Маша Гладыш – Затмение между нами (страница 2)
– Черт, – зло выругался повар – молодой мужчина с веснушками на руках. Белый рабочий костюм плотно облегал тело, точно он внезапно располнел, а новую форму не получил. – Мясо!
Повар с досадой глянул в последний раз на небо, где луна почти полностью закрыла для города солнце, и вернулся на кухню.
Через мгновение площадь потемнела и выдохнула. Катя не сразу сообразила, что не так. Потом поняла. Обычно ярко освещенный по ночам город чернел каким-то особым первобытным мраком. И необычной тишиной. Поднятые вверх руки с гаджетами медленно опускались вниз. Никто не шутил и не смеялся больше. Тёмное пятно стерло солнце.
– А когда все закончился? – Катя услышала в голосе официантки волнение и тревогу. На неё шикнули, и через пару секунд Катя услышала её обиженное, но тихое всхлипывание. Никто не пошевелился, чтобы её утешить. Катя тоже. Снова заплакал ребёнок. Даже не заплакал, а заскулил по-щенячьи. Катя почему-то сразу вспомнила собаку Есенина. То место: и покатились глаза собачьи за какими-то там звездами вслед…
Внезапная мысль заставила её прищуриться. Так и есть. Нет на небе никаких звёзд. Полная безнадежная чернота.
С разных концов площади послышалось выкрики. В каждом слышался страх. Мать, наконец, попыталась успокоить вопящего ребёнка, но и её голос зазвучал, как беспомощное повизгивание.
– Да, что здесь происходит?! – воскликнул Костик. Прозвучало так, будто он пришёл на любимый спектакль, а вторая пьеса пошла не по тексту. – Надо кого-то найти!
– Кого? – услышала Катя свой голос, – Администратора?
Костик не смутился.
– Ну должен же кто-то что-то знать. Кто здесь вообще главный? Надо, чтобы был порядок.
Кате стало смешно. И она расхохоталась. На неё осуждающе обернулась. Какая-то пожилая женщина в белых кружевные перчатках сказала:
– Успокойте кто-нибудь женщину, у неё истерика.
Официантка протянула Кате почти пустую бутылку с водой.
– На, выпей.
– Стара грымза назвала меня «женщиной» – слышала? – икая от смеха, спросила Катя официантку, – А мне всего 32.
– Да? – удивилась официантка, – я думала больше.
Катя разозлилась и залепила официантке пощёчину. Официантка вырвала у Кати из рук бутылку, из которой она так и не сделала ни глотка, и вылила остатки воды Кате на лицо. Воды оказалось мало, поэтому официантка ещё и плюнула.
Катя перестала смеяться и бросилась на официантку с кулаками, но сразу почувствовала, что сзади неё схватили за талию и тащат назад.
***
– Успокойся! Успокойся, Катя! – орал Костя. – Оглянись. Тут что-то происходит со всеми. Мы должны найти главного. Кто-то должен отвечать за порядок.
Катя вырывалась, что было сил. Пахнущие мятной жвачкой слюни официантки, как шмоток весенней слякоти, прилипли к щеке.
Костя продолжал тянуть её куда-то, но Катя не сдавалась, хотя внезапная злость на официантку погасла так же быстро, как вспыхнула.
– Ты ни хрена не знаешь, куда идти! Куда ты меня тащишь?
Натужно пыхтя над ухом, Костик делал вид, что контролирует ситуацию. Во время паники должен быть кто-то, кто держит все в своих руках. В его руках была бешеная женщина, которую от решил спасти против воли.
Пятясь, Костик споткнулся о толстую мамашу, которая зачем-то повалила на асфальт ребёнка и душила его грудью.
– Глаза разуй, придурок. Тут же дети! – завизжала она, дав волю сдерживаемой до этого момента истерики. – Куда на ребёнка прешь?! – толкнула его так сильно, что из рук вырвалась не только Катя, но выпал уже пострадавший ранее телефон.
– Ты знаешь, сколько он стоит? – высоким, незнакомым голосом закричал на мамашу Костя. Бросился на землю и начал хлопать ладонью по земле. Кто-то, пробегая мимо, наступил ему на руку. Раздался хруст и крик, потонувший, впрочем, в визгах и воплях, заполнивших площадь.
Как будто кто-то дал неслышимый сигнал: «Можно». И все побежали. Кроме топота и крика вдруг обезумевшей толпы, ничего особенного вокруг не происходило. Только лишь солнце никак не появлялось, точно Бог махнул рукой, снял солнце с неба, засунул в портфель и укатил в другую Вселённую. А уходя, как заботливый хозяин, задул все звезды.
Оставаться на асфальте было опасно. Толпа отпихала Катю от Кости. Она попыталась встать, но её опять сбили с ног, наступили на широкий рукав блузки. На рваный рукав Катя и не взглянула. Оставив попытки подняться, ползла против движения, вспомнив, что где-то совсем рядом должно быть кафе, где можно спрятаться на кухне вместе с веснушчатым поваром. Отсидеться. Когда-нибудь это закончится.
Билось стекло, визжали сигналки машин, кто-то стрелял в воздух.
Катя очень наделась, что в воздух.
– Просьба сохранять спокойствие. Ситуация под контролем. Сохраняйте спокойствие, – загромыхало в темноте хорошо поставленным убедительным стальным голосом. – Вашей безопасности ничего не угрожает. Оставайтесь на местах. Все под контролем.
Толпу включили на паузу. Бегущие замерли в движении. Кричащие застыли с изуродованными гримасой вопля лицами.
– Да, конечно! Слыхали такое! Спасайся кто может! – этот голос был не менее уверенный. И толпа отмерла. Снова раздались выстрелы. Замелькали силуэты, напоминая документальный фильм о диких животных.
– Катя! – расслышала Катя сквозь гул свое имя. Хотела ответить, но наступила рукой на разбитое стекло и отвлеклась на боль.
Совсем рядом раздалось наполненное ужасом хныканье. Катя провела рукой вокруг и нащупала ребенка. Того ли, которого душила грудью толстая мамаша, или другого, сладкого от ваты и леденцов, чей запах заглушал кислый запах мочи.
Преодолевая сопротивление, Катя подтянула ребёнка к себе.
– Иди со мной. Хочешь жить, иди со мной, – Катя с трудом узнала свой голос – хриплый, низкий, почти мужской.
Хныканье прекратилось.
– Мама? – прозвучало жалобно и вопросительно.
– Потом найдём маму, – отмахнулась Катя, нашла детскую ладошку и схватила её, пачкая своей кровью.
Двигаясь наугад, Катя тащила за собой притихшего ребёнка. Кто это: мальчик? Девочка? Какая разница? Сладкое, пахнущее леденцами и мочой существо послушно и молча ползло следом.
Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем Катя наткнулась на стену. Не отпуская её пальцами, поползла вдоль в поисках входа.
Гладкий кирпич закончился выступом, потом ладонь коснулись стекла, за которым светился фонарик телефона и блестели глаза знакомой официантки.
Катя толкнула дверь от себя. Та не поддалась. К официантке откуда-то из глубины зала подполз веснушчатый повар, который должен был её спасти (в ее голове все происходило именно так!), пододвинул официанту и отгородился от Кати, притиснув к двери тяжелую высокую стойку администратора.
– Сволочи! – Катя ударила кулаком по стеклу. Стекло оказалось прочное. С той стороны не произнесла ни звука. – Ладно, обойдемся, – зло крикнула Катя, но затем повторила, скрывая от ребёнка свой страх. – Сволочи! Слышите!
Ей не ответили. Но кто-то все-таки пришёл. Тяжёлый грубый запах совсем рядом. Катя повела носом. Пространство рядом запомнилось кем-то большим.
– Дурные совсем? Тут же стреляют. Прятаться надо! – крупное бородатые лицо вынырнуло из темноты и вплотную приблизилась к Катиному.
***
Чужое дыхание пахло сигаретами и кофе. Жесткая борода царапала Катин подбородок. Слова с его губ слетали прямо на ее губы, утекая внутрь. Она глотала их. Она слышала их как будто изнутри. Она точно пила его сбившееся от волнения и, очевидно, быстрого бега, дыхание.
Ребенок испугался и опять расхныкался.
Отстраниться от незнакомца мешала стеклянная дверь за спиной. Бородатый оградил ее от сошедшего вдруг с ума города и стал ее миром.
– Куда идти? Ты знаешь? – спросила Катя, схватив его за руку, которой он опирался об асфальт рядом с ней. Плач ребенка она проигнорировала. – Может, в метро? Там безопасно? Что происходит?
Он сжал ее руку крепко, и ее словно разрядом тока пронзило его нерастраченным еще пока хладнокровием.
– У метро как раз и стреляют. Там стояли кордоны, но они кажется, потеряли контроль над ситуацией. Я бы не стал рисковать.
– Они стреляют в людей? – скажи «нет», скажи «нет», мысленно попросила Катя, но он или не услышал, или не захотел врать.
– Давай потом об этом подумаем, – предложил он. – Во дворах недалеко, буквально за углом, есть школа. Там вода, туалет и еда. Если кто-то, кроме нас и захочет там укрыться, места хватит всем. Всем добрым людям. Добавил он, заметив ее вспыхнувший недоверием взгляд. Посмотрим, что будет дальше. Может, это закончится быстрее, чем мы думаем.
Но он не сказал, чем закончится, а Катя уже поверила, что у него на все есть ответ.
Не пытаясь высвободиться из его рук, она кивнула на ребенка.
– Возьмешь его?
– Твой?
Катя хмыкнула.
– Вот еще.
– А тебе бы пошло, – удивил ее бородатый.
– Как тебя зовут?