термостат.
Фелисити взглянула в зеркальце дальнего вида, но Ларкетт отвел глаза.
– Правда? Кажется, вчера ты говорил мне, что ни черта не смыслишь в умном доме.
– Я говорил не так, и к тому же, за ночь у меня появилась кое-какая идея, – Ноа попытался улыбнуться, но вместо этого губы его скривились, точно от боли.
– Кстати, а куда мы летим? – спросила Фел.
– Поесть.
– Ты угощаешь? – разумеется, она шутила. Разбитое лицо, боль в боку, словно от треснувших ребер, служебный аэрокар, да и в целом то, что он явился вот так среди белого дня, да еще и предложил ей “посмотреть” термостат – все это говорило о том, что пилот Ноа Ларкетт был на мели.
Фелисити предугадала его реакцию: по лицу Ноа пробежала гневная судорога, а глаза сделались почти черными.
На мгновение ей даже показалось, что сейчас-то он вышвырнет ее за борт.
– Я угощаю, – сказала Фел. – Выбирай место.
“Уж я выберу место! – думал Ноа. – Как тебе понравится “Кикко”? или “Стар Стар”? С радостью посмотрю, как ты просадишь там все свои денежки!”
Впрочем, попасть в подобные злачные места гражданин Второго класса мог только двумя путями: в качестве сопровождающего (например, эскорт услуги) или самостоятельно после прохождения медкомиссии. Даже добропорядочные Вторые могли быть носителями социально-опасных заболеваний, которые так легко было подхватить в нулевых районах.
Но даже после всех этих комиссий, типа вроде Ноа могли не пустить в тот же Кикко. Просто потому что он был Вторым, а значит, должен был знать свое место.
Однако снизившись над Окто-Ганом, чтобы избежать столкновения с грозовыми облаками, Ноа почувствовал себя таким голодным, что забегаловка “У Джоджо” вдруг показалась ему рестораном с мишленовскими звездами.
– Интересный выбор, – прокомментировала Фелисити, когда они сели на пахнущий жирными шкварками хелипорт для посетителей.
Ноа промолчал. Ребра ныли: должно быть, Скотт сломал пару. Впрочем, тут он ничего не сможет поделать – медицинская страховка Ноа истекла три месяца назад.
Фелисити оплатила все, что он выбрал: бургер из мраморной говядины (целых тридцать пять процентов органики, если верить меню), картошку фри (органическая, но столько раз замороженная и размороженная, что на вкус как пластик), кофе и сладкую колу. Сама она взяла только воду, и то, открыв бутылку и понюхав содержимое, отставила в сторону.
– Что же с тобой случилось? – спросила она, с откровенным сочувствием рассматривая то, как он ест.
– Так, – Ноа старался есть максимально аккуратно и все же, соус, кажется размазался по его подбородку, – убери это выражение со своего красивого лица. Во-первых, я не нищий. Не нужно меня жалеть и смотреть вот так…
Фелисити откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. Ее тонкие белоснежные чулки и короткая юбка школьного платья были настолько неуместны здесь, насколько неуместна была бы роза посреди заваленного мусором пляжа Джамото-Гана.
Швейцар, широкоплечий человек Плюс, напряженно принялся смотреть на них, но Ларкетт мотнул ему головой, мол, расслабься, приятель, она здесь по своей воле.
– Смотреть как? – уточнила Фел.
– Как на бездомного без гроша в кармане, – Ноа потянулся за салфеткой.
Девушка хотела сказать что-то еще, но в этот момент с ближайшего билборда донесся громогласный призыв вовремя сделать прививку от DIP-3, а затем сразу же купить себе двойной бургер в качестве моральной компенсации.
“Я и есть бездомный без гроша в кармане. Разве можно назвать домом место, где я живу?” – думал Ноа, доедая пластиковую картошку.