Маша Храмкова – Бионики (СИ) (страница 41)
— Что скажешь об этих ребятах, Чатни? — спросил Номад.
Он сидел на пластиковом стуле, а его ноги то и дело лизали медлительные волны.
— Обычные ребята, тут таких много, — девочка склонилась к очередной ракушке в песке.
— Это точно, — кивнул Номад. — У младшего очень большое самомнение, и однажды это отравит ему жизнь.
— Вот только не надо вмешиваться в их судьбу, — Чатни достала ракушку из песка и положила в свою сумочку.
— Ты вмешиваешься в судьбу этих раковин, — Номад посветил фонариком на поясную сумку Чатни, плотно набитую домиками обитателей моря.
— Я собираю самые красивые для своей коллекции, — сказала девочка. — Не надо пытаться увидеть в этом какой-то высокий смысл.
— У меня тоже своя коллекция, — ответил Номад, уставившись в темноту моря. — Самых-самых.
Продолжение следует! Делитесь впечателниями в комментариях или в моей группе Вконакте: https://vk.com/khramstories
Триединый бионик. Глава 2 — То Самое Фото
Утро выдалось пасмурным. Впервые за несколько недель небо было затянуто низкими облаками. Проснувшись в районе обеда, Слай больше всего хотел забыть обо всем и поспать еще несколько часов, но назойливый голосок твердил ему: иди и разберись с тем биоником. Он нехотя встал, принял душ, пообедал и отправился на Виноградную площадь.
К его удивлению, а также странному внутреннему облегчению, половина шатров была убрана из-за сильного ветра. Гуляк было мало, лишь девочка-подросток сновала туда-сюда с фотоаппаратом.
Однако до боли знакомый красно-белый шатер все еще стоял.
— Сегодня мы закрыты, — сказал афранец, выпуская из трубки кольцо дыма идеальной формы.
— Ну как же? — растерялся Слай.
— Вы здесь, Тайто здесь, — он кинул на бионика взгляд, полный ненависти. — Я готов продолжить соревнования!
— Соревнований больше не будет, — спокойно ответил пожилой мужчина. Слай внимательно посмотрел на него, и на секунду ему показалось, что это совершенно другой человек. Он был выше ростом и моложе прежнего лет на десять.
— Слай! — послышалось сзади. К шатру бежал заспанный Хаджи. На его голове была странная шляпа из пробкового дерева.
— Что еще? — недовольно отозвался Слай.
— Объявлено штормовое предупреждение!
— Ну так и иди домой.
Слай и Хаджи снимали небольшой коттедж, который за месяц в Афре привыкли считать своим домом.
— Вот, надень, — Хаджи напялил на его голову вторую такую же дурацкую шляпу. — Полицейские бесплатно раздают. Мол, защищает от попадания камней и веток.
— Штормы у нас свирепые, до десяти баллов, — старик выпустил еще одно кольцо дыма. — Шли бы вы домой, ребята.
— Не раньше, чем вы дадите мне еще один шанс! — продолжал стоять на своем Слай.
В этот момент к ним приблизилась девочка с фотоаппаратом. Ее глаза были удивительно голубыми, словно вода во фьорде.
— Улыбочку! — приветливо сказал она и щелкнула камерой.
— Что за… — взбесился Слай. Он ненавидел, когда его фотографировали без предупреждения.
Затем он повернулся к старику и выпалил:
— Знаете что: вы выставляли нас идиотами два дня подряд. Два дня подряд мы убирались у вас, а теперь вы говорите, что не работаете!
Шатерщик спокойно смотрел на него и продолжать дымить.
— Пора прикрыть вашу лавочку, хотя бы за то, что вы обманом заставляете людей проигрывать, — Слай не знал, что на него нашло. Он чувствовал, что не контролирует себя. Даже Хаджи смотрел на него, как на чужого, незнакомого человека.
— Ваше фото, мистер, — голубоглазая девочка протянула Слаю фотографию.
— К черту фото! — рявкнул он и, не глядя, разорвал глянцевую бумагу пополам.
Затем он схватил с прилавка Тайто с намерением не то рассмотреть его поближе, не то запустить куда подальше. В ту же секунду, глаза мужчины-афранца налились кровью. Он выпустил очередную струю дымка, которая опутала Слая с головы до ног.
В глазах моментально защипало, а голова закружилась. Слай зашелся кашлем, задним умом соображая, что вдохнул какую-то дикую афранскую смесь из мухоморов и помета летучих мышей, и теперь будет ловить галюны до завтрашнего обеда, если, конечно, не тотчас же не умрет от анафилактического шока.
Он хотел было сказать что-то, закричать, но поток воздуха застрял в его гортани, вибрируя между голосовыми связками и превращаясь в долгое, бесконечное аааа. Слай почувствовал, что проваливается куда-то внутрь гигантского куба с множеством граней, которые он пересекает одну за другой с немыслимой скоростью свободного падения, усиленного десятикратно.
А потом все неожиданно закончилось. Он обнаружил себя, стоящим на площади, рядом с красно-белым шатром и незнакомыми людьми. Поднялся сильный ветер, в котором ощущались мелкие капли дождя. Еще раз взглянув на лица незнакомцев, Слай поспешил домой.
Он знал, что живет на улице Чаек в красивом двухэтажном коттедже с видом на море и пекарню, в которой готовили ну очень вкусные лаваши.
Вернувшись домой, он по привычке сел читать газету. Но строчки убегали от его глаз, словно тараканы на кухне, когда включаешь свет.
Неожиданно Слай сообразил, что у него поезд. Сегодня, в три пятнадцать. И как он только мог забыть? Билет лежал в кармане пиджака, вот только Слай так и не вспомнил, когда купил его.
На вокзале Афры было много народу. В какой-то момент Слаю показалось, что за ним наблюдает высокий мужчина с кожей цвета спелого баклажана и девочка-подросток с пронзительно-голубыми глазами. Но уже в следующее мгновение они исчезли, растворились в толпе отбывающих и прибывающих.
До его поезда было еще двадцать минут, и Слай решил выпить кофе. Снек-машина с удовольствием проглотила несколько звенящих лемингов и через несколько секунд выдала Слаю бумажный стаканчик с горячим ароматным напитком.
Но отведать его Слай так и не успел. Едва он прикоснулся губами к бортику стаканчика, как высокий крупный мужчина сильно толкнул его в спину.
— Какого дьявола?! — возмутился Слай, глядя, как кофе растекается по его пиджаку и брюкам.
— Прошу прощения, я не специально, — мужчина возник перед его лицом. — Хотите куплю вам новый кофе?
— Купи себе новые мозги! — огрызнулся Слай.
Но взглянув в лицо парня, он вдруг осекся. Неприятное ощущение дежавю посетило его, словно где-то когда в прошлой жизни он уже видел эти серые глаза, длинный нос и волосы цвета соломы, небрежно собранные в хвост.
— Мы знакомы? — спросил мужчина, явно ощущая то же самое.
— Надеюсь, что нет, — Слай продолжал обижаться из-за испорченного костюма.
— Ну и славно, — пожал плечами тот.
С минуту Слай смотрел на его удаляющуюся фигуру в длинном дорожном плаще, пока тот не скрылся из виду.
А еще через несколько минут подали и его поезд.
— Ваш билет, пожалуйста, — вежливо потребовал проводник.
Слай достал билет, и его сердце упало в пятки: половина бумаги была залита чертовым кофе, напрочь стирая город и время отправления!
Поворчав немного, проводник все же пустил его в вагон.
Стук колес не заставил ждать. Перрон удалялся все быстрее и быстрее, перрон чудесного города… города… Да как же его?
Слай взглянул на билет, но буквы настолько промокли, что прочесть выпавшее из головы название не представлялось возможным. Зато пункт назначения, напечатанный яркими крупными буквами, гласил: Будапешт.
Будапешт, — мысленно произнес Слай. — Отлично. Я еду домой.
***
В те дни Слай ничему не удивлялся. Ни тому, что в Будапеште его ждала однокомнатная квартира и машина. Ни тому, что на следующий день после приезда ему позвонили с работы и спросили, когда он соизволит выйти с больничного, так как некий мистер Гелион крайне недоволен. Он проглатывал все, что видел с энтузиазмом спящего человека, который видит десятый сон под утро и принимает все за чистую монету.
Месяц шел за месяцем, и ничто не тревожило его сердце. Стандартный набор удобств новой жизни не был пределом мечтаний: за лучшее приходилось бороться, но и выть от отчаяния не приходилось. Слай то и дело получал щедрые судьбоносные подачки в виде симпатичной подружки, премии на работе, отпуска и так далее.
Он часто говорил себе, что его настоящая жизнь его полностью устраивает. Да, он употреблял именно это слово, неосознанно соглашаясь с тем, что это жизнь устраивает его, а не он устраивает жизнь.
Период мнимого благополучия длился ровно до тех пор, пока однажды Слай не нашел в своем бардачке разорванную фотографию. Увидев ее, он испытал шок, как если бы нашел в багажнике труп незнакомца. Первое, что он сделал — это принес фотокарточку домой и ножницами аккуратно обрезал неровные края. В голове тучами роились вопросы: кто сделал это фото, когда, где, при каких обстоятельствах. Единственное, что мог сказать Слай: человеком на фото был он сам. Он ощущал это на уровне подсознания, но копнуть глубже не мог. Пока не мог.
В ту ночь он просидел без сна, снова и снова рассматривая глянцевую бумагу, словно ожидая, что она передумает и откроет ему свои секреты. Но этого не произошло, и в следующую ночь история повторилась.