Маша Драч – Почувствуй (страница 21)
Но моя вера тут же покрывается пока еще тонкой, едва заметной паутинкой трещин.
— Да с каким «таким кадром»?
Во рту исчезает мягкий привкус слабосолёного лосося и возникает странная горечь.
— С ненадежным, — веско отвечает Макс. — Он проебался на начальном уровне. Не перепродал свой маленький бизнес, который прокачал до максимального уровня, а именно проебался. Теперь взял планку выше, а значит и проеб будет больше. Не умеешь в бассейне плавать, незачем лезть в открытый океан.
— У него отлично идут дела. И я не понимаю, почему тебе не всё равно, что там у него происходит с бизнесом.
— Потому что фигурирует твое имя, малыш. Я не хочу, чтобы оно фигурировало в момент очередного проеба этого позёра.
— Мое имя? Может, ты не хочешь, чтобы это бросило тень на
Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Напряжение за столом начинает увеличиваться. Скоро начнет еще и трещать.
— Я неисправимая, — иронично улыбаюсь. — Подумала, что ты обо мне беспокоишься, представляешь? А ты, как всегда, в своем репертуаре.
Отодвигаю стул. Его ножки противно скрепят по полу. Встаю.
— Малыш, — Макс ловко ловит меня за запястье и не дает уйти из столовой. — Давай только без спектаклей. Я забочусь о тебе. Ты неопытная. Это нормально. Я тебя направляю. Тебе не нужно это партнерство. Хочешь, бутик? Будет. Я всё организую.
— Мне он не нужен для галочки, — пытаюсь высвободиться, но делаю только себе больней. Кожа под жестким захватом начинает жечь. — Я хочу развиваться.
— Развитие с таким бизнес-партнером тебе не светит, малыш.
Я предпринимаю еще одну попытку и на этот раз высвобождаюсь. Кожа на запястье горит и краснеет.
— Почему? Потому что у него не с первой попытки удалось стать успешным? Прости, Макс, но не всем так везет, как тебе, — слегка прищуриваюсь. — Ты родился в обеспеченной семье. Приумножил то, что создал твой отец. Только почему-то женился на такой голодранке, как я. Может, наше… хм… сотрудничество тоже тебе на пользу не пойдет?
Я брызжу ядом и прекрасно это понимаю. Останавливаться мне не хочется.
— Малыш, причем здесь наши отношения?
— А почему нет? По сути, логика одна и та же.
— Рунаев — неудачник и дилетант. А ты его пытаешься защитить?
— Я не защищаю, а просто говорю о том, что думаю. Знаешь, меня уже начинает подташнивать от того, какой ты всезнающий и опытный. Ты не знаешь людей, не хочешь даже узнать их, но уже судишь. Между прочим, Рунаев был на бизнес-форуме. Ты же утверждал, что такие люди как он на подобных мероприятиях не появляются.
Замолкаю. Пытаюсь выдохнуть, но получается с трудом.
В глазах Макса мелькает что-то опасное. Я чувствую, что спалилась. Но в чем? Приезд Рунаева не был тайной.
— Я от своих слов не отказываюсь, — слишком спокойным тоном произносит Макс.
Это немного даже пугает, потому что в глазах его я не вижу штиля.
— Значит, признаешься, что ошибся? — я чувствую, что смогу сейчас продавить до конца.
Мне эта победа не нужна, но и идти на попятную уже поздно.
— Нет. Это также подтверждает и другие мои слова, малыш. Он хочет тебя поиметь, поэтому и приехал. Вполне логично. Бизнесмен из него хуевый. Приходиться изворачиваться, искать другие пути продвижения.
Я поджимаю губы. Шумно выдыхаю через нос и ухожу.
Да! Убегаю! Потому что я ненавижу все эти скандалы! Ненавижу размазывать сопли и слезы!
Но я в общем-то и не плачу.
Просто злюсь. Мне обидно. А еще гадко.
Поднимаюсь в спальню. Несколько минут хожу из одного угла в другой. Пытаюсь успокоиться, только вот сердце всё еще бешено грохочет, перекачивая мою злость.
Останавливаюсь у туалетного столика. Взгляд падает на шкатулку, в которой хранятся украшения. На самом дне лежит футляр с заколкой.
Я клятвенно пообещала себе вернуть подарок, но… Прошло уже больше недели. И я… забыла? Или намеренно решила забыть?
Не знаю. Просто спрятала чертову заколку среди других драгоценностей. Будь это какой-нибудь пошлый комплект сережек, купленный наобум, точно вернула. А тут заколка. Она мне нравится. Соответствует моему вкусу. И записка, в которой нет ничего особенного, но… Что-то в груди задевает.
— Ну и зачем ты уходишь? — на пороге спальни возникает Смолин.
— Потому что с тобой тяжело, — отвечаю уже с менее ярким отпечатком эмоций в голосе.
— Мы можем ссориться из-за чего угодно. Но уж точно не из-за этого ушлого позёра.
— Думаешь, дело только в нем?
— А в ком же еще? Я понять не могу, почему ты меня считаешь своим врагом? Разве я намеренно хуже тебе сделать хочу? — Макс отталкивается от дверного косяка и медленно подходит ближе. — Этот Рунаев хочет залезть тебе в трусы. Поверь мне, я знаю такой тип людей. Могу даже поспорить, что он в ближайшее время захочет всучить тебе какой-нибудь подарок, чтобы задобрить и продвинуть работу с бутиком.
Непроизвольно скашиваю взгляд в сторону своей шкатулки и тут же быстро возвращаю его Максу.
Он ловит этот мой взгляд. Прищуривается еще заметней, чем в столовой и меняет траекторию своего передвижения. Идет уже не ко мне, а к туалетному столику.
— Или уже всучил, — звучит не как вопрос, а как утверждение.
Я поджимаю губы.
Макс открывает мою шкатулку. Кажется, он знает наизусть каждый комплект, который подарил мне. Шарит рукой. Открывает нижнее отделение. Там — заколка.
Берет футляр. Взвешивает в своей ладони. Затем открывает. Смотрит.
Я не дышу.
Если взглянет на внутреннюю сторону крышки, увидит записку. Я не боюсь этого. Я боюсь того, что Макс решит, будто я ему изменила. Но это не правда.
— Что и требовалось доказать, — Макс тянет один уголок рта вверх. Полуулыбка кажется жесткой и холодной.
— Это ничего не значит.
— Да ну? — Смолин небрежно отбрасывает футляр на столик. Заколка едва удерживается на подушечке, чтобы не слететь. — Зачем тогда взяла это? — он поворачивается ко мне и скрещивает руки на груди.
— Я не знаю.
Мой ответ звучит глупо, но он честный. Я действительно не знаю. Веского четкого ответа у меня нет даже для самой себя.
— Я тебе мало украшений дарю? — летит новый вопрос.
Понятно. Ответы Максу сейчас не нужны.
— Зачем ты даешь ему повод?
— Какой я даю повод? — хмурюсь.
— Он теперь пойдет дальше, малыш.
— Да никто никуда не пойдет. Это бессмысленный разговор, — закатываю глаза. — Я просто хочу развивать свою карьеру. И только. А ты вцепился в Рунаева мертвой хваткой. И меня считаешь какой-то пустоголовой дурой, которая готова раздвигать ноги за подарки.
— Я тебя такой не считаю, Ива!
— Мне так не кажется. Была бы я на самом деле обычной корыстной сукой, которой меня за глаза называют твои друзья, с членов других мужиков не слезала бы!
Губы Макса белеют. Настолько сильно он их сжимает.
— Чего ты от меня хочешь?! — распаляюсь только сильней.