Маша Гладыш – Затмение между нами, или найди меня снова (страница 3)

– Как тебя зовут?

– Макс.

– Меня Катя. А его я не знаю, как – добавила она про ребенка.

– Это девочка, – подхватывая другой рукой замолчавшего, наконец, от страха, ребенка, сказал Макс.

Прежде чем уйти, Катя обернулась к стеклянной двери, из-за которой за ними наблюдали веснушчатый повар, дерзкая официантка и другие, кто успел заскочить внутрь до того, как забаррикадироваться. Она показал им средний палец и сплюнула.

– Да пошли вы!

***

Бегущих людей по пути им встречалось все меньше и меньше. Они мелькали мимо включенными дисплеями телефонов, излучая опасность потерявшей ориентиры толпы. Зато вокруг было много брошенных вещей, почему-то обуви, пластиковых бутылок, разломанных розовых очков, раздавленных гаджетов, на которые их маленькая группа то и дело натыкалась.

Крики не смолкали, хотя по городу намного раньше положенного включились уличные фонари. Откуда-то сверху продолжал бормотать уверенный голос, призывавший сохранять спокойствие, но никто не обращал на него внимания. Черные небеса напоминали крышку, которой захлопнули разом, точно в кастрюле вермишель, барахтавшийся и кипящий первобытным ужасом город. Ужас, который, стоило коснуться его, вдуматься в безнадежность ситуации, начал проникать и в Катю.

– Не останавливайся, продолжай идти, – приказал Макс, когда она замешкалась, высматривая среди сметенных в панике людей Костика. Но все казались такими одинаковыми. Среди тех, кто остался на площади она больше не могла различать ни мужчин, ни женщин. Они превратились в огромный только-только начатый неизвестным, но безусловно великим художником эскиз к какой-то грандиозной по замыслу картине.

– Я не понимаю, – Катя почувствовала, что ее тянет туда, смешаться с ними, стать безвольной частью потока. Их коллективный ужас манил ее, притягивал. Она дернула руку, чтобы вырваться, но Макс удержал ее. Переключив внимание на Катю, он не ожидал сюрприза от другой своей притихшей пассажирки, и, растерявшись, выпустил резко укусившую его за щеку девочку.

–Мама, мама, – закричала она, резво вскакивая с асфальта, куда выпала из лап Макса, и, как не в чем ни бывало понеслась наперерез людскому потоку. Пока она бежала, с нее слетел кроссовок и откатился прямо под Катины ноги.

Катя снова дернулась – инстинкты волной резко потушили разум, но потерявший девочку Макс схватил ее на руки, перекинул через плечо и побежал во дворы.

***

После того, как девчонка убежала, а Катя перестала дергаться и покорно повисла на плече, как мертвая лиса, Макс очень скоро достиг цели их путешествия, благополучно миновав отдельные стайки бестолково мечущихся прохожих, похожих на киношных зомби.

В свою очередь, Катя, когда они ушли от основной толпы достаточно далеко, начала приходить в себя, а свое непреодолимое стремление слиться с человеческим потоком, стала воспринимать, как сон, сквозь нестерпимую боль в голове, которая в одно мгновение взорвалась внутри салютом, вынудив прикрыть глаза.

– Поставь. Меня сейчас стошнит, – простонала она, вяло ударив мужчину по спине, ближе к пятой точке.

– Мы почти пришли, – отозвался тот. – Тише.

– Поставь, говорю. Если не хочешь, чтобы я тебя заблевала, – еще раз ударила Макса Катя.

На этот раз он остановил и бережно вернул Катю в вертикальное положение. Впрочем, она сразу согнулась пополам и часто-часто задышала носом.

– Башка болит, трындец, – выдавила она, с трудом сдерживая рвотные позывы.

– Потерпи, внутри есть лекарства.

Не распрямляясь, Катя подняла голову и огляделась. Они стояли возле высокого школьного забора, скрываясь от чужих глаз в кустах густой, недавно отцветшей, сирени. За ограждением темнело мощное пятиэтажное красное кирпичное здание, мимо которого Катя несколько раз проходила в прошлом, не обращая внимания.

Раньше, очень давно, до того, как на город опустилась тьма.

– И как мы туда попадем? – каждое слово давалось ей с трудом. Головная боль не утихала, щемило в глазах, рот набился ватной, мешая языку ворочаться. – Тут калитка какая-то есть, или что?

Вместо ответа Макс снова схватил ее на руки и подсадил на ветку, которая пискнула, но выдержала Катю.

– Перелазь на забор, а потом прыгай. Тут невысоко, даже трех метров нет.

– Спятил? Я убьюсь.

Щурясь, Катя смотрела на Макса, но видела лишь растрепанную макушку и крепкие руки, силу которых недавно испытала на себе. Наконец, он поднял голову и встретился с ее взглядом. Этого она и ждала. Этот его взгляд вселял уверенность, которой ей так не хватало с начала затмения.

– Катя, послушай меня, – уверенно сказал он. – Все будет хорошо. Я тебя нашел и привел сюда. Это уже хорошо. Сейчас от тебя требуется только перебраться на забор и прыгнуть. Потом я. И уже скоро мы будем в безопасности.

Он замолчал, а Катя хотела, чтобы продолжал. Пока он говорит, смотрит на нее вот так, она ему верит. Верит безоговорочно, больше, чем себе. Пока магия не рассеялась, она кивнула и полезла на забор.

Падая на школьный двор, Катя все же ушибла ногу. Не сломала, но подвернула неудачно. Однако даже облегчение испытала, потому что новая боль отвлекла от головной.

– Ушиблась? – раздался сверху вопрос.

Катя махнула рукой. Чего разговаривать? Пусть скорее идет сюда. Будет рядом. Когда он рядом, не страшно.

Прежде, чем двигаться дальше, Макс, устроившись рядом на корточках, развязал Катин ботинок, подвернул штанину и ощупал ногу. Катя застонала. Не из кокетства, а сдержаться не могла.

– Я тебя на руках понесу. Больше не тошнит?

Катя помотала головой и, не дожидаясь приглашения, обхватила его за шею. От него пахло очень знакомо, но не мужским парфюмом или дезодорантом. Его собственный запах казался ей настолько родным и привычным, что она втягивала его, как лекарство от головной боли, которая и впрямь стала утихать.

– От тебя удивительно пахнет, – сказал он, и Катя от неожиданности отлипла от его груди, посмотрела наверх, уткнувшись лбом в его бороду.

– Почему сейчас все мужики ходят бородатыми? – сказала первое, что пришло в голову. – Думаете, это делает вас крутыми?

Макс хмыкнул в свою брутальную бороду.

– А разве нет?

– Смешные, – отозвалась Катя.

– На самом деле, все со мной банально – в детстве я упал с велосипеда: руку сломал и подбородок расшиб. Крови было мало, а шрам остался – толстый, некрасивый. Я с тех пор мечтал – вырасту, отращу себе бороду, чтобы не пялились.

– Как ты запросто о своих слабостях, – рассеяно ответила Катя. – Хочу увидеть твой шрам.

То ли Макс не нашелся, что ответить, то ли захотел закрыть тему.

– Мы пришли.

То ли они и взаправду пришли.

Катя оглянулась. Они стояли на заднем дворе школы, под козырьком на небольшом битом крылечке рядом мусорными баками.

– А дальше что? Как мы попадем внутрь?

– Просто постучим, – улыбнулся в ответ Макс.

Прихватив крепче Катю одной рукой, другой он постучал довольно громко и, припав в двери, сказал:

– Саныч открывай, это я.

Сначала ничего не произошло, а потом неизвестный Саныч дернул с той стороны явно тяжелую щеколду, дернул на себя дверь и впустил темноту внутрь.

– Ну, что там, Максим Леонидович? – с тревогой спросил Макса невысокий пожилой человек в форме охранника, которая тесно обтягивала его нависающее над брюками брюшко.

– На улицу пока лучше не выходить. У тебя в каморке лекарства есть? Или дай мне ключи от медицинского кабинета.

– Давайте ко мне, – запирая за ними дверь и включая фонарик, сказал Саныч. – Расскажите, что видели. Чего так случилось-то?

Про Катю он ничего не спросил, как будто в этой школе принято во время конца света приносить на руках спасенных девиц.

– Не свети, когда мимо окон проходишь. Не надо, чтобы нас с улицы видели, – приказал Макс.

– Ты тоже охранник? – спросила Катя, хотя чувствовала, что это не так.

– Я учитель, —с гордостью отозвался Макс.

– Наверное, физкультуры, – намекнула Катя на его отличную физическую подготовку.

– Почему физкультуры? – не оценил комплимент мужчина. – Я учитель литературы. И вообще, хватит болтать. Пошли тебя лечить.

***

В каморке у охранника работал телевизор. Толстый, с выпуклым экраном, такие уже не выпускают. Приглушенно, фоном, шел какой-то полицейский сериал. На соседнем столе монитор показывал отельные помещения школы и окрестности. Это был единственный источник света. Остальное Макс включать запретил. И шторы плотно закрыл, чтобы с улицы не видно.

– Может, посмотрим новости? – предложила Катя, когда Макс опустил ее на покрытый колючим, лоснящимся от человеческого жира покрывалом, диван. Снова подступила тошнота. Катя прикрыла рот рукой и притянула ноги, не сдержав стон, коснувшись больной лодыжки.