Маша Драч – Голубка Атамана (страница 40)

— Можно сделать всё на твой вкус, — Давид бросил ключи на подоконник и подошел ко мне.

— Ты сумасшедший, Давид Атаманов, — я улыбнулась и поцеловала его в подбородок, не сумев дотянуться к губам.

— Почему? — он склонился ко мне и сам поцеловал. Аккуратно, будто у нас это было впервые.

— А если бы я отказалась? Если бы всё еще злилась? Или вообще — убежала, не дав тебе и слова вставить? Что тогда, Давид? Всё это было очень рискованно.

— Не хочу об этом думать. Ты ведь здесь. Со мной.

— Мне так тебя не хватало, — я беспомощно уткнулась лбом в грудь Давида.

— Счастье мое, — он опустил ладонь мне на затылок. — Я всегда был рядом.

— Знаю. Теперь я это знаю. Но ведь я практически вычеркнула тебя из своей жизни, а ты… Ты этого не делал. Никогда. Злился, уходил, но не вычёркивал.

— Ло, посмотри на меня, — Давид заправил прядь моих волос за ухо. — Всё это не имеет значения, понимаешь? Ничего уже не имеет значения. Есть мы. Мы и наш ребенок. Однажды я потерял самое ценное, что у меня было, но теперь не допущу этого. И пусть всё у нас складывалось не так, как хотелось. Пусть мы много ссорились и заживо сдирали друг с друга кожу, это было не напрасно, понимаешь? Малыш под твоим сердцем тому является бесспорным подтверждением.

— Мальчик, — улыбнувшись сквозь слёзы, прошептала я.

— Что?

— Наш малыш. Это мальчик. У нас будет сын, Давид. Я недавно об этом узнала.

Синие глаза заблестели.

— Я люблю тебя, Каролина. Люблю так сильно, что временами становится больно. Я не знал, что умею чувствовать вот так. Глубоко и на разрыв. Когда совершаешь ошибку за ошибкой, но всё равно возвращаешься, чтобы исправить. Когда хочется касаться. Когда хочется просто видеть родные глаза и слышать родной голос. Я знал, что увижу тебя сегодня, а когда увидел… И рука этого парня у тебя на пояснице. Хотелось ее вывернуть в обратную сторону. Всё это время я старался держаться в тени, потому что таков был мой план. Но временами было сложно следовать ему. Хотелось подойти, коснуться и поцеловать. Знаешь, когда я понял, что всё, нет пути назад и ты уже у меня под кожей?

— Когда?

— В ночь нападения. Это был такой мощный выброс адреналина. Он разорвал меня и ткнул носом в собственные чувства. И это не проходит. Не хочу, чтобы проходило. Я неидеальный, Ло. Жизнь меня крепко поломала. Но я никогда, слышишь меня, никогда нарочно не сделаю тебе больно. Я знаю, что не так молод, как хотелось бы. И лучше, когда рядом с молодой девушкой такой же молодой мужчина без груза прошлого…

— Не говори так, — я накрыла губы Давида своей ладонью. — Мне не нужен другой мужчина. Мне нужен ты, иначе не было бы нашего сына. Я только об одном прошу, никогда больше не отталкивай. А держи. Так крепко держи в своих руках, как только можешь. И не отпускай. Ни за что на свете.

— Не оттолкну. Не отпущу. Никогда.

Эпилог

— Как это рожаешь? — испугавшись, спросил отец. — Уже?

Я быстро закивала. Неделю назад мне тоже казалось, что я рожаю, но, как позже выяснилось, ложная тревога. Сейчас, ощущая дикую интенсивную боль в спине, я осознала, что мои прежние предположения были просто смехотворными. Как я такое вообще могла перепутать?

— Надо в больницу! Срочно! — папа заметался по комнате.

— Давид, — тяжело дыша, прошептала я. — Кажется… Кажется, я просто не доеду. Не успею.

— Звоните в «скорую», — решительным жестким тоном распорядился Давид, бросая моему отцу телефон. — Всё будет хорошо, — он присел рядом и аккуратно подложил мне под голову подушку. — Ты мне веришь, Ло?

— Верю, — морщась от непередаваемой боли, ответила я.

Всё началось внезапно. Сегодня был день рождения папы. Мы пригласили его к себе, чтобы отпраздновать это событие и вместе с тем, наконец-то урегулировать все недопонимания. Это был первый раз с того момента, как я вернулась к Давиду, когда он встретился с моим отцом. Я страшно волновалась, несмотря на то что и Давид, и папа не собирались устраивать никаких разборок и скандалов.

Я постепенно начала успокаиваться. Праздник протекал во вполне дружеской атмосфере. Возник лишь единственный спор насчет того, кто же лучше умеет жарить шашлыки. Папа вышел победителем. В целом всё было просто замечательно, я подготавливала торт на кухне, когда поняла, что что-то не так.

Доктора уверяли меня, что первые роды, как правило, длятся значительно дольше, чем у женщин, которые рождаю повторно. Но, похоже, со мной этот принцип не сработал. Ситуация развивалась слишком стремительно. Я чувствовала и понимала, что мы банально не успеем добраться в больницу. Выбор родить дома или в дороге не утешал своим разнообразием. Пришлось выбирать из двух зол меньшее.

— Всё звоню! Я звоню! — папа не прекращал метаться по гостиной, набирая номер.

Боль была страшной. Я старалась эмоционально подготовиться к этому событию, но, кажется, к такому сложно быть готовой. Решительность Давида немного успокаивала меня. Он волновался, но старался полностью не поддаваться этому чувству.

Весь его кабинет был заполнен медицинской литературой. Мы с Давидом пересмотрели кучу различных научных фильмов. Он даже настоял на том, чтобы мы вместе посещали йогу для беременных. На все консультации Давид всегда ездил со мной. Он хотел быть в курсе дела. Пунктик с опекой сыграл здесь не последнюю роль. Всё это и для меня, и для Давида было впервые, поэтому он прорабатывал все возможные сценарии. Порой я подшучивала говоря, что из нас двоих беременный именно Давид.

— Дозвонился! Едут! — папу заметно немного потряхивало. — Всё будет хорошо. Они едут.

Мне уже было плевать, кто куда и когда приедет. Сын хотел поскорей увидеть наш мир. Иллюзии, что я рожу, как положено, в больнице больше не возникло. Ситуация стремительно набирала обороты.

— Придется принимать роды, — напряженно заявил Давид. — Другого выхода нет. Иначе ребенку только хуже будет.

— Давид, ты не акушер-гинеколог. Ты не сможешь. Это рискованно.

— Рискованно, если сын не родится. Так сложились обстоятельства. Он готов. Ло тоже готова. Не уверен, что промедление пойдет им на пользу.

— Давид…

— Беременность Ло протекала без осложнений. Сын развивался точно по срокам, — решительность и спокойствие Давида оставались непоколебимы.

— Я больше не могу… Не могу, — я чувствовала, как на шее и лбу выступил пот.

Врачи прибыли ровно в тот момент, когда я родила. Это было самое настоящее экстремальное приключение. Отцу даже стало немного плохо. Его приводили в чувства. Я никак не могла поверить в то, что всё произошло так стремительно и совершенно нетипичным образом.

Специалисты позаботились и обо мне, и о сыне. Сквозь слёзы я видела то, как сильно тряслись руки Давида. Похоже, он дал послабление своим эмоциям лишь тогда, когда ситуация полностью стабилизировалась и была взята под контроль врача.

— Всё хорошо. Всё хорошо. Мы справились, — Давид поцеловал меня в лоб.

Я слышала плач нашего сына и понимала, что это был самый долгожданный для нас всех звук. Он был таким крошечным и таким совсем еще беззащитным. Наш малыш.

***

— Спит? — тихо спросил Давид.

Егору уже был почти целый месяц. Он только-только уснул. Я не отходила от кроватки, опасаясь, что он еще может в любую секунду проснуться.

— Кажется, да, — прошептала я и аккуратно поправила одеяльце. — Думала, что засну первой, — я устало улыбнулась.

— Идем, — Давид поцеловал меня в плечо и повел за собой к кровати. — Тебе нужно отдохнуть. Я позабочусь о Егоре, договорились?

— Всё под контролем. Мне просто нужно выспаться, — я не удержалась и зевнула.

— Отдыхай и ни о чем не думай, — Давид поцеловал меня в лоб и взбил подушку.

Я легла. Глаза быстро начали слипаться, но я всё равно не хотела отпускать Давида. Взяла его за руку и прижала ее к своей щеке.

— Я очень тебя люблю. Очень-очень. А еще я точно знаю, что в критической ситуации на тебя всегда можно положиться.

— На меня можно положиться в любой ситуации, необязательно критической.

— Думаешь, у нас всё получится?

— Счастье мое, а ты как думаешь? Мы дали жизнь нашему сыну. Это было нелегкое испытание, но мы его прошли.

— Да, — я улыбнулась, вспоминая всё это. — Ты прав.

— Пусть Егор чуть-чуть подрастет, а затем я утащу тебя под венец.

— Серьезно? Зачем? — Шутливо спросила я.

— Как это зачем? Ты моя, Ло. Только моя. И на твоем пальце обязательно будет блестеть обручальное кольцо.

— Не знаю. Мне нужно подумать.

— А ты хочешь отказаться?

— Почему бы и нет? — я едва сумела сдержать смех.

— Не шути со мной так, голубка. Иначе поймаю и всё, не выпущу из своих рук.

— А ты и не делай этого, — уже серьезным тоном произнесла я. — Никогда не отпускай.

— Никогда. Ты же знаешь, — Давид поцеловал меня в губы. — Спи. Спи, счастье мое.