Маша Драч – Почувствуй (страница 40)
Наиль нервно вздыхает, дергает головой.
— Это такая хуйня, Ива. Я должен спокойно отпускать тебя к нему. Должен не думать о том, что он тебя трахает.
Мне нечего сказать в ответ. Нечем подбодрить. Да, у нас всё сложно. Да, у нас по-другому не получается. Только вот этот сюр.
— Мне пора.
Эти два слова уже стали девизом любой моей встречи с Наилем.
Соскальзываю с его колен. Хочу уйти в номер, но он подхватывает меня на руки. Мы окунаемся в тепло спальни. Наиль усаживает меня на край кровати.
— В следующий раз мы уже встретимся на открытии, — напоминаю и провожу ладонью по его взъерошенным волосам.
Наиль кивает и обнимает мои колени. Он очень тактильный, эмоциональный и… такой же уязвимый. Только со мной или с другими женщинами, я не знаю. Но меня это трогает. Очень глубоко. До костей.
Глядя на Макса, я всегда думала, что все мужчины такие. Минимум телячьих нежностей и максимум дела. Мой папа почти такой же. Но как оказалось, бывает и по-другому.
Целую Наиля в затылок. Провожу кончиками пальцев по его плечам, лопаткам.
Напряжение во мне множится. Не могу от него отмахнуться. Всё жду, что вот-вот рванет. Не знаю, как люди годами могут изменять друг другу и совершенно не париться по этому поводу.
— Скажи мне, что всё это не напрасно, — прошу шепотом.
— Ты мне не веришь? — Наиль поднимает голову.
Пожимаю плечами.
— Не напрасно. Я никогда не сделаю тебе больно. Слышишь? Никогда. Ни за что.
Киваю. Тянусь и целую Наиля так отчаянно, что дыхание к чёрту сбивается.
— Не хочу уходить, — признаюсь.
— Не уходи. Пошлем всё нахуй и свалим в закат.
Улыбаюсь ему в губы.
— Мой романтик. Нельзя так.
— Мой маленький прагматик, — дразнит меня Наиль и шутливо кусает за подбородок.
— Пора собираться. Впереди еще куча дел.
Глава 28.
— Это тебе, — заявляет Макс и ставит на обеденный стол огромную картонную коробку.
Что внутри — мне не интересно. От слова «совсем».
Играть в счастливую семейную пару — сложно. Мне уж точно. Как Максу, понятия не имею. Но он кажется вполне довольным.
Продолжаю жевать свой салат, но ощущение вкуса напрочь отпадает. Создается впечатление, что я ем бумагу.
— Даже не посмотришь, что внутри? — Макс усаживается рядом со мной и тянется к моей вилке.
— Ты руки не помыл, — ворчу и наколов сыр с помидором, отправляю их Смолину прямо в рот.
— Тебе понравится. Обещаю. Открывай скорей.
Понравится мне может только одно — бумаги о разводе. Конечно, я проглатываю этот ответ, чтобы не обострять ситуацию. С терпением у меня всё в порядке. Уж как-нибудь продержусь, а потом на месяц улечу с Наилем куда-нибудь на необитаемый остров. Будем нежиться под солнцем, есть фрукты, купаться в океане и заниматься любовью.
Эта мысль бодрит меня, согревает изнутри и придает сил.
Откладываю вилку и встаю из-за стола.
Смотрю на коробку. У меня действительно нет никаких предположений, что внутри. Аккуратно раскрываю ее. Достою несколько слоев бумаги, затем вынимаю и сам подарок.
Это ваза.
Та самая ваза, которую разбил шпиц Жени.
Не верю своим глазам.
Ваза вполне реальная, ровно, как и ее тяжесть. Осторожно верчу в руках, рассматриваю. Она, чёрт побери, настоящая сестра-близнец своей предшественницы.
— Я же говорил, что тебе понравится, — Макс улыбается и начинает есть из моей тарелки.
— Но… как? — от удивления у меня не получается сформулировать нормальный четкий вопрос.
— Пришлось серьезно напрячься. Я помню, как сильно ты расстроилась, когда она разбилась. Нашел мастера, который делал для тебя вазу. Долго вел с ним переговоры. Ты же знаешь, итальянский — не мой конёк. Обо всём через Алину договаривались. У мастера остался эскиз. Дело шло медленно. Я думал, год придется ждать или даже больше. Но мне повезло. Всё для тебя, малыш.
Я поджимаю губы. Продолжаю рассматривать подарок. Во сколько он обошелся Максу даже представить страшно. Стоило ли оно этого?
Как и в случае с моей мнимой беременностью, Макс слишком поздно пытается исправить свои ошибки.
Мне действительно было обидно за вазу. Но суть ведь заключалась не в том, что она разбилась. А в том, как на это отреагировал Макс. Если бы можно было отмотать время назад, стереть память и всё переиграть. Возможно, при таком раскладе сейчас мы находились совершенно в другой точке наших отношений. Но сетовать теперь бессмысленно.
— Спасибо, — скупо благодарю и ставлю вазу на стол.
Склоняю голову чуть набок, будто пытаюсь посмотреть на подарок под другим углом. Суть всё равно остается той же. Слишком поздно.
— У меня еще есть дела, — сообщает Макс и встает из-за стола. — Но к шести я буду свободен.
В шесть состоится фотовыставка Миры. Она ожидаемо волнуется. Я поддерживаю ее как могу. Это несложно, потому что знаю подруга — умница. Мира профессионал своего дела. Более того, она талантлива. Выставка пройдет по высшему разряду. Я в этом ни секунды не сомневаюсь.
Меня и Макса подруга пригласила одними из первых. Что уж тут сказать. Это честь. Приятно.
— Хорошо.
Смолин подходит ко мне, встает позади и обвивает руки вокруг моей талии. Я замираю. Напрягаюсь каждой клеточкой своего тела. Дышу через раз.
— Надень сегодня что-нибудь охуенное, — шепчет мне в ухо и трется колючим подбородком об щеку. — Хочу, чтобы все видели, какая у меня жена и давились завистью от осознания, что не могут ее получить.
Сглатываю.
Макс крепче обнимает меня. Чувствую ягодицами его твердый член.
Позавчера и вчера мне удалось улизнуть от… супружеского долга. Вот уж не думала, что когда-нибудь придется прибегнуть к пошлой отговорке про головную боль. Понимаю, что в третий раз она уже вряд ли сработает.
Мне плохо и страшно становится от одной только мысли о близости с Максом. Снова коленно-локтевая поза будет. Снова его пальцы сожмут мою кожу до синих отметин на следующее утро. Снова придется имитировать оргазмы, потому что я перестала их получать с собственным мужем. Снова буду торчать часами в душе, чтобы смыть с себя его запах.
Господи, во что мы превратили нашу жизнь?
— Я люблю тебя, малыш, — совсем тихо произносит Макс и медленно разворачивает меня к себе лицом.
Он не так часто об этом говорит. Смотрю на него. Не могу того же сказать в ответ. Макс будто понимает это и принимает. Опускает ладони по обе стороны от моих бедер. Я вжимаюсь поясницей в ребро обеденного стола.
— Я так сильно тебя люблю, что иногда это чувство напоминает мне помешательство. Помнишь, как нам было хорошо раньше? Ты меня как-то затянула на колесо обозрения, и мы там застряли. Прямо на самой вершине.
Мои губы невольно вздрагивают от улыбки.
Да, был у нас такой момент. Макс меня куда только не возил и какие только подарки не дарил. Мне хотелось что-нибудь приятное сделать в ответ. Решила устроить нам свидание на колесе обозрения. Тривиально и слишком сопливо-романтично, но… Я и сама была сопливо-романтичной в тот период.
Купила нам билеты и мороженое. Всё на свои деньги. Для меня это было принципиально, иначе что это за сюрприз получится, если сделаю его за счет Макса? Тогда я плохо понимала, что Смолин не из тех мужчин, кому близка романтика. Он делал ее для меня. Удивлял. Влюблял. Но сам в ней не нуждался.
Колесо заклинило, когда мы только добрались до вершины. С той точки открывался потрясный вид на город. Правда, я так испугалась, что мне было не до любования красотами. Думала, что наша кабинка сорвется и мы разобьемся.