Маша Брежнева – Каникулы влюбленного режима (страница 37)

Герман присылает смайлик, подкатывающий глаза, а я живо представляю, как это делает он сам. Может подкатывать сколько хочет, на меня это не действует. А вот когда он говорит, во сколько может за мной заехать, я себя чувствую гораздо лучше. Я бешусь от него, но видеть его хочется только все сильнее и сильнее. Волшебная способность Германа Шацкого – раздражать и привлекать одновременно.

Он приезжает ко мне после обеда. Все так же галантно сажает меня в машину, правда, не целует. Ждет что ли, что сама это сделаю? Мы едем в парк, не переговариваясь, а я занимаю себя тем, что перелистываю песни и выбираю, что нам послушать. И когда уже выходим из машины, оставляя парковку позади, Герман все-таки решает спросить.

- И чем бы ты хотела заняться?

- Помнишь, ты говорил, что нам надо многое наверстывать? Кажется, там было что-то про хороший кофе и поцелуи перед всем городом.

- А, ну это легко, – Шацкий за один шаг приближается ко мне, словно срывается с цепи, на которой его никто особо и не держал, берет мое лицо в свои ладони и начинает целовать.

О да, это поцелуй, который определенно не стоило бы показывать всему городу, чтобы не осуждали, не обсуждали и не завидовали. А вообще кому какая разница? Делаем то, что хотим, ведь это наша жизнь. Герман целует так сладко, что даже отлипать от его губ не хочется, и потому я целую в ответ, обнимая парня (своего парня, на минуточку), цепляясь за плечи и все плотнее и плотнее к нему прижимаясь.

- Дел стало на один пункт меньше, правда? – спрашивает Герман, все-таки отрываясь от меня, хотя это дается ему с трудом.

- Поцелуи перед всем городом?

- Именно они. Идем, я знаю, где нам взять хороший кофе. И потом обсудим вчерашнее.

Непроизвольно вздрагиваю, потому что переживаю за результат этого разговора, пусть и сама хотела скорее все обсудить. Заметив, что я начала нервничать, Шацкий коротко целует еще раз и ведет за собой в парк.

Мы молчим, только держимся за руки, не разлепляясь. Идем рядом, подставляя лица августовскому солнышку. В городе, как всегда, жара, а в лагере, вдали от бесконечных пробок и толп людей, было легче и приятнее. И все же я люблю место, в котором мы живем.

- Пока ты не начала разговоры по душам, у меня есть к тебе вопрос, – первым заговаривает Герман. – Что, все-таки, тебе вчера сказал Фил? Ведь ты хотела уехать, а потом передумала.

- Я же говорила, что это секрет.

- Да ладно, Маш, я тоже должен понимать, что этот друг про меня наплел.

- Ну Герман… Ничего такого он не «наплел», – повторяю это его слово. – Просто хотел сказать, чтобы я не рубила с плеча.

- А ты уже собиралась? – его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но я искренне уверена, что там дикое удивление.

- Я просто хотела уехать домой. И да, может быть, я собиралась больше никогда не приходить в эту компанию. Но Фил сказал, что это нормально, если у нас с тобой разные взгляды на некоторые вещи, ведь у вас с ним они тоже разные.

- Маш, послушай, мои друзья – не такие большие говнюки, как ты подумала. Хотя есть и второй вариант, в котором я самый большой говнюк на свете.

Молчу, не зная, что на это ответить. Самокритично и даже неожиданно для Германа.

- Вау. Кажется, ты как-то сильно на себя наговариваешь.

- Если хочешь что-то сказать, то лучше говори, полегчает, – предлагает Шацкий, но я вспоминаю, как все высказала ему в лагере. И потом мы дулись друг на друга и не разговаривали.

- Я просто хочу, чтобы ты четко понимал, какая я. Ты знаешь, что я не какая-то скучная девочка, у которой совсем нет интересов помимо учебы и желания стать педагогом, но я скорее домоседка, которая не привыкла к шумным большим компаниям. Я не курю, практически не пью и не понимаю такого веселья. Возможно, твои друзья – отличные люди, просто мы общались в такой обстановке… Для них там все привычно, а я впервые оказалась и сразу как под микроскопом. Я не считаю их «большими говнюками», но смогу ли когда-либо найти с ними общий язык – не знаю.

- Я понял. Какой тебе кофе? – Герман задает банальный вопрос, никак не реагируя на все то, что я ему рассказала.

А я, само собой, ожидала реакции. Хотя бы на последнюю фразу про то, что никогда не научусь ладить с его друзьями.

- Хмм.. Капучино? – выхожу из ступора, вспоминая вопрос. – Какой-нибудь сладенький.

Ухмыльнувшись, парень заказывает два кофе с собой и все так же молчит, пока мы ждем напитки. Не понимаю, он всегда так долго мои слова переваривает? Просто я сама убедилась, что Щацкий умеет быстро мыслить и принимать решения. Но когда мы обсуждаем свои отношения, это умение куда-то быстро испаряется.

Через пять минут тишины и разглядывания друг друга мы с Германом забираем кофе и дальше идем по парку, держась за руки, а в свободной руке держа горячие стаканчики.

- И долго ты будешь отмалчиваться? – я не выдерживаю.

- Почему отмалчиваться? Я же сказал, что понял тебя.

- И все? Больше не будет комментариев на эту тему?

- Маша, – не улавливаю тон его разговора и потому не знаю, чего мне ожидать. – Я понял, что такие компании не особо для тебя, понял, что Фил очаровал тебя своей мудростью, хрен знает откуда взявшейся в его годы. Такие же как у меня годы, вообще-то. Ты почему-то переживаешь, что отличаешься от девчонок, с которыми встречаются мои приятели, но я могу сказать только одно: выбор парней – это их дело, а мой выбор – только мое и все.

- Я не хочу, чтобы в отношениях было некомфортно.

- Тебе некомфортно? – сразу переводит вопрос на меня.

- Мне? Нет, все в порядке, или практически в порядке.

- «Практически»? Как мне это понимать? – зависает со стаканчиком, поднесенным к губам, так и стоит с поднятой рукой и ждет ответа.

Боже, боже, боже. Как ему сказать, чтобы не обидеть и не показаться дурой?

- Я еще не совсем привыкла к твоему миру, к людям, которые окружают тебя.

- Главное, что тебе понравился Фил. А еще я познакомлю вас с Линой. Уверен, она растопит твое сердечко, потому что сестра у меня сто процентов самая лучшая.

Улыбаюсь, потому что верю ему. С его сестрой я действительно хочу познакомиться, потому что уверена, что такая очаровательная кучеряшка с характером, явно похожим на характер ее брата-близнеца, просто не может быть скромной. Наверняка такая же правдорубка, как и Фил. Хотела бы я послушать еще одно авторитетное мнение о господине Германе Юрьевиче.

- А я должна познакомить тебя с родителями, – вспоминаю о договоренности с папой и подхожу к главной насущной теме. – Завтра нас ждут мои родители, я сказала им, что ты согласился прийти в гости. Надеюсь, тебе удобно? Ты пока не занят друзьями, делами, поездками?

Вспомнился его насыщенный график, о котором он рассказывал мне буквально пару дней назад, пока мы ехали из лагеря.

- Я приду, Марья. Разумеется, я приду.

Глава 31. Обратного пути все равно нет

Герман

Знакомство с родителями, значит. Ну конечно, я пойду, как я могу не пойти. Но я до сих пор в шоке от того, что это происходит со мной. Не прошло и месяца, как я встретил Машу, а уже знакомство с родителями.

Да, с одной стороны, мое почтение папе – сразу хочет выяснить серьезность моих намерений и пригрозить кулаком. С другой – я вообще не знаю, что надо делать на таких мероприятиях.

Строить из себя максимально хорошего парня? Наговорить громких слов? Нет, это будет лишним, да и Марья не поверит. Она помнит прекрасно, как я не мог даже сразу сказать, будем ли мы встречаться дальше в Краснодаре или нет. И кричать клятвы в вечной любви – точно не наша ситуация.

Правда, никаких советов по поводу знакомства не хочу. Ни от Фила, ни от кого-либо другого. Просто не буду рассказывать пацанам, придержу эту новость в себе.

Вчера мы отлично погуляли с Машей. Не скажу, что у нас была легкая непринужденная беседа, но Тихонова от меня не отворачивалась, не щемилась по углам и по непристойному направлению меня не послала. Я расценил это как успех. Не настолько большой, чтобы позвать ее «в гости», но достаточно крепкий. По крайней мере, она честно рассказала мне, что чувствует, а это важнее всего.

Понимаю, ей сложно. Я могу бесконечно шутить про то, что у нас две ноги и две руки, и мы одинаковые, но сам все понимаю. У меня с детства была компания, заряженная на деньги и успехи, потому что на наш с Линой день рождения батя приглашал своих крутых друзей с их детишками. И когда на праздник всем покупали обычные торты, а стол накрывали из котлеток, пюрешки и салатов, мама не парилась и заказывала еду из ресторанов. Уже тогда.

Я же не виноват, что родился в такой семье, где отец быстро поднялся и не просто поставил на ноги нас с сестрой, а сразу прилепил за спиной золотые крылья. Будем считать, что из всех суперспособностей мне досталась эта – моя семья. А сейчас мне предстоит знакомство с родителями Тихоновой, и это уже интересно.

Встреча с семьей Маши назначена на вторую половину дня, поэтому совершенно спокойно я высыпаюсь, без спешки завтракаю-обедаю, проверяю списки зачисленных в магистратуру, но юрфак не торопится порадовать поступающих. На всякий случай еще смотрю чат с одногруппниками, которые разбегаются по разным вузам после бакалавриата. Лины сегодня нет, мотается где-то по своим делам. Мне это только на руку, ведь никто не спрашивает у меня, куда это я собрался так и рано и в таком приличном виде.