MaryJuta – В жарких объятиях Дерзкого (страница 9)
Ответом послужило тесное объятие и трущаяся о, всё ещё вздымающуюся грудь парня, разрумянившаяся щёчка строптивицы и тихое: — Люблю.
— Вот здесь придержи, я ключ нужный принесу, — скомандовал мужчина оставляя раскуроченную бмв-шку на попечение, и без того взмыленного, блондина.
Тяжёлые шаркающие шаги сменились давящими скрипами железной двери.
В помещение вошёл мужчина — лет тридцати пяти — и тут же, своей гнетущей аурой и пронзительным взглядом глубоких тёмных глаз, заставил замереть в недобром предвкушении опасности.
Ненадолго задержавшись у самого входа, он медленно обвёл взглядом весь обозреваемый периметр. Затем, не увидев, видимо, желаемый объект, ленивой поступью царя зверей прошёл вглубь помещения. Зацепив взглядом, тесно прижимающуюся друг к другу, парочку — Илью и его железного друга — он просканировал взглядом обоих, пытаясь понять, кто кого удерживает. Приблизившись окончательно, он надменно сощурил глаза, сводя тёмные брови на — расчерченной глубокой складкой — переносице. Зубочистка, торчащая из перекривленного рта, плавно покачивалась, сжимаемая ровными белыми зубами.
— Митрич где? — рявкнул мужчина низким грудным голосом, вынуждая стены вибрировать от властного гонора.
— За ключом пошёл, — промямлил паренёк, нервно сглатывая густую слюну.
Вот кем-кем, а трусливым шпингалетом он себя точно никогда не чувствовал. Но давящее присутствие грозного мужчины, приводило в движение самые потаённые глубины затаившегося сознания.
— Митрич, ты где прячешься? Выходи давай, чертяка! У меня мало времени, — прогремело громогласно и использованная зубочистка, со смачным плевком, полетела под ноги.
Вы же в курсе, как затихает ночной лес, в предвкушении того, как оживут таящиеся в нём пугающие звуки?
Так вот тут тоже самое.
Казалось, каждая грёбаная гайка, ничтожный винтик, втулка, покрышка… — всё замерло в ожидании ответа мастера.
И какого же было удивление Ильи, когда Митрич, словно увидев самого желанного гостя, подался навстречу громиле и, протянув широченную ладонь, самым наиприветливейшим видом принял мужчину.
— Приветствую представителя доблестной службы. С чем пожаловал?
Не меняя выражение лица, но немного смягчив тембр голоса, амбал прохрипел:
— Корзину сцепления глянь. Движок у бэхи выпендривается.
— Шумит?
— Шумит. Звуки какие-то посторонние.
— Ну что, всего вероятнее просели дельфирующие пружины. Сейчас глянем.
— Давай так, Митрич, ты сам посмотри, там подшипник первичного вала в прошлый раз люфтил в посадочном месте. Помнишь?
— Помню конечно.
— Так вот ты проверь, а я позже заеду. У меня дел выше крыши.
— Мог и не говорить. Знаю я твои дела и занятость твою. Под дверью мерс ждёт?
— Ничего-то от тебя не скроешь, — губы мужчины дрогнули в ироничной усмешке. — Ждёт. Я один и меня на всех не хватает.
— Женщины?
— И это тоже. Но в первую очередь работа. Сам знаешь.
— Ладно, дорогой. Загоняй своего красавчика. Попробуем его подлечить.
Спустя несколько минут, бугай закатил свою хвалёную, вылизанную до слепящего блеска, BMW s1000rr.
На фоне той плюгавенькой бэшки, что сейчас делалась для Ильи, эта выглядела королевой против зачуханной Золушки.
Установив пострадавшую на подножку, мужчина сложил пальцы в характерном жесте, мол, позвонишь и, плотно пожав руку, отсалютовал Митричу самыми кончиками пальцев от виска.
И исчез.
Испарился так, словно и не было его. Унося с собой ту самую гнетущую, нависающую словно грозовое небо, ауру всевластия.
И если бы не красно-бело-синяя BMW посреди ангара, создалось бы впечатление вспыхнувшего на миг призрачного миража, растворившегося в тиши ночи.
Даже не отследив приоткрывшийся рот, Илья запоздало и не оборачиваясь промямлил:
— Кто это?
Вроде как и не реагируя на примитивный вопрос, бывалый механик склонился к прогретому до рабочего состояния двигателю и, сосредоточенно прислушиваясь, просипел:
— Алекс. Алекс Романов.
Медленно отмирая, словно выплывая из гипнотического сна, Илья в усмешке вскинул бровь и несмело выдавил:
— А кто он? Похож на самого Бога.
Подобное заявление так развеселило Митрича, что он расшаркался своим хрипучим, прокуренным голосом и закашлявшись протянул:
— Бог? Аха-ха… Да нет. Он скорее наоборот — Дьявол.
— Дьявол? Серьёзный дядька.
— А то, усмехнулся Митрич. — Он опер. В отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Обноновец проще говоря.
— Ого! Тогда понятно. Работка не из лёгких.
— Не работка, малыш, а служба. Да уж. Достаётся парню.
— Вы давно знакомы?
— Достаточно, — на мгновение, мужчина погрузился в свои воспоминания, а затем прошаркал хрипуче: — Помог он мне однажды. Очень помог. Я ему по гроб жизни обязан.
— Понимаю.
— Да нет, сынок, не понимаешь. Если бы не он… — на лицо мужчины легла тень сожаления и ещё неунявшейся ноющей боли. — У меня же дочь строптивица. Такое учудила, что и вспомнить страшно. Да.
Ключ прекратил вращение, а плечи мастера безвольно опустились, расправляя руки вдоль сжавшегося торса.
— Ну да ладно. Не будем ворошить былое. Хороший он человек одним словом. Надёжный. Проверенный. Правда, справедливости ради, надо сказать, что сложный. Очень сложный. К нему так легко не подберёшься. Да и не стоит пробовать. Не подпустит и близко.
— Замкнутый?
— Я бы сказал — осторожный.
— Понятно. Ну конечно, с такой раб… службой, любой будет подстраховываться.
— Да дело не только в службе. Судьба у него не простая. Впрочем, не будем сейчас. Давай глянем, что тут у него, а тогда свои дела продолжим. Поможешь?
— Да без вопросов.
— Ну и где ты ночь болталась?
— Я?.. Я… у Гали была, — промямлила Лиля заикаясь.
— Да что ты? — развела мама руками и наигранно фальшиво пропела: — Надо же. Илья тоже был у неё. Представляешь? Где вы там все поместились? На кухне наверное спала? Не иначе.
— Мам, вот только давай сегодня без нравоучений. Башка и так трещит.
— Башка у неё видите ли трещит! С чего бы это интересно? Куралесили наверняка оба? А? — подпирая бока кулачками, мама, как всегда, пыталась напустить грозности. Выходило у неё так себе.
— Мам, давай я посплю, а завтра с утра мы с тобой поговорим и обсудим всё. Оки? — растягивая вымученную улыбку, девушка с таким напряжением втянула щёки, что казалось рот вот-вот треснет.
— Мне, в отличие от тебя, завтра на работу.
— Ну, значит вечером поговорим.