Марьяна Сурикова – Сердце Стужи (СИ) (страница 65)
Не прогадал.
Сферу подхватило и закружило снежное мерцание и перенесло по ту сторону, плавно опустив в руки ледяного мага.
— Хороший гостинец. Даже помню, для чего служит. И все же одряхлел ты, наставник, такие древности при себе таскаешь. Никто уж не пользуется.
— А то! Как пользоваться, когда камушков почти не осталось?
Бывший ученик подкинул шарик на ладони, а после закрутил на кончике пальца, снова подкинул и поймал у самой земли, когда Акила чуть было не выругался на этого паршивца.
— Давай спрашивай. На что меня проверять явился?
— С простого, что ли, начнем? Вот жену твою Азарией звали, верно?
— Совсем уж просто, Акила. А посложнее придумать?
— Так коли просто, мог бы сразу ответить, а ты темнишь. Неужто имя подзабыл?
Сфера осталась в одной руке, а другой лорд вновь бросил в реку камушек. Он долетел до ледяного края, отскочил от него и прыгнул в воду.
«Так и до меня добросит», — хмыкнул Акила, оценив немаленький размер камушка.
— О жене я все помню, старый медведь. Вплоть до ее клятвы, что во время обряда давала.
Сфера тут же полыхнула лазурным, а Акила мысленно потер руки — сейчас и проверим.
— Неужто слово в слово? Она же тогда, кажется, не ритуальные слова произносила, сама для тебя клятву придумала.
— Хоть сейчас повторю. — Лорд склонил голову, и снежные пряди упали на лицо, скрывая свечение глаз.
— А и повтори. Помнится, тогда меня сильно растрогало. Только подзабыл за давностью лет, было там что-то про жизнь и время.
Лорд заговорил негромко, но до Акилы доносилось каждое слово. И чародей слушал внимательно, пытаясь распознать обман, а слышал, точно наяву, торжественный голос красивой милой девушки, видел счастливые глаза Азарии и тонкие пальцы, что, дрогнув, легли на локоть жениха, которому шептала она слова клятвы:
Бренн замолчал надолго, и Акила хранил молчание, разглядывая лазурную сферу.
— Вот как так, да, — выговорил он наконец, — что-то про время и возвращение.
— И куда клонишь, медведище?
— Что это я медведище?
— По чувствам топчешься косолапьем своим.
— Ха! У тебя и чувства? Давно уж сердце льдом обросло.
— Память не обросла.
Сфера вновь полыхнула лазурным.
Красивые переливы. И ведь как четко и правильно реагирует. Тут и подкопаться не к чему.
— И хорошо, что не обросла, ведь я это не просто так веду.
— Ну и?
— А ты Стуже предан?
— Преданнее меня нет никого у богини.
И лазурное сияние не дало соврать.
— Тоже верно. Однако мне какая мысль в голову пришла? Вот камушки правды, они особенные, только на вашей стороне добывались в те далекие годы. Никакая магия их не брала, невозможно было на них повлиять даже сильнейшему чародею или магу. А стало быть, не соврала сфера тогдашнему князю. Ты взаправду о власти возмечтал и покуситься надумал. Сам на свою голову и на родных беду навлек. Так за что мстил потом? Отчего ради мести на верную смерть решился, согласившись огонь на лед променять?
Снежный лорд усмехнулся, хотя этой усмешки Акила, конечно, не видел.
— Долго ты ждал, чтобы этот вопрос мне задать. А тогда, помню, сразу с мечом кинулся, без лишних слов.
— Да вот кинулся, что поделать, слабость у меня такая была — иным способом не привечать воинов, надумавших у любимых учеников жизнь отобрать. Что же теперь, столько лет спустя, правду скажешь? Позарился на силу и власть? Мало стало правой рукой военачальника служить?
— Иначе было, — отрезал Бренн, а сфера засветилась пурпурным.
— Иначе так иначе, — вздохнул Акила. — Теперь значения не имеет. Кто же нынче осудит? Из живых нас трое осталось. А про Азарию я потому речь завел, что коли власть тебе все застила, значит, такой женщины ты не заслужил. Как она тебя любила, никто и никогда не смог бы полюбить.
— Я не заслужил, я и потерял, судьба справедлива, не так ли, наставник? — Он снова подкинул в ладони лазурную сферу и поднялся на ноги. Акила тоже встал. В молчании смерили друг друга взглядами по обе стороны границы. И кто бы объяснил старому медведю, отчего так заныло в груди давно очерствевшее сердце.
— Прощай, снежный щенок. Не думаю, что свидимся снова.
— И тебе долгих лет жизни, Акила. За гостинец спасибо.
— Все же решил прихватить?
— Возьму, вдруг пригодится какой заговор раскрыть.
— Ну-ну, — пробормотал Акила, видя, как ледяной лорд исчезает в пространстве, словно его и не было.
Глава 21
О СРАЖЕНИИ
Непривычно сосредоточенная и серьезная Ярка туго затягивала ремешки доспехов. Мне тоже говорить не особо хотелось. Сперва изучала одежду удивительную, после принялась облачаться. О чем тут шибко болтать, когда к вечеру доведется встретиться со снежной стороной у широкого озера. Пока же все чародеи боеспособные собирались близ резиденции огненного лорда.
— Шнуровку под лифом туже затяни, — бросив взгляд на меня, посоветовала Ярмила.
— Зачем здесь такой лиф? Всю верхнюю часть груди оголяет. Не доспехи, а нечто такое, к чему и слов не подобрать.
— Вот именно, — не стала спорить чародейка, — не доспехи, оружие. Сперва грудью противника отвлечешь, а после добьешь его копьем огненным.
— Не отвлеку, а привлеку. Как раз сюда снежочком жалящим запустить ничто не мешает.
— Кажется только. Ты еще воротник не надела.
Ярка указала на прозрачную пластину, и правда воротник напомнившую.
— Вот этим шея и грудь защищаются, а обзору не мешает. Огненный хрусталь называется и добывается в Огненных горах. К пламени и снежной магии устойчив. Доспехи наши, Весса, из такого материала изготавливаются, что запросто снежные их не пробьют. Зато и у ледяных жароустойчивый лед на пластинах. Они тоже неплохо на битву снаряжаются.
— Пластины, не кольчуги?
— С чародеями сражаются в специальных доспехах, а про кольчуги не знаю, может, они для иного случая.
«Для великанов, например», — дополнила я про себя и принялась рассматривать наряд в зеркале. Убойные доспехи, явно на магов-мужчин рассчитаны. Тут иных отвлекающих маневров не нужно. Летящая юбка с разрезами до пояса поверх узких штанов. А те заправлялись аккурат в высокие сапоги выше колена. Кожа замысловатая из плотно пригнанных друг к дружке чешуек. Верх же и вовсе сказка, кафтан — не кафтан, а до середины бедра доходил, приталенный, аккуратненько по фигурке сидел и тоже будто из чешуи целиком состоял, а нарукавники — те из цельного блестящего металла, натягивались по самый локоть. Высокий воротник на груди и прикрывал, и глазу радоваться дозволял, природной красоты не скрывая и защищая попутно шею. То ли любуйся, то ли убивай, самому решать. Чародейки-то все у Зория словно на подбор, стройные да тренированные. А кто потуже шнуровку затянул, у тех грудь еще убойнее смотрелась.
— Зорий доспехи придумывал?
Приметила уже, что больно огненный лорд все красивое любил.