Маша Брежнева – Без тебя я не я (страница 4)
Изобразив свою фирменную ухмылку, Кира отталкивается ногой от стола и немного откатывается назад.
— Мне нужен перерыв, — заявляет она и начинает подъем с места, когда этаж сотрясает крик нашей главной.
— Кира, где отчет?
Рухнув обратно в кресло, брюнетка сначала закрывает лицо руками, потом придвигается к столу и создает видимость напряженной и сосредоточенной работы.
Начальница материализуется за ее спиной и недовольно смотрит в монитор, замечая, очевидно, полупустой документ.
— Меньше трепаться и пить кофе надо, — деловым тоном заявляет «наша дама».
— Я стараюсь, но сложно, правда. А еще у меня новенький под боком, и он стооолько вопросов задает, — она подмигивает мне, всем своим видом показывая, что ее надо прикрыть. Шефиня смотрит в мою сторону, и я, не переставая стучать по клавишам, киваю в подтверждение к словам Киры.
— У тебя полчаса, — сухо сообщает дама. — И вот, держи. От твоих друзей прилетело.
Она передает Кире какой-то конверт и уходит. Та как можно скорее вскрывает подарок и довольно хлопает в ладоши.
— Спонсоры подгон сделали, билеты в театр на премьеру. 19.00 в пятницу… Это сегодня, да? Кто-то хочет сходить со мной? Угощаю!
Она машет билетами над головой, но оказывается, что весь офис уже занят чем-то сегодняшним вечером. Пятница, понимаю их. Был бы дома, тоже не сидел бы без дела.
— Может, ты? — это Кира напоследок обращается ко мне.
— Ну… Я не великий фанат театра.
— Да ладно, культурно просветимся, а потом культурно напьемся в баре за углом, как тебе идея?
— Заметано.
— О, супер, уберу-ка сразу в рюкзак, пока не потеряла вместе с головой, — Кира складывает билеты обратно в конверт и запихивает его в свою сумку. — Правда, я одета черт его знает как, хоть бы пустили.
Тут она наклоняется, заглядывает под стол и радостно орет.
— Что с тобой? — спрашивает тот самый сосед, которого бесили ее перекаты в кресле.
— Лодочки под столом заныкала. Пойду в театр как белый человек.
— Рад за тебя.
А я все это время улыбаюсь.
— И чего ты ржешь?
— Ты мне кое-кого напоминаешь.
— Надеюсь, не какую-нибудь твою бывшую.
Наверное, меня перекашивает при этом слове, но я быстро прихожу в себя и снова натягиваю улыбку на лицо.
— Нет, подругу младшей сестры. Она тоже такой ураган, но похлеще будет. И пожестче.
— Если ты за пожестче, то это не ко мне, — подкатывает глаза и обнимает свой ноут.
— Нет. Все нормально. Я не про «пожестче».
— Ну и супер. А теперь Кира идет делать отчет.
Мы с ней выходим из офиса чуть раньше, чтобы успеть перехватить хоть что-то на ужин и не опаздывать. Кира волшебным образом преображается к вечеру: распускает волосы, красит губы, переобувается в лодочки, найденные в тайнике под столом. Вообще с ней удивительно легко, словно я знаю ее не четыре дня, а десять лет. Порой она кажется мне похожей на Соню, порой — на ее подругу Эрику, но главное — на меня самого.
Нам достаются какие-то крутые билеты от спонсоров, сидим на чудесных местах, кайфуем, очень тихо время от времени переговариваясь.
— Тебе не кажется, что это слишком высокое искусство? — Кира едва сдерживает эмоции. Ей, судя по всему, такое не особо заходит, но «культурное просвещение» же.
Я тоже не скажу, что в диком восторге, но спектакль прикольный. Наверное, Женька бы оценила, это прям в ее стиле.
Отвлекаюсь совсем на чуть-чуть, чтобы окинуть взглядом зал, а когда вновь возвращаю взгляд на сцену, там появляются новые актеры. И за долю секунды в моей голове происходят дикие вспышки, ослепляющие и оглушающие.
Глаза в глаза.
Кажется, она на мгновение забыла свой текст, но быстро опомнилась.
Женька…
Какая же ты красивая, Жень. Еще лучше, чем когда-то была. Такая взрослая, такая привлекательная девушка. Нежная, но страстная, и огонь и лед в одном.
Не разрываем наш зрительный контакт. Она всегда умела говорить со мной одними глазами.
И сейчас. Этот диалог, понятный только нам двоим. Все, что мы говорим про себя друг другу, но понимаем без лишних объяснений.
Она играет, продолжая выполнять свою любимую работу. Блистает на сцене, и я смотрю теперь только на нее, ничего больше не замечая. Волосы. Теперь они не такие ярко-рыжие, как раньше. Она когда-то красилась в яркий цвет, как у моей сестры, а сейчас вернула натуральный, естественный. Русый. И не могу еще раз не сказать про себя, как же сильно она повзрослела за эти два года. Мы знакомы с ней… сколько? Даже не помню. Ее отец был другом моего, они вместе продвигались по службе в МЧС, пока Женькин папа однажды не остался навсегда на спецзадании… Мой батя всегда ценил ту дружбу и старался помочь семье погибшего товарища, и я сталкивался с младшей из семьи Миллеров регулярно. Правда, сначала она мне абсолютно не нравилась, слишком маленький был для любви тогда. А вот в самом конце учебы в школе я вдруг понял, что именно от этой девчонки с ума сойти готов.
Моя первая. Ее первый.
Четыре года зачеркнуть, как лишнюю строчку на бумаге фломастером.
Локоть Киры, который все время соприкасался с моим, вдруг легко подталкивает в бок.
— Ты знаешь ее? — шепотом спрашивает.
— Да, — коротко отвечаю, не в силах повернуться к ней.
— Не знала, что у тебя знакомые актрисы есть.
— Я тебе потом расскажу.
А сейчас хочу еще на нее посмотреть, пока можно. На ту самую, ту невероятную.
До самого финала, до занавеса. Кирюха подталкивает к выходу, а когда мы выходим на улицу, как будто избавляюсь от наваждения. Все как обычно.
Только чувство, будто призрака увидел.
Кира уверенно ведет в бар, как и договаривались. Усаживаемся за маленьким столиком, очень быстро дожидаемся свой заказ, выбираем тост за «просвещение».
— Ну, рассказывай про эту актрису, — тут же просыпается Кира.
— Кир…
— Уж двадцать три года Кир, ты не тормози давай.
— Это бывшая моя.
— Сильно. А почему расстались?
— Она выбрала театр, а не меня.