Марьяна Сурикова – Сердце Стужи (СИ) (страница 46)

Я сжалась сильнее, заметив, что, пока наблюдала, Бренн полностью оделся и небрежно в сторону отбросил попавшийся под руку пояс. Мой пояс от порванного платья.

Не понимала, что же такое случилось, раз не вижу в нем отклика и намека хоть малого на минувшую ночь. Он и подошел так, как мог подойти ко мне прежде: ровным твердым шагом — и протянул руку. Не сразу заметила, что в ней войд туфли держал белые, изящные и дорогие, под стать платью.

Беззвучно выполняя молчаливые его приказы, поднялась с лавки, обулась, а туфли впору пришлись, будто нарочно подбирал. После скрестила на груди руки, закрываясь от того, что ждало с иной стороны молчаливого нашего общения. Купец так и маячил перед глазами, хоть я отчаянно пыталась этот образ вовсе изгнать. Но крепко он в память врезался.

— Идем. — Широкая ладонь легла на поясницу, привлекла ближе к его телу, хоть мог бы без того обойтись, а я могла бы оттолкнуть, но… Быстро сменяя друг друга, завертелся бессмысленный калейдоскоп событий.

Взметнулся снег, мерцающая дымка, а после столь дикий вой, что я зажала уши. Крики, человеческие и очень возмущенные, затем резкая и неожиданная тишина.

Я огляделась и не поверила своим глазам. Вместо снежных просторов яркая зелень неведомых мне растений и пестрая россыпь всевозможных цветов. Жар в колеблющемся воздухе и фигуры нескольких мужчин, не более семи человек, застывших неподалеку от нас. Все загорелые, поджарые, в форме цвета светлого летнего неба, с высоко поднятыми ладонями, на которых плясали языки пламени.

— Лорд? — От этой группы отделился самый высокий и на вид вроде как главный среди остальных мужчина. Не опуская рук, недоверчиво смотрел на нас, борясь с желанием протереть глаза. — Ледяной лорд! Т-ты вконец обнаглел?

Он даже запнулся на середине фразы, и эта запинка точно не от страха случилась, но от безграничного его возмущения.

— Как так мимо границы сюда? Это вообще как… За какой тьмой ледяной тебя занесло на нашу территорию, зараза ты снежная? Вовсе страх потерял? Мы вот сейчас тебя прикончим и правы будем.

— Жаркая встреча, Зорий, как всегда.

Даже не видя стоявшего за спиной войда, я чувствовала — издевается.

— Так и думал, что приду, а мне здесь рады. Только вот остаться не могу, извини. — И, внимания не обращая на лицо этого Зория, на котором яснее ясного проступило — держи карман шире, что уйдешь, — продолжил: — Я лишь затем заглянул, чтобы вашу потерю вернуть. Видишь, чародейка у меня? Заблудилась в снежных землях. Принимай обратно.

Если я прежде мало что понимала в происходящем, то теперь вовсе растерялась. Едва не принялась искать взглядом ту самую потерявшуюся чародейку.

— Не понял? — Не одна я смутилась.

— Чародейку, говорю, нашел, — хмыкнул войд.

Тут я вывернулась из его рук, расслабленно лежавших на моих плечах, и обернулась. Недоверчиво, непонимающе глядя на него, а он опустил голову. На губах играла все та же усмешка, глаза пустыми и бездушными казались из-за сверкавшего в них холодного льда. А губы выдохнули одно слово, короткое, но острое-острое, хуже кинжала, который проще было вогнать мне между лопаток, хуже бритвы, которой мог резануть по горлу. Он с усмешкой сказал: «Дарю», — глядя прямо в глаза, и отступил, разводя в стороны ладони, будто сдавался на милость не понимавших ничего чародеев.

А после резко дохнуло холодом, ветер швырнул нам в глаза колючего снега, и войд исчез. Ушел, оставив меня здесь, среди незнакомых и странных магов, посреди окруженной зеленью лужайки, бросив одну и подарив вон тому огненному волшебнику.

Глава 15

О ВОЗМЕЗДИИ

Однажды, стоя у ворот и наблюдая, как я подъезжаю к ним верхом на Эрхане, Сизар насмешливо и в то же время чуть обиженно произнес: «Даже чародейке разрешает кататься, а я уже столько времени прошу подарить мне волка из стаи, а он ни в какую».

— Что? — спросила тогда, спрыгнув на землю и улыбаясь недовольству снежного князя, которое выглядело не злым, не тяжелым, а таким разочарованно-детским, что серьезно к нему отнестись не выходило.

— Заявляет, будто они не вещи, чтобы он их дарил.

Сейчас тот давний разговор в памяти всплыл, пока я стояла неподвижно, глядя на место, откуда Он исчез. Смотрела и смотрела, ждала, кажется, что вернется. Мышцы одеревенели, я не умела двинуться, а дышалось совсем тяжело.

Слова все крутились в голове, отравляли меня безжалостным своим смыслом, потихоньку разливаясь ядом по всему телу, расходясь волнами от все сильнее нывшего сердца. «Дарю», — стучало громче и громче в голове.

Взяв плату, не стал терять время, не позволил даже проститься с теми, кто стал дорог в крепости. За порог вышвырнул, как вещь. Не заслужила от него и человеческой фразы на прощанье…

А позади, врываясь в мою глухоту, больно калеча неподвижность онемевшей души, раздавался чужой голос. Только благодаря его звучанию я понимала, все происходит наяву. Разозленный чародей кричал столь громко, что даже я могла его слышать.

— Остолопы, бестолочи! Как вы дали ему уйти? Что за недоумки вокруг? Сам ледяной лорд явился перед вашим носом, а потом спокойно себе ушел! На кой я вас, идиотов, содержу? Зачем мне на службе такие бездари, если каждая снежная сволочь в любой момент может вломиться сюда, в сосредоточие чародейской силы, притащив с собой, что пожелает, а потом уйти!

В эту минуту, устав орать на собственных подчиненных, стоявших, повинно опустив головы и не смевших возразить и словом, он обернулся ко мне, и в спину прилетело:

— А кого он, кстати, там притащил? Эй ты! Кто такая? Что делала на территории снежных? Отвечай!

Короткий и властный приказ, и я должна отвечать, но кому? Ему? Злому магу, чей голый череп сверкал от ярости ярче, чем могло осветить его встававшее над горизонтом солнце. Чародейский огонь, вызванный смесью эмоций от злости и отчаяния, от безысходности до невыразимой огненной ярости.

Столь понятные мне сейчас чувства.

Я сдерживалась из последних сил, я не могла усмирить пламя. Оно прокатилось по коже ярким свечением. Дар вновь причинял боль, жег мое сердце и внутренности, он срывался с пальцев, сыпался искрами с кончиков волос.

— Немая? Слух потеряла? Отвечай, когда к тебе обращается лорд!

Я обернулась только потому, что было уже невыносимо смотреть в одну точку, а тело обрело подвижность, позволив отреагировать на этот раздражающе высокий голос.

— Лорд! — вдруг сдавленно крикнул кто-то из чародеев, а для меня все вокруг окрасилось в ярко-алые цвета пламени.

На чужой призыв огненный лорд не обратил внимания. Он смотрел на подкинутый подарок озлобленно и презрительно. Злость не трогала, а вот презрение хлестнуло наотмашь, добило и без того острым чувством нового унижения. Наверное, Зорий желал погасить мой огонь, его этот всплеск не пугал ни капли. Он был лордом, а значит, по силе равным владыке Снежных земель. Небрежно махнув ладонью, чародей нарисовал в воздухе знак, направив ко мне волну силы. Она была способна охладить меня, будто ведро ледяной воды, пусть болезненно, зато мгновенно сумела бы стереть всплеск разом, если…

Если бы я не закрылась. Любые чувства могли владеть мной в этот момент, любые ощущения могли затмевать разум, и я даже не думала, что делаю, когда отразила эту волну.

Когда-то тот, кого называла наставником, учил, что, если сила превосходит твою и нет возможности сопротивляться, нужно всего лишь стать зеркалом и отразить то, что заведомо сильнее тебя.

Я не размышляла сейчас, просто действовала. Чистая сила, чистый всплеск и одни инстинкты. Отзеркалила и ударила в ответ.

Они все удивились, когда лорд покачнулся. И взгляд его не описать никакими словами. Возможно, давно уже никто не смел перечить воле лучшего, не решался использовать огонь против сильнейшего, его собственный огонь.

Внезапность моего удара позволила зацепить плечо Зория, но и он не был бы главным среди лучших, не среагируй в последний момент. Удар пришелся не наотмашь. Искривился, зацепил плечо по косой и оставил после себя красную полосу, однако тишина вокруг стала тяжелой.

Маг поднял ладонь, каменея лицом, и тогда по этому сигналу чародеи вскинули руки, направив в мою сторону. Как же не проучить за дерзость, когда столь нагло калечат на глазах у всех. Ледяной лорд мог рассмеяться, вскользь взглянуть на свою рану и даже похвалить, но Зорий был из другого теста. Может, по этой причине ощущалось в отношении к нему не столько уважение, доходящее порой до обожания, сколько раболепие.

Когда-то я плакала от боли, слыша безжалостное «Снова!».

«Уворачивайся! Бей! Поднимайся!» — звучало опять и опять.

«Отражай!»

Сейчас я вновь оказалась словно в снежном поле, один на один с мучителем, который учил реагировать быстрее, чем успевала подумать. Он не позволял выкрасть у времени хоть малую толику, чтобы оценить, продумать варианты, прикинуть свои действия. С первой тренировки, когда мой страх стал путеводной нитью бесконечного бега через заснеженный лес, наставник учил действовать на инстинктах. Они всегда быстрее любой мысли.

Упасть раньше, чем настигнет боль, откатиться от столкнувшихся крест-накрест ударов. Вскинуть ладони, формируя целый ряд эфемерных отражений, как солнечное колеблющееся зеркало. Отразить, направить против тех магов и услышать вскрики, удивленные и болезненные. Они думали, я не повторюсь? Или что не отвечу так быстро? Как же реагировать иначе, когда чувства выгорели и осталось желание выжить? Словно на тренировке, но только в реальной жизни.