Маша Храмкова – Ген Химеры Часть 1 (страница 39)

— Да брось, я ему не по зубам, — сказала девушка, осматривая Ойтуша с головы до ног, отчего тому стало не по себе.

— Только сосчитай до трех, Айзек, и я разорву ее на части, — небрежно сказал Ойтуш. — Эту мерзкую сигарету. Девушка не должна курить.

Карен Гравано звонко рассмеялась, а вместе с ней и пара других только что подошедших солдат.

— Уйди с глаз моих, Эвери, — смертельно уставшим тоном сказал киборг. — Для нашего сборища прожженных психопатов, ты просто тошнотворно милый. Завтра в то же время, не забудь.

Но Ойтуш не стал далеко уходить. Спрятавшись за складами, так, чтобы его не было видно, он, несмотря на жуткую боль во всем теле, досмотрел офицерскую тренировку до конца.

Глава 18

— Тебе не кажется, что это… как бы сказать… немного бесчеловечно?

— Что именно?

— Подвергать Эвери реальной смертельной опасности?

— Не кажется. Препарат “Колония” совсем скоро элиминируется из его организма, а он так ничего и не вспомнил.

— Ты о жуках? — Тору передернуло от отвращения. — И как только он согласился принять его?

— Согласился, как миленький, — Айзек добродушно оскалился. — Жуки работают лишь на пике его эмоций, вкупе с адреналиновым выбросом.

— И все равно я не понимаю, — Тора снял очки и протер их полой халата. — Ведь ты же недавно пытался убить его, так?

— Я пытался задушить его, — сказал Айзек. — Ну, не серьезно, конечно, так, в качестве мотивации. Я был уверен, что он отрубится, и канал памяти выведет его воспоминания.

— Но?

— Но этого не произошло. Кровь не поступала в мозг, или что-то в этом духе. Ты же у нас медик, вот и объясняй сам.

— Значит, чтобы воспоминания Эвери об Острове вернулись, ты будешь посылать его с нами в самое пекло событий? — подытожил Тора.

— Да, все верно, — кивнул глава сопротивления. — А ты будешь присматривать за ним. К тому же я дам Эвери парочку бонусов.

— Научишь его своему боевому танцу и стрельбе? По-твоему этого достаточно, чтобы он уцелел?

— Не надо недооценивать Ойтуша. Физически он слабоват, но у него огромная воля к жизни.

Тора помолчал, осмысливая сказанное. Он чувствовал, что отнюдь не воспоминания так ценны для Айзека, точнее, не только они. В Ойтуше Айзек видел себя из прошлого, поэтому невольно взял его под свое крыло. Раньше никому из офицеров такой чести не выпадало.

— Как скажешь, Айзек, — наконец сказал Тора. — Я тебе верю.

***

Несколько недель пролетели для Ойтуша словно один день. Рано утром он тренировался с Айзеком, после — украдкой смотрел тренировку личного состава, а остальное время проводил в безуспешных попытках узнать хоть какие-то новости о внешнем мире. Заметив его интерес, Айзек разрешил Ойтушу посещать “пункт слежения”, которым заведовал Захария.

Чтобы следить за обстановкой в мире, мальчишка использовал шпионские программы, собирающих данные с наиболее значимых поисковиков, социальных сетей и личных аккаунтов представителей власти. Признаться, Ойтуш был немало удивлен, когда узнал, какими возможностями располагает сопротивление.

— Как же вы до сих пор не вычислили координаты Острова?

— Это скрывают не только от нас, — вздохнул усталый Захри, у которого как раз сейчас были переводные экзамены в школе Метрополя. — Дурят голову всему миру. Вот смотри.

— Что это? — спросил Ойтуш, без всякого понимания уставившись на документ, который Захария предоставил ему.

— Это передвижения глайдеров за последний месяц, — пояснил тот. — Есть подставные глайдеры, есть настоящие, с этим мы уже разобрались.

— Но взгляни на конечную точку, — продолжал Захария, — Координаты каждый раз разные.

Он потыкал указкой на десяток островов в мировом океане.

— За последний месяц ни один глайдер не садился в одном и том же месте. Некоторые и вовсе возвращались в ангар, описав круг над водным пространством.

— Получается, Острова не существует? — нервно улыбнулся Ойтуш.

— Нет никаких официальных данных, — развел руками Захри.

— Но… — заикнулся было Ойтуш, но тут же осекся: Айзек не велел рассказывать о том, что он что-то знает.

— Можешь ни о чем не говорить мне, — сказал Захария, поняв его с полуслова. — Глава ввел нас в курс дела. Меня и Тору.

“Так вот, значит, как”, — подумал Ойтуш. — “А я тут старательно разыгрываю невинного идиота”.

— Сейчас я действительно ничем не могу помочь, — он с сожалением покачал головой, продолжая разглядывать хаотичные линии полета глайдеров. Остров существует, и это Ойтуш знал точно. Вот только где?

Утренние тренировки давали свои плоды. Новые синяки появлялись на месте старых, а свежие мозоли на порвавшихся мозолях. Ранние подъемы буквально насиловали организм Ойтуша, а годовая программа подготовки солдата, которую Айзек умудрился впихнуть в один месяц, давалась потом и кровью.

Глава подполья не ограничивался только боем, он учил Ойтуша стрелять и использовать в драке любые подручные предметы, учил двигаться в экзоскелете устраивал изнурительные пробежки по туннелю. И как бы Ойтушу ни было трудно, он чувствовал, что совершает стремительный полет от безвольного тюфяка до человека, который может постоять за себя.

Засыпая после долгого дня в своей палатке, Ойтуш снова и снова прокручивал в голове тот ужасный момент из прошлого, когда аниматус схватил Сати по приказу протектория. Как бы он поступил сейчас? В своих мечтах Ойтуш ловко сворачивал шею этой твари, но здравым умом он понимал, что любой из этих выродков за минуту уничтожит весь личный состав Айзека во главе с ним самим. Сила аниматусов была запредельной и недосягаемой для человека.

— Я вижу, твоя одежда совсем прохудилась, — покачал головой Айзек, когда подошва ботинка Ойтуша навсегда распрощалась со своим местоположением. Его штаны напоминали лохмотья, а свитер износился настолько, что парень едва ли не выпадал из него. — Есть у меня для тебя подарок. Держи.

Взглянув на то, что Айзек протягивал ему, Ойтуш с трудом удержался от победного танца. Это был аккуратно сложенный комплект черной полицейской формы.

— Теперь ты официально в моей команде, солдат Эвери, — сказал Айзек и крепко пожал ему руку своей человеческой конечностью. — Прими мои поздравления, офицер.

Ойтуш долго не знал, что сказать. Он мечтал об этой форме с самого первого дня в подземке, но только сейчас чувствовал, что по-настоящему заслужил ее.

“Теперь ты можешь гордиться мной”, — подумал он, представляя себе улыбку на лице Сати.

С этого дня индивидуальные тренировки с Айзеком закончились, и уже завтра Ойтуш должен был начать заниматься вместе со всеми. С одной стороны, он радовался, что сможет спать на два часа дольше, но с другой стороны его бросало в дрожь при мысли о том, что он станет посмешищем. Многие солдаты недолюбливали его, выскочку, что так нагло пробился в элиту, другие в открытую насмехались. Например, эта рыжеволосая, Карен Гравано, вечно дымящая сигаретой, как паровоз. Ойтуш не знал, что бесит его больше: ее неуместный громкий смех или же постоянное щелканье зажигалкой.

Оказалось, что она всего на год младше Ойтуша. Карен сбежала из дома, когда ей стукнуло шестнадцать, и сразу же примкнула к сопротивлению, о котором так много слышала. Айзек говорил, что она одна из лучших в его команде, хоть у нее и язык без костей.

Ее друзьями были Томб Ситис по прозвищу Протон — здоровенный парень с железными зубами и Эвелин

Кертис — та самая анорексичная брюнетка с собрания, с глазами, напоминающими глаза голодного хищника. Протон нравился Ойтушу: он был незатейливым, но честным парнем, а вот Кертис, должно быть, отсидела срок за сбыт сильных наркотиков. Ойтуш был почти уверен, что именно она таскает морфин из медблока, но, так или иначе, теперь они были в одной команде, а это значит, что надо было заткнуться и привыкать.

На следующее утро Ойтуш проспал. Когда он добежал до окраины лагеря, весь личный офицерский состав уже выстроился перед Айзеком. Незаметно встав в конец шеренги, Ойтуш многократно проклял Захарию и его чертов неисправный будильник. Айзек сделал вид, что ничего не заметил, а вот Гравано не упустила случая напомнить о себе:

— Каким надо быть болваном, чтобы опоздать на службу в первый же день? — негромко сказала она, высовывая вперед свою рыжую патлатую голову.

Ойтуш никогда не лез за словом в карман, но сейчас ему не хотелось огорчать Айзека, который так много на него поставил. Он промолчал, глядя себе под ноги, решив, что еще успеет одолеть Гравано в языковых баталиях.

Ойтуш подсматривал за тренировками личного состава и знал, что после пробежки, стрельбы и физподготовки, будет спарринг. Вначале солдаты, разбившись по парам, по очереди отрабатывали нападение и защиту, затем — практиковали свободный стиль.

Он заметил, что большинство использовало совершенно иную технику, отличную от той, что ему давал Айзек. Протон предпочитал сражаться на короткой дистанции; его удары были хорошо поставлены, а гигантские кулаки били точно в цель. Того же стиля придерживался Катокин и темнокожий мужчина по имени Рейли. Большинство женщин использовало ножи, в том числе и Карен. Ман, тот самый “бывалый” с татуировкой вокруг правого глаза, боролся со своим партнером, используя нечто напоминающее джиу-джитсу, а Кертис почти не наносила ударов, изматывая соперницу и уворачиваясь от ее ударов, словно поток воды.