Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 20)

— Наш ближайший матч посетит губернатор, — тренер сразу же решает всех предупредить. — Облажаться нельзя никак, так что нечего стоять отдыхать. За работу, парни.

***

Как-то незаметно для нас самих Левин решил нас ушатать на этой неделе, а еще Ковалевский, персональная моя наседка, заставлял меня ходить на пары в универ, якобы сейчас самые важные занятия в семестре. Сколько раз я видел Милу с той самой субботней ночи, когда вломился к ней через забор? Нисколько. И ладно, что двойное свидание с участием Коваля и подруги Милы пока откладывается, мне как-то и не до него, но свою девушку я уже очень хочу увидеть.

А у нее тоже как-то закрутилось все, то факультативы, то репетитор, то она домашние задания делает, а теперь еще и родительский контроль усилен. Вот так беспалевно к дому не подъедешь, после школы ее не перехватишь — она вечно куда-то мчит. И еще мелкие всегда рядом, поэтому Мила даже боится по телефону разговаривать, чтобы они не подслушали.

Засада полная и по всем фронтам, но опускать руки никто из нас не собирается. Во-первых, я достал для Левиной и ее подруги билеты на субботний матч, а во-вторых, после матча собираюсь потащить ее куда-нибудь гулять. Ну серьезно, не запрет же ее отец дома? Только вот билеты надо передать. К школе ехать мне не хочется, эти показательные выступления больше не нужны, но есть желание сделать малой сюрприз.

Хорошо, что теперь у меня страница Рины, ее подруги, в свободном доступе.

Шумский: «Привет, Рина. Поделишься со мной секретами своей подруги?»

Заболоцкая: «Привет. Чужих секретов не выдаем»

Шумский: «Это правильно! Но мне всего лишь нужно узнать, до которого часа вы заняты в школе и куда Мила направляется потом. Выяснишь? Хочу попробовать поймать ее перед своей тренировкой. И чтобы это было сюрпризом»

Заболоцкая: «Познакомь меня со своим другом, пока этого красавчика никто не увел»

Ого! А я смотрю, Ринчику Андрюха зашел, раз она так хочет ускорить процесс.

Шумский: «Конечно, все организуем. Что там по расписанию?))»

Заболоцкая: «Аккуратно узнаю и напишу»

Жду, попутно доедая свой перекус в буфете универа. Про переписку с Риной Ковалю не рассказываю — еще спросит, зачем я с ней общаюсь, а докладывать все подряд даже лучшему другу считаю не очень правильной затеей. Рине требуется минут пятнадцать, чтобы выполнить мою просьбу, и затем она пишет, что у Левиной сегодня нет факультативов, а вот репетитор есть. Тот самый, в другом универе. И до него даже на байке пилить надо.

— Прости, брат, учебы мне сегодня достаточно, я к Миле погнал, — сообщаю Ковалевскому, когда мы выходим из буфета на втором этаже в большой просторный холл.

— Устал уже? Перетрудился? — тот как обычно решает напомнить мне о моей лени.

— Да, определенно, поэтому поеду к Миле. Соскучился страшно.

Коваль закатывает глаза и качает головой.

— Смотри мозги не потеряй, и так уже ни о ком кроме нее думать не можешь.

— Увидимся на трене, — машу ему и утекаю, чтобы не пускаться в споры, доказывая, что не так уж я и безнадежен. Вполне себе могу думать о другом… Хотя по большей части ни о чем другом, кроме футбола и Милы, не хочу.

Попадаю в дурацкую обеденную пробку из тех, кто отъехал с работы, всячески маневрирую между тачками, стараясь не думать о том, что могу потом не успеть к сбору на тренировку. Останься я на паре, мы бы с Ковалем свалили чуть раньше, индивидуальный план все-таки. А тут я еще дополнительно переживаю, что Милу буду ждать. Но ладно, чего уж, сам так захотел. Торможу на парковке у корпуса, стягиваю шлем и поправляю надоедливую челку, расставаться с которой все равно не спешу, вешаю шлем на руку и достаю телефон. Переписываться мне лень, и я сразу звоню Левиной.

— Ты уже у репетитора? — спрашиваю даже без приветствия.

— Шумский, ты за мной следишь что ли? — удивленно интересуется Мила.

— У меня есть источники.

Уверен, она догадывается, какие, но решает не обсуждать это. Иметь коалицию в лице ее лучшей подруги — для меня добрый знак.

— Я уже подбегаю к универу.

— Жду тебя на парковке.

— В каком смысле? А тренировка?

— Через полчаса, — отвечаю, проверяя заодно время на часах. — Есть буквально три минуты, чтобы тебя увидеть и кое-что тебе отдать.

— Я тебя вижу! — кричит мне в трубку, а я обвожу взглядом всю площадь перед вузом и усиленно ищу Левину. Встав на цыпочки, машет мне поднятой вверх рукой, и я двигаюсь навстречу.

— Привет, рыжуль, — торможу ее, аккуратно схватив за талию.

— Что ты тут делаешь?

— Жду тебя. У меня сюрприз. Хотя тебя сложно удивить таким, я понимаю, но все же.

— И что за сюрприз?

— Ммм. Не хочу отлипать от тебя, достань сама, пожалуйста, в заднем кармане брюк.

Мила сначала ведет бровью, но так как я крепко ее держу в кольце рук, выпутаться не может, а потому ей действительно проще самой потянуться и достать билеты. Что она, собственно, и делает.

Когда бумажные билеты, которые сейчас почти не используются в целях борьбы за здоровье планеты и экономии бумаги, оказываются у нее в руках, она полминуты их внимательно изучает.

— Зовешь меня на футбол? Неожиданно, — ухмыляется.

— Знал, что ты будешь приятно удивлена, — продолжаю прикалываться в ответ. — Билеты для тебя и Рины. Бери ее с собой, а после пойдем гулять с Ковалем вместе.

— А если меня не пустят? — строит такое невинное выражение лица.

— Ты не имеешь права гулять? Сомневаюсь, что Алексеевич настолько строгий. Или настолько? — вопросительно на нее смотрю.

— Узнаем, — Мила ловко прячет билеты к себе в карман и тянется ко мне, чтобы поцеловать. — Кто-то спешил на тренировку, да?

— Уже выгоняешь?

— Не позорься перед батей, будем косячить — точно не отпустит, — наставляет меня Левина.

— Хорошо, принято, — целую ее еще раз и вынужденно отрываюсь.

Ужасно не хочу уезжать, но Мила права — сейчас косячить перед тренером точно нельзя. Приехать сюда и без того было риском, но… Кто не рискует, тот не целует тренерскую дочь, знаете ли. А я вот целую.

Глава 20. Левина

— Когда приедете, Дав? В начале октября? Крутяк вообще!

Валяюсь на своей кровати, в очередной раз созваниваясь с Давидом по видеосвязи. Этот разговор даже не скрываю от мелких — могут подслушивать, если хотят. Правда, после дня рождения все свое свободное время они проводят за «обкаткой» подарков, и до простых смертных сестер дела им нет. А простые смертные сестры сходят с ума от уроков, факультативов и заданий от репетитора. И еще мы почти не видимся с Тимом, а я очень скучаю… Он заехал ко мне на несколько минут, чтобы передать билеты и пригласить на свой матч. Как я узнала от папы, на игру планирует прийти губернатор области. Да, папа Шумского там тоже будет. С одной стороны, страшное комбо, с другой — почему бы и нет, так ведь интереснее.

Я пойду вместе с Заболоцкой и с ней же отправлюсь гулять после матча по официальной версии для папы. По неофициальной, рядом с нами будут также Шумский и Ковалевский, и вообще это планируется как двойное свидание.

— Хорошо, дорогой, уже жду встречи! — машу экрану как раз в тот момент, когда открывается дверь в мою комнату, и на пороге появляется Максим.

— С кем это ты там болтаешь? — сразу же спрашивает.

— Не дождешься! Это не Шумский, это только лишь Давид.

«Только лишь» — в том смысле, что ничего сенсационного братик от меня не узнает.

— Рассказал тебе, что приедет скоро? Нам тоже Лара сказала. В связи с этим, систер, есть вопрос.

— Ну-ка?

— Что ей можно подарить? — интересуется мелкий, усаживаясь на кровать рядом со мной.

— Поделку из шишек, — давлю в себе приступ хохота.

Подарки он делать вздумал! А что, собственно, случилось? И главное, почему пришел один, без Марка? Обычно все вопросы, касающиеся их общей чудесной подруги, они решают вместе.

— Мил, мне двенадцать, а не шесть, про какие шишки ты говоришь? Нормальный подарок я имею в виду.

— А деньги где возьмешь, миллионер?

— У мамы или папы попрошу, — серьезно заявляет малой.

— Ну прогресс, хотя бы не у Шумского клянчить будешь. А почему ты один это спрашиваешь? Маркуша что, не в доле на этот раз? Мне казалось, вы такие вещи делаете только вдвоем.

— Это я захотел. Просто я не знаю, что девочкам дарить надо, и хочу с тобой посоветоваться.

Он прав, напоминая мне, что ему двенадцать, а не шесть, но и не шестнадцать же! А уже что-то началось. Я давала им еще года три-четыре на то, чтобы повзрослеть и созреть для влюбленности. Но малышня решила опередить события.