Марьяна Сурикова – Сердце Стужи (СИ) (страница 56)

В ту ночь впервые не сработала охранка.

Богиня стояла у высокого хрустального окна и недовольно постукивала синей туфелькой по ледяному полу.

Ей доложили, что и правда не так давно повезло Зорию обзавестись еще одной чародейкой, только он быстро девчонку подальше услал. Видать, знатно Бренн огненного разозлил. Умел ее лорд тонко насмехаться. Вот уж в чем ему равных не было. Закусило Зория издевательское подношение, а еще хуже способ, которым оно было сделано. Одно беспокоило богиню — откуда девчонка взялась.

Верные слуги Стужи уж летели по северной стороне, разыскивая огненный след. При описании чародейки лишь возраст не совпадал, молода она была слишком. Та, другая, тоже едва переступила черту в четверть века, когда ее судьба круто изменилась, но то и случилось четверть века назад. Ведь не заснула же она волшебным сном, пробудившись теперь? Тот сон, который ждал чародейку, был вовсе беспробудным.

Стужа прошлась вдоль окна, глядя на хмурое небо. Тучи наливались свинцом и грозили разразиться холодным ливнем, возможно, даже градом, отвечая на недовольство богини. Ей требовалось убедиться во всем самой, и девчонка нужна была как можно скорее.

Луна светила ярко, но в укромном уголке у самого берега, окруженном камышами, ее свет рассеивался, попадая в листву низко склонившихся к воде ив. Мой напарник дежурил неподалеку и обещал предупредить, если приметит патруль. Сегодня заканчивалась наша смена на отведенном участке, а дальше мы менялись на определенный срок с чародеями, прежде несшими дневную вахту.

Ночь, как назло, выдалась душной настолько, что воротник формы сдавливал горло и не давал вдохнуть. Вив первый предложил искупаться и показал укромное местечко, где можно было всласть поплескаться.

Аккуратно сложив форму на берег, я вошла в неизменно теплую воду. Подняла руки и заколола повыше волосы ледяной заколкой, чтобы кудри не намокли и после не промочили до талии тонкую ткань рубашки. Теплая вода не столько освежала, сколько утоляла душную усталость.

В этом уголке она доходила до середины икр, а мне хотелось поплавать, чтобы размять затекшие плечи. Оглянувшись по сторонам, позволила себе пройти немного вперед, выбравшись из зарослей камыша на более глубокое место. Здесь вода оказалась ниже бедер, не искупаться, так хоть смыть с тела грязь и липкий пот. С наслаждением принялась тереть кожу руками, когда ветки ивы над головой качнулись под дуновением, подобным протяжному вздоху северного ветра. По телу побежали мурашки, вода показалась вдруг холоднее, чем прежде, а я скрестила на груди руки и вновь огляделась. Чародейский берег закрывали от меня ветки и камыш, а вот освещенный луной противоположный край виднелся отчетливо. Пригляделась, но пусто оказалось на той стороне.

Повернулась спиной и продолжила освежаться, ведь за этим я сюда пришла. Что ж теперь, вздрагивать всякий раз, как с иной стороны холодом повеет? Чувство глупое незримого присутствия, взгляда чужого и прикосновений неощутимых преследовало меня с той самой ночи с войдом. Он всегда рядом был, во сне или наяву. Понимала, конечно, что вздор, что разум не сумел с ударом справиться, не смирился с новым одиночеством, но уповала все же, что со временем уйдет снежный облик из снов и из дум. Смогу вычеркнуть его и оставить в прошлом, как Он сумел.

Провела ладонями по плечам и груди, стряхивая капли, и пошла на берег, чтобы одеться, а после плыть на лодке к Эрхану. Волк скоро должен был прийти. Придется нам с ним проститься сегодня. Объясню, что днем опасно к границе выходить, пускай следующих ночных дежурств дожидается или, может, вовсе уходит, возвращается к крепости и помогает лорду новых учеников тренировать.

Прохладный ветерок погладил ласково по коже: от бедер до живота и шеи, — словно опять коснулся кто невидимый, обнял за плечи, и я замерла, прикрыв глаза, но мираж тут же рассеялся. Поторопилась тогда скрыться в зарослях, спасаясь от жаркого томления познавшего удовольствие тела, от всколыхнувшейся в душе тоски, гоня прочь желания огненной натуры. Споро оделась и направилась к ожидавшему неподалеку Виву, а напарник уж вытащил из кустов припрятанную там лодку.

— Знаешь, я наших дневных дежурств будто благословения жду. Надоело дергаться каждый раз, когда ты отплываешь. Все боюсь, как бы патруль не нагрянул. Мало того, что тебя у границы увидят, так еще волка приметят с той стороны. А мерзавцы ледяные не угомонятся никак. Не работает больше охранка, зачем волка дальше подсылать? Нет же, понравилось играть на нервах. Если наши явятся, что объяснить им сможем?

Я и сама не представляла, а потому поскорее прыгнула в лодку, и напарник оттолкнул ее от берега.

Эрхан задерживался в этот раз, луна уж миновала центр небосвода и покатилась круглым яблоком дальше, а волк все не шел. И ведь каждый вечер являлся со своей щеткой, а я просила не приходить больше, теперь же тревожилась и вглядывалась в темный лес, надеясь заметить среди стволов искристую шкуру. Случилось, может, что? Или лорд приметил, как вожак каждую ночь по тайной тропке к границе бегает? Наказал ему больше не приходить?

Грустно вдруг сделалось, хоть и собиралась сама проститься с волчиком сегодня.

— Весса! — донеслось с берега.

Я обернулась. Вив махал рукой, пытаясь о чем-то предупредить. Неужто патруль? Плыть обратно нужно, а Эрхана все нет. Вдруг сейчас как раз и придет? Не увидит меня здесь и потопает через границу, а там его схватят.

Глава 18

О БОЖЕСТВЕННЫХ ЗАТЕЯХ

— Пора, мой друг, — лорд одернул рукав рубашки, закрывая гаснущие на коже одиннадцать кругов, — пришло мое время охотиться за добычей.

Эрхан встал поперек дороги, перегородив тропу и низко опустив голову.

— Ты ей этим не поможешь, — безжалостно сказал войд. Волк заскулил, а потом скакнул назад и снова вперед, топорща на загривке шерсть, и вдруг взвыл, припав на переднюю лапу. В нее врезался острый шип плетущегося по земле иглоголова.

Бренн присел на корточки, вынул длинную иглу из лапы и приморозил ранку.

— Ты можешь проститься, я дам на это время. Ступай первым, а я позже за ней приду.

Привстала на коленях, до боли в глазах вглядываясь в сумрак на той стороне, а после увидела его. Трусил волчик прежней дорогой, лишь слегка прихрамывал.

— Уйди, уйди, — замахала ему, а вожак замедлил бег.

— Назад, Эрхан, назад. Спрячься!

Оглянулась вновь на берег, патруля еще не было видно.

— Р-р-р, — послышалось ворчание, а Эрхан, которому следовало в лес бежать, ступал уже по льду.

— Стой же ты!

Он остановился.

— Туда, туда иди, — махнула в сторону леса, а волк вновь сделал шаг ко мне.

— Ах, упрямый какой! Беги обратно, понял?

Он снова шагнул.

— Поди ты прочь и не являйся сюда больше! Ну?

Волк недоумевающе качнул головой, выронил из пасти щетку и, быстро доскакав до ледяного края, ткнулся мордой в мою ладонь, а я попыталась оттолкнуть, уперев руки в широкий лоб.

— Уйди! Не буду тебя больше причесывать, не являйся сюда.

Толкнула со всей силы, и лодку тут же качнуло. Я охнула, перевалившись через борт, а течение мигом подхватило и поволокло меня под лед. Эрхан успел поймать у самой кромки.

Зверь потянул меня на твердь, удерживая за шкирку, точно котенка, и вытащил на берег. Только это был чужой берег.

В момент, когда я очутилась на ледяном краю, все всколыхнулось кругом. Раскрошилась тишина под тревожной трелью охранки, и я от ужаса дыхание затаила. Повернула голову, видя, как на чародейский берег выбегает патруль. Вив застыл на одном месте и, наверное, схватился сейчас за голову, а надо мной склонилась чья-то тень. Покрылась ледяной корочкой мокрая одежда, озноб пробрал до кончиков пальцев.

— Здравствуй, чародейка. Не сидится на том берегу?

Улыбка на губах знакомая, насмешливая и холодная. Плащ, мерцающий на спине, и руки, крепко взявшие за плечи и вздернувшие меня с мерзлой земли на ноги.

— С-соскуч-чился, л-лорд, — отбивая ритм зубами и тщетно силясь добавить хоть чуточку издевки к словам, проговорила в ответ, — л-лично явился?

Огонь потек к губам, лицу и обожженной холодом коже, согревая.

— Сил нет, как соскучился.

Настиг ведь, скрылся за пеленой, а я заметить не успела. А может, и Эрхана он все это время закрывал, дозволяя бегать ко мне, а сам наблюдал? Зачем только?

Широкие ладони сжались крепче, а в моей голове пронеслось стремительно, что если смогу оттолкнуть, то успею кувыркнуться с края и оказаться на своей стороне.

Я ударила без предупреждения, не поднимая рук. Они не дрогнули даже и не обозначили направление удара, но огонь устремился к широкой груди. Лорд отшатнулся, инстинктивно закрываясь от меня, а я оттолкнулась ногами и упала спиной назад.

Не коснулась воды. Не успела. Пересечь границу не хватило лишь сотой доли секунды.

Поймал за летящую в воздухе руку, рванул на себя.

Он прикрыл на миг глаза, когда шелковистый локон хлестнул по лицу, вдохнул глубоко и крепче перехватил поперек груди забившуюся кошку. Сжал сильнее и на один удар сердца позволил себе замереть вот так, а после резко утянул чародейку в снежный провал.

Она билась и сопротивлялась так отчаянно, словно предчувствовала, куда лежит их путь. Даже на пороге ледяного дворца не перестала изворачиваться, и он вынужден был заломить ей руки за спину и стянуть крепкой веревкой, а еще одну петлю накинуть на тонкую шею. Чародейка оказалась вдруг связана тем хитроумным способом, когда даже головой невозможно качнуть, не то что подскочить и ударить в подбородок лорда, ведущего ее сквозь ледяные палаты. Форма просохла от мечущегося под кожей огня, волосы растрепались, а маг провел ладонью по своей щеке, убирая следы от глубоких царапин. Они покрылись белой корочкой, и Бренн опустил взгляд на кудрявую голову насмерть перепуганной девушки. Весна пыталась смотреть по сторонам, но мешала веревка, и она шла, оступаясь на гладком полу, и не падала лишь благодаря твердой руке ледяного мага.