Марьяна Зун – Мой новогодний герой (страница 21)

— А я и не предлагаю пафосное место, — он слегка поворачивает руль, направляя машину в сторону от главных ворот ВДНХ. — Ты же помнишь, что я ресторатор? — Смотрю на его профиль и киваю. — У меня не один ресторан, есть небольшой ресторанчик неподалёку — камерный, уютный. Там нет дресс-кода, зато есть камин, мягкие диваны и лучший в городе тыквенный суп. Раз мы здесь, хочу похвастаться, что ли. — Мальчишечья улыбка преображает его, у меня перехватывает дыхание. — Идём?

Я колеблюсь всего секунду. В животе приятно урчит при мысли о горячей еде, а перспектива провести ещё немного времени с Михаилом перевешивает все сомнения.

— Ладно, — киваю я. — Только если там, правда, без пафоса.

— Клянусь, — он подмигивает. — Никакого официоза. Только тепло, еда и хороший разговор.

Через десять минут он паркуется у небольшого двухэтажного здания с приглушённой подсветкой и вывеской «У камина» без лишних украшений. Михаил открывает передо мной дверь, пропускает вперёд.

Внутри действительно царит уютная атмосфера: в углу потрескивает камин, столики расставлены так, чтобы гости не мешали друг другу, играет тихая джазовая музыка. Нас встречает администратор — он выпрямляется, увидев Михаила, кивает с улыбкой:

— Добрый вечер, Михаил Дмитриевич. — Администратор видит, что Михаил не один, и всё понимает и произносит: — ваш любимый столик свободен.

Нас провожают к уединённому месту у окна с видом на заснеженный сквер. Михаил помогает мне снять куртку, отодвигает стул.

— Выбирай что хочешь, — говорит он, протягивая меню. — Здесь всё вкусно. Но я всё же посоветую начать с тыквенного супа и брускетт с лососем.

Я пробегаю глазами по меню — блюда и правда звучат очень аппетитно. И оформление простое, без вычурности, как и обещал Михаил.

— Тыквенный суп, — решаюсь я. — И пожалуй, горячий шоколад с корицей.

— Отличный выбор, — Михаил делает заказ официанту, затем поворачивается ко мне. — Ну вот, теперь можно и поговорить спокойно. Расскажи, как ты вообще оказалась на том вечере, где мы познакомились? Я так и не успел спросить.

Ком встал в горле. Я помнила, как Эрнест кричал, что я продажная и шлюха. Всё прекрасное настроение упало в пропасть. А потом я расправила плечи и, глядя в его внимательные глаза, произнесла правду.

— Мне нужны были деньги. Прежде чем сделаешь выводы, выслушай.

— Я весь во внимании, — спокойно говорит Михаил.

Щёки горят, но я решаю всё же рассказать всё.

— Перед Новым годом меня уволили со скандалом. Пришлось вспомнить все приемы самообороны и врезать бывшему боссу по роже и метром ниже за домогательства. А он не смог смириться и уволил меня без положенных бонусов. Взять деньги в долг у сестры я не могла. Их нужно было возвращать. А я без работы. Плюсом ещё мама подкинула проблем, пришлось помочь. Мне предложили сходить на ужин в сопровождении и получить деньги. Никакого интима. Просто ужин. Последствия того ужина ты видел. — Смотрю на свои руки, лежащие на столе. Я готова встать и уйти.

— Посмотри на меня, Оленька. — Теплота его голоса продирает меня насквозь, и, набравшись смелости, смотрю и тут же тону в глубине его пронзительных серых глаз. — Всё позади, забудь.

— Я до сих пор помню, как Эрнест поливал меня грязью. Я вообще очень удивилась, увидев тебя на пороге квартиры сестры. Была уверена, что мы больше никогда не увидимся.

— Ну, я считаю себя умным мужиком, и такую девушку нельзя было упускать.

— Какую?

— Красивую, смелую и яркую. Которая не побоялась постоять за свою честь. Я напряг службу безопасности, и они нашли тебя по фото. Мне ещё повезло, что ты очень похожа на сестру.

— Ты меня искал…

— Да, желание же ты мне задолжала.

— Я вроде его выполнила.

— Верно.

— Мы в расчете. — что я несу?

— Но отпускать я тебя не хочу. Вчера я озвучил свои планы.

Еле сдержала язык за зубами. Так и хотелось кричать, не отпускай. Но навязываться я не могу. Спас меня официант.

Глава 28

Официант приносит наш заказ — тарелки дымятся, запах тыквы с имбирём и свежей выпечки наполняет пространство. Я делаю глоток горячего шоколада — он идеально согревает, расслабляет.

— Ммм, это божественно, — признаюсь я, пробуя суп. — Ты был прав.

— Рад, что тебе нравится, — Михаил смотрит на меня с тёплой улыбкой. — Знаешь, я давно не проводил Новый год так… по-настоящему. Обычно какие-то деловые ужины, тосты, обязательства. А сегодня — лёд, смех, ветер в лицо… И это было здорово. Спасибо, что согласилась поехать.

Я чувствую, как внутри разливается тепло — не только от еды и камина, но и от его слов.

— И тебе спасибо, — тихо отвечаю я. — Это действительно был волшебный день.

Мы продолжаем ужинать, разговариваем — о детстве, о любимых фильмах, о путешествиях. Время течёт незаметно, а ощущение, что мы знаем друг друга гораздо дольше, становится всё сильнее.

Когда мы выходим на улицу, снег начинает идти крупными хлопьями. Михаил накидывает капюшон мне на голову, прикрывает от ветра:

— Едем домой? Или ещё погуляем?

Я смотрю на падающие снежинки, на его лицо, освещённое фонарём, и улыбаюсь:

— Давай ещё немного погуляем. Пока снег идёт…

Мы идём по заснеженной аллее, снежинки кружатся вокруг, оседают на волосах и ресницах. Михаил снова поправляет капюшон на моей голове, его пальцы случайно касаются щеки — от этого лёгкого прикосновения по коже бегут мурашки.

— Смотри, — он указывает вперёд, — сколько снега на лавочке. Идеальный запас для снежков!

Я смеюсь:

— Ты что, предлагаешь устроить баталию?

— А почему бы и нет? — он уже лепит первый снежок, ловко скатывает его в плотный шар. — Только предупреждаю: я чемпион двора по снежным боям с восьми лет.

— Да ну? — я начинаю лихорадочно лепить свой снаряд. — Посмотрим, что ты скажешь через минуту!

Первый снежок летит в мою сторону — я успеваю увернуться, но второй попадает точно в плечо.

— Ай! — смеюсь я. — Нечестно ты начал первым!

— В войне и любви всё честно, — подмигивает он и тут же получает снежком в грудь.

Начинается настоящая снежная битва. Я прыгаю за дерево, леплю сразу три снежка и выскакиваю с «засадой». Михаил пытается увернуться, но один снаряд всё же попадает ему за шиворот.

— Ах так⁈ — он делает вид, что возмущён, и бросается в атаку.

Мы бежим по аллее, прячемся за деревьями, забрасываем друг друга снежками. Я хохочу так, что слёзы выступают на глазах, щёки горят от мороза и смеха. Михаил ловко настигает меня у фонарного столба, хватает за руку:

— Попалась!

— Сдаюсь, сдаюсь! — я поднимаю руки. — Ты победил!

Он медленно подходит ближе. Снежинки падают на его ресницы, волосы чуть припорошены снегом. В свете фонаря его глаза кажутся особенно тёмными и глубокими.

— Знаешь, — тихо говорит он, — ты сейчас такая… настоящая. Смеёшься, бегаешь, кидаешься снежками… И это невероятно красиво.

Я замолкаю, вдруг осознавая, как близко мы стоим друг к другу. Его дыхание касается моего лица, в груди всё сжимается от волнения.

Михаил медленно поднимает руку и стирает снежинку с моей щеки. Его пальцы чуть дрожат, но движение такое нежное, что у меня перехватывает дыхание.

— Можно? — шепчет он, глядя мне в глаза.

Я не отвечаю словами — просто киваю, и в этот момент он наклоняется ко мне.

Поцелуй начинается мягко, почти невесомо — как первая снежинка, упавшая на ладонь. Его губы тёплые, чуть шершавые от мороза, они касаются моих осторожно, будто спрашивают: «Можно дальше?»

Я отвечаю: сначала робко, потом смелее. Обхватываю его за плечи, прижимаюсь ближе. Михаил обнимает меня крепче, притягивает к себе, и поцелуй становится глубже, страстнее. Всё вокруг исчезает: снег, фонари, шум города — остаётся только ощущение его рук на моей спине, его дыхание, его губы, которые теперь целуют меня с такой нежностью и силой одновременно, что колени подкашиваются.

Он чуть отстраняется, лбом упирается в мой лоб. Мы оба тяжело дышим, наши носы чуть касаются друг друга.

— Я хотел сделать это ещё там, на катке, — хрипловато признаётся он.

— Почему не сделал? — шепчу я, проводя пальцами по его щеке.