Маша Драч – Чужая невеста (страница 52)

— Подумав, я решила, что важней побыть с тобой, — заявила подруга, когда мы приехали ко мне домой. — С родителями всё хорошо. Тревожить их лишний раз я не хочу. А тебе одной оставаться сейчас никак нельзя.

В тот момент я была так благодарна Кате. Просто кивнув, я крепко-крепко обняла ее, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Глаза и так уже были жутко красными и опухшими. Я почти перестала спать. Но ради сына мне было просто необходимо держаться и набираться сил, чтобы пережить всё это.

— Я должна быть рядом с ним, — я облизнула свои покусанные пересохшие губы.

— Нет, — снова твёрдо ответила Катя. — Ты должна быть здесь. Со своим сыном.

Я посмотрела на Макса. Он игрался с большим разноцветным конструктором, который ему подарила Катя. Все эти детальки здорово увлекли сына. Он уже второй день подряд только с ним и игрался. Похныкивал, когда не получалось между собой соединить детали, но всё равно упрямо продолжал гнуть свою линию, самостоятельно разбираясь с диковинной игрушкой.

— Я знаю, — я остановилась и закрыла лицо руками. — Просто, — я быстро спрятала руки в карманах тонкого кардигана. — Ненавижу неизвестность. Ненавижу неопределённость, а Вал продолжает молчать.

— А что он тебе скажет? Нужно просто дождаться его возвращения. Я понимаю твои чувства, но мы ничего не можем сделать.

Катя всё правильно говорила, и я была с ней полностью согласна. Но чувства и эмоции… Им плевать на голос разума, плевать на факты и трезвость мышления. Они просто сводят с ума. Я так сильно боялась даже в мыслях допустить возможность, что Борис умер. Всё внутри меня протестовало, не соглашалось с таким исходом.

— Может, это был обманный манёвр? — я с надеждой посмотрела на Катю. — И Боря просто заманил Германна в ловушку?

— Ну а ты сама как думаешь? — устало спросила подруга.

— Что это не так, — совсем тихо ответила я. — Перед тем, как мы расстались… Он говорил, что не верит ни в какие вторые шансы. И в целом, Боря говорил так… Знаешь, — я медленно опустилась рядом с Катей на диван. — Думаю, Борис уже тогда знал, что именно будет делать с Германном, — в переносице неприятно защипало. — Нет никаких обманных манёвров. Боря решил пожертвовать собой, потому что это был единственный способ, чтобы усыпить бдительность Германна и заманить его на свою территорию.

— Нам нужно дождаться возвращения Вала. Тогда всё прояснится. Зачем строить догадки?

— Вал давно еще сказал мне, что Борис… Что он в оковах. Физически Боря на свободе, но внутренне… нет.

— Это правда, — кивнула Катя. — Они с Германном в одном городе никогда не ужились бы.

— Кать, ты даже не представляешь, что у меня сейчас в душе творится, — я подала Максу деталь конструктора, которую он уронил на пол.

— Злата, ты должна держаться, слышишь меня? — серьезным тоном произнесла Катя. — У тебя есть ради кого держаться, — она посмотрела на Макса. — Ты выбрала сложного мужчину и его сложную жизнь. Он сделал всё, чтобы вас обезопасить. И если выяснится, что Борис пожертвовал ради вас собственной жизнью… Ты не посмеешь сломаться, понятно? Иначе эта жертва будет напрасной.

— Я не понимаю, за что мне всё это. Сначала моя семья… Теперь Борис, — я замолчала, потому что слёзы слишком больно сдавили горло.

Катя ничего не сказала, просто опустила ладонь мне на плечо и несильно его сжала. Макс повернулся к Кате, демонстрируя несколько деталей конструктора, которые он с таким усердием соединил между собой.

— Отлично! Ты молодец. Можем прицепить еще вот эту, да? Синенькую, — Катя улыбнулась Максу, затем с сожалением посмотрела на меня. — Мы просто должны жить, Злата. И идти вперед. Например, Дина. Абсолютно неунывающий человек. Не получилось с Борисом, ушла к Германну. С Германном не получилось, вообще уехала в неизвестном направлении. Иногда я даже завидую таким людям, как она. Нет ни совести, ни сочувствия. Ничего. Главная задача — занять самую выгодную позицию рядом с перспективным мужчиной.

— Не хочу даже думать о ней, — я устало помассировала виски. Головная боль почти крошила их.

— Попробуй еще раз дозвониться Валу, если от этого тебе станет хоть немного легче.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Не хочу его бесконечно дёргать. Если бы Валу было что мне рассказать, он это уже давно сделал.

Последующие несколько дней прошли для меня в сплошной беззвучной агонии. Единственный, кто удерживал меня в Париже — Макс. Без него я бы давно сорвалась и улетела. Катя была права — я должна держаться. Ради сына, ради себя, ради Бориса. Он бы точно не одобрил мой поступок. Да и я сама понимала, что ничем не смогу помочь. Сердце рвалось наружу, душа болела, сгорала, тянулась к Бабаю. Я хотела ему помочь, хотела быть полезной. Но единственное полезное, что я могла сделать, так это быть рядом с нашим сыном. Оберегать его и смиренно ожидать хоть каких-нибудь новостей.

Днем еще было терпимо, а ночью… Выть хотелось и сбивать пальцы в кровь от безвыходности. Меня накрывало. Мучительно сильно. Я часами стояла на крошечном балкончике, смотрела в небо и молилась о том, чтобы с Борисом и Валом всё было хорошо.

В очередной раз, когда я ушла с балкона и постаралась максимально беззвучно закрыть задвижку, чтобы не разбудить Катю, в прихожей вдруг вспыхнул свет. У меня внутри всё словно оборвалось. Я почти бегом направилась в прихожую. Споткнулась о край ковра, почти упала, но вовремя сгруппировалась, поэтому удар пришелся только на правое колено. Выскочив в прихожую, я увидела Вала.

Он неестественно медленно снял с плеч пиджак. Под глазами пролегли тени. Лицо бледное. Аккуратная щетина заметно и небрежно отросла.

Я буквально впилась немигающим взглядом в крепкую фигуру Вала. Пальцы вжались в дверной косяк. Я словно попала в вакуум. В пустоту, в которой нет даже воздуха. Виски больно сдавило, в горле пересохло. Я слышала шум крови в ушах. Чувствовала жесткие тяжелые удары сердца. Я была здесь и в то же время — нигде.

— Скажи, — тихо потребовала я, крепко стиснув зубы, чтобы не разрыдаться. — Хоть что-то.

Вал будто и не слышал меня. Физически он был здесь, но его мысли… Он взял свою дорожную сумку и всё с той же неестественной для него медлительностью прошел в гостиную.

Я от напряжения и внезапно накатившей злости, хотела ударить Вала. По плечу или между лопаток — неважно. Только бы он прекратил молчать. Но я остановила себя, понимая, что это эмоции во мне кипят и застилают пеленой рассудок.

— Вал? — сонно пробормотала Катя, привстав на локтях. — Это ты?

Вал молча зажег в комнате свет. Я осталась стоять на пороге между гостиной и прихожей. В затылок отдавались жесткие толчки сердца.

— Ну не молчи же ты! — не сдержалась я. — Ответь, что с ним?! — мой голос сорвался, подбородок задрожал.

Вал расстегнул сумку, достал из нее что-то. Я не сразу распознала в небольшом предмете черный футляр для очков. Внутри меня всё туго сжалось. Желудок замутило. Резко захотелось согнуться пополам. Вал медленно опустил чехол с очками на журнальный столик. Это были очки Бабая.

Радио-няня, стоявшая на подоконнике, оповестила о том, что Макс проснулся. Обычно, он спит хорошо, но в последнее время тоже стал беспокойным.

— Я пойду, уложу Макса, — надтреснутый голос Вала показался мне совсем чужим.

— Скажи, — умоляюще попросила я.

— Нечего сказать, — Вал посмотрел на меня. Его глаза были такими тусклыми-тусклыми, почти безжизненными. — Нечего, — повторил он и поднялся по лестнице на второй этаж.

Радио-няня продолжала работать. Я отчётливо слышала, как Вал обратился к Максу, пытаясь его успокоить. Кажется, у него это получилось, причем гораздо быстрей, чем обычно выходит у меня. Повисла тишина. А потом и я, и Катя обменялись встревоженными взглядами. Послышались придушенные хриплые всхлипы. И они явно принадлежали не Максу.

Глава 48

— Ты уверена в своем решении? — спросила меня Катя, пока мы ожидали начала посадки на ее рейс.

— Да, — кивнула я. — Абсолютно. В моей жизни сейчас слишком много неопределённости. И я хочу хотя бы в одном вопросе поставить точку. Сибил помогла мне с квартирой. У нее родственники перебрались в Испанию на некоторое время. Аренда относительно невысокая. Скоро начнется стажировка и ее нужно будет совмещать с учебой. Не хочу давать никаких надежд Валу.

— Он всё еще молчит?

— Я пыталась добиться ответов. А он только спросил меня о том, чего я хочу: чтобы он забрал надежду или дал ее. Я ответила, что мне просто страшно.

— Странно всё это, — Катя нахмурилась. — Я говорила со Стасом. Он видел дом. Там ничего не осталось.

— Я не верю, что Боря мертв. Я это чувствую.

— Злата, прости меня, но… Это просто защитная реакция.

— Тела нет, — резко парировала я.

— Здесь всё очень неопределённо. Вал тебе не предоставил всю информацию. Нужно быть готовой ко всему.

— Если бы Борис был мертв, Вал прямо об этом заявил. Он никогда не щадил и говорил мне правду. Но что, если сейчас этой правды нет? Что если ситуация еще нестабильна, что он мне может сказать?

— Я очень хочу разделить твою надежду, — Кать взяла меня за руки. — Но, похоже, в этом вопросе у нас с тобой разные взгляды. Мне сложно верить и надеяться там, где почти не осталось никакой надежды. Проще сразу принять самое худшее. Но ты не такая. Поэтому… Лучше верь. И не сдавайся, хорошо?