Маша Драч – Чужая невеста (страница 29)

Борис медленно, не напрягаясь и не суетясь, подошел к незваному гостю и протянул ему руку. Мне показалось, что в этот момент напряжение в ресторане достигло пика. Еще одна секунда, неверный шаг или ответ и всё взорвется.

Вал медленно увел меня в сторону, ближе к остальным гостям. Прокурор криво ухмыльнулся и ответил на рукопожатие. Черное и белое сегодня играли совершенно противоположные роли.

— Присядем? — предложил Борис, указывая на свой столик.

Никаких эмоций. Взгляд абсолютно непроницаемый. Сейчас считать Бабая было просто невозможно. Его черный цвет и почти аномальное спокойствие сильно контрастировали на белом прокурорском фоне и эмоциях, что так и играли на его лице.

В этот момент я совершенно не думала о том, что Прокурор мог меня узнать. Возможно, и узнал, но не показал этого. Когда он вальяжно сел за стол Бориса, напряжение в атмосфере ресторана ощутимо ослабло. Вечер медленно и как бы с опасением возвращался в прежнюю позицию.

Я настолько долго и сильно сжимала ладонь Вала, что мои пальцы почти онемели. Разжав их, я залпом осушила свой фужер и оставила его на ближайшем столике. Сердце всё еще слишком быстро стучало в груди, разнося по телу остатки адреналина.

— Порядок? — спросил меня Вал.

— Полный, — ответила я и повернулась к нему.

— Отлично держишься, — он подмигнул мне.

В светло-карих глазах затаилось опасение. Вал взглянул на брата, затем провел пальцами под подбородком и вернул внимание ко мне.

— Стараюсь, — тихо ответила я. — Всё ведь под контролем, правда?

— Обижаешь, Злата, — губы Вала растянулись в самодовольной улыбке. — Просто не дёргайся. Германн, конечно, чрезмерно эмоциональный, но не идиот, чтобы устраивать провокации.

Я решила ни на шаг не отходить от Вала. Рядом с ним сейчас было безопасней. Иногда я осторожно поглядывала в сторону Бориса. Он оставался совершенно спокойным. Никаких лишних суетливых движений. Это восхищало. Бабай с Прокурором были почти одного возраста, но пропасть между ними казалась просто необъятной.

Прокурор заметно старался перенять настроение Бориса, но у него ничего не получалось. Он не сидел в одной позе. Постоянно ее менял, активно жестикулировал.

— Кто он вообще такой? — спросила я у Вала.

— Считай его хозяином города, — пренебрежительно ответил Вал. — У него вся семейка всегда была при власти и бабках. Ничего не выдирал, не выгрызал для себя. Пришел на всё готовенькое.

— Зачем он сюда пожаловал? Явно не для того, чтобы поддержать праздник.

Я заметила, что некоторые гости, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, бесшумно удалились с вечера.

— Уж точно не для этого, — согласился со мной Вал, но никаких четких ответов больше не дал.

Бабай с Прокурором говорили недолго. Осторожно рассматривая мужчин, я отчетливо понимала, что они две противоположности. Два полюса. Две вечно враждующие стороны. Ни о каком примирении здесь даже не могло идти и речи. Мое тревожное предчувствие оказалось верным.

Выпив рюмку водки, Прокурор со стуком поставил ее на стол и поднялся. Резко. Нервным движением застегнул пуговицы на своем идеальном белом пиджаке.

— Не стану мешать вашему празднику! — громко обратился Прокурор ко всем присутствующим. — Ешьте, пейте! Пока разрешено! — он улыбнулся, а в глазах такая ненависть и злость затаились, что даже страшно смотреть.

Визит Прокурора был сродни начальной точки в новом витке событий. Но каких именно событий, я могла лишь догадываться. Он пришел не просто так, а целенаправленно продемонстрировал, что в курсе всех дел.

Вал отвлекся на мужчин, с которыми Борис в первой половине вечера долго что-то обсуждал. С уходом Прокурора мне сразу же стало легче дышать. Сердце окончательно успокоилось. Я сумела внешне остаться расслабленной и это радовало. Никаких срывов с моей стороны не последовало. Хотя, как только Прокурор возник на пороге ресторана, я испугалась, что меня снова может накрыть.

Вдруг захотелось поскорей оказаться под крылом Бабая. Я сделала шаг в его сторону, он посмотрел на меня, заставив остановиться. Затем медленно кивнул и я быстро заняла место рядом.

От Бориса по-прежнему веяло уже привычным спокойствием. Разве что губы были чуть сильней поджаты, чем обычно. Он снова посмотрел на меня, как бы изучая. Возможно, хотел детальней рассмотреть мою реакцию.

— Молодец, — отметил Бабай.

Я хотела спросить о том, чего же хотел Прокурор, но к нам подошел Вал.

— Порядок? — он напряженно посмотрел на брата.

— Полный. Германн в своем привычном репертуаре.

— Сказал что-то по существу?

— Нет. Ничего нового я для себя не услышал.

— Его визит что-то меняет? — Вал упер кулаки в крышку стола.

— Нет, — Борис отрицательно качнул головой. — Я знаю, какой он. Он знает, какой я. Ничего не поменяется.

— Понятно, — Вал как-то тяжело вздохнул, словно не совсем разделял позицию старшего брата, но перечить ему не собирался.

— Пусть праздник продолжается. А мы поедем.

Коротко попрощавшись с Валом, я прошла вслед за Борисом.

В машине сохранилось неподвижное молчание. Бабай о чем-то думал, провалившись слишком глубоко в свои мысли. Взгляд сосредоточился на единственной точке в полутёмном пространстве. Я хотела знать, что происходит и о чем именно думает Борис. Но решила, что сейчас мои расспросы будут крайне неуместными.

Это был странный вечер. С точки зрения, моих собственных ощущений. Я чувствовала, что назревает нечто серьезное и крайне опасное. Но это происходило на периферии моей жизни. К центру событий вход был закрыт.

Я думала, что домой поднимусь сама, а Борис уедет. Но нет. Мы поднялись вместе. Молчание продолжало зреть. За внешним спокойствием Бабая затягивалось что-то напряженное и сильное. Оказавшись в своей спальне, я даже не успела достать из волос все шпильки, когда Борис подошел ко мне сзади. Он опустил одну руку мне на живот и крепко прижал к себе. Его нос коснулся мочки уха, затем шеи. Я застыла на месте.

— Эта тряпка тебе сегодня больше не нужна, — послышался тихий спокойный бас. В сочетании с уверенными и немного нетерпеливыми движениями, он воспринимался совсем иначе.

Бабай быстро избавил меня от платья и развернул к себе лицом. Я животом чувствовала его напряженный твердый член. По телу мгновенно пробежались мурашки.

— Всё хорошо? — спросила я, коснувшись кончиками пальцев подбородка.

Борис ничего не ответил. Просто прикрыл глаза, позволяя прикасаться к себе снова и снова. Через свои прикосновения я хотела передать Бабаю частичку своих сил, пусть он в них и не нуждался. Хотелось как-то подбодрить и переключить его внимание с сегодняшнего вечера на нас. Он всегда погружен в дела и свои мысли. Всегда где-то там, а не здесь. Со мной.

Очертив контур подбородка, я медленно расстегнула бюстгальтер и сняла его. Борис внимательно наблюдал за моими движениями. Он поглубже втянул воздух, когда посмотрел на мою обнаженную грудь. Она ему нравилась. Я это уже давно поняла. Нравилось рассматривать меня обнаженной. Не мешкая, я сняла кружевное бельё, а затем принялась расстегивать пуговицы на пиджаке Бабая. Он не возражал.

Неторопливо, чтобы не нарушать наш совместный баланс, я избавила Борис от пиджака, потом от рубашки. Обычно, это он изучает меня с помощью прикосновений, теперь настал мой черед. Я изучала его губами. Осторожно. Шея. Ключицы.

Бабай вытянул из моих волос оставшиеся шпильки и бросил их на пол, расправляя локоны.

— Ляг, — произнес он.

Я подчинилась и легла на спину. Борис несколько секунд просто рассматривал меня, а затем полностью накрыл своим телом. Навис надо мной и провел костяшками пальцев по щеке. Всё, что началось так неторопливо и размеренно, резко обрело безумный яркий оттенок.

Бабай буквально распял меня под собой. Он почти сорвался. Беря меня жадно и глубоко. Я совсем этого не ожидала, задыхаясь от собственных ощущений. Борис не щадил. Меня. Мое тело. Мое сознание.

Будучи под ним, я затем резко оказалась уже на нем. Моя грудь в ловушке его губ и зубов. Пальцы, намертво вжатые в кожу ягодиц. Бабай словно избавлялся от эмоционального груза, что сегодня принес с собой Прокурор. Он брал всё и без остатка. Доводил до грани, утаскивал за нее. Я стонала, срывалась на крик. Хотела остановиться и одновременно продолжать. Несколько болезненных укусов на шее и на груди. Сдавленный рык и острое желание проникнуть максимально глубоко в меня.

Ночь танцевала. Ночь пьянила. Ночь срывала любые предохранители. Ночь раскрывала и меня, и Бабая с новых сторон. Он смотрел на меня с неприкрытым желанием. Привычная маска спокойствия слетела, обнажая совсем другого Бориса. Показывая его, как мужчину, как хищника, как человека, не лишённого желаний и страстей.

Он забрал все мои силы. Жадно впитал их. Окутал меня собой. Оставив болезненные следы на обнаженной уязвимой коже.

Когда всё закончилось, совсем не хотелось двигаться. Не хотелось испортить ту острую, пряную негу в которую я провалилась. Не хотелось забыть вкус этой ночи.

Бабай ничего не сказал. Он продолжил хранить молчание. Сгреб в охапку, вжался грудью в мою спину, сплел наши ноги и уснул. Это был первый раз, когда Борис остался спасть со мной в одной постели.

Глава 27

Впервые мне одержимо хотелось поскорей пережить свой день рождения. Просто вычеркнуть его из календаря, забыть, что в этом году он у меня вообще есть. Или хотя бы поставить этот день на быструю перемотку.