Марьяна Сурикова – Сердце Стужи (СИ) (страница 18)

Чтоб тебе так побегать.

— Теперь можно и за иные тренировки браться, если не передумала вдруг магическую науку постигать.

Я промычала в ответ невразумительно, а он знай себе насмехается.

— Точно не хочешь домой? Могу перенести. Вдруг сил не хватит обучение продолжать?

Уперлась я ладонью в снег, оттолкнулась и села. Потом кое-как на подрагивающие ноги поднялась, лишь на пару минут задержала ладони на коленях, полусогнувшись постояла, совсем дыхание восстановила и смогла ответить:

— Зачем сразу домой? Показывай, что еще интересного придумал.

Усмехнулся, глаза сверкнули искрами морозными, нечеловеческим светом зажглись: «Сама пожелала».

К крепости я подъезжала на спине снежного волка. Того самого, который Сердцу Стужи помогать вызвался. Эрхан. Это имя у меня в груди хрипело, а больше иных звуков из нее вырваться не могло. А еще я не гордо так верхом восседала, а свесилась поперек спины, ноги с одной стороны, а руки с другой болтались. У ворот же меня вовсе наземь стряхнули.

— Допек чародейку. — Я по голосу сразу Сизара узнала, потом ощутила, как снежный князь меня с земли подхватил покрепче и в полушубок, еще в лесу оброненный и ниоткуда вновь взявшийся, укутал и к груди прижал. — Волчара и есть. — Он фыркнул. — Что так сразу с головой в науку погружаешь? Наши мальчишки с месяц одну разминку осваивали, прежде чем научились с брусьев наземь не соскальзывать, на препятствия с размаху не налетать.

Я думала, войд не ответит, конечно. Ему ли перед князьями отчитываться. А Сизар с Севреном вдвоем за ворота вышли, остальные же пока моего плачевного состояния не увидали.

— Она по жизни ученая препятствия обходить, а времени мало. Не хватит его, чтоб науку на части делить, — отозвался вдруг Сердце Стужи. — Сколько успеет, столько возьмет, сколько сможет, столько и усвоит. Если телом своим не владеть, магией научишься ли?

Чем-чем, а телом я сейчас совсем не владела. Не помню, когда его чувствовать перестала. Может, после того, как поднялась на ноги и обнаружила себя не в поле, а на льдине посреди широкой холодной реки. И пришлось скакать зайцем, оскальзываясь, отталкиваясь и прыгая, а все равно не удержалась, соскользнула в реку и снова оказалась на твердом насте.

«Пока до берега не дойдешь, не засчитаю. Снова».

И это «снова» сейчас в моей голове крутилось. Перед глазами ущелья стояли, скалы обледенелые с выступами и выемками, за которые хваталась, стараясь на отвесной стене удержаться, и с которых не раз и не два вниз срывалась, падала в пропасть, а погружалась в снег.

«Снова».

Все то время, пока повторялись испытания, кажется, до бесконечности, я очень удивлялась, сколько мое тело еще выдержать сможет. Но каждый раз забывалось, что это лишь урок. По ощущениям, все вживую было и по-настоящему. А когда бежишь, летишь, прыгаешь, уворачиваешься или распластываешься вплотную к промозглой стене, нащупывая ногой опору, спасая собственную жизнь, думать не успеваешь, правда ли переломаются кости, если сорвешься, правда ли захлебнешься в ледяной реке и камнем на дно пойдешь. Инстинкты несут вперед, ведь выжить любому охота, и это сильнее всех прочих наук, которые можно и по книгам прочесть, и на словах объяснить. Боги знают, почему маг такое обучение мне выбрал — на грани, у самой черты, — но урок больно познавательным вышел, даже волки прониклись. После последнего испытания сам Эрхан подошел и снова за шкирку на наст вытянул.

— Эх, — Севрен вздохнул, — огонь ее не слушается. Тело жжет, а должен податливо по венам вместе с кровью течь подобно нашей морозной силе. Как ты, Весса?

Как я? Не поднимусь завтра для испытаний.

— Позаботьтесь, — услышала я голос войда, а после уже явно мне адресованное, словно мысли подслушал: — Не желая науки, не стоило и приходить.

Стало быть, поднимусь я завтра. Поднимусь и снова с рассветом на крыльцо выйду.

— Больно! Больно же!

— Тише, иначе сейчас весь дом сюда сбежится.

— Севре-ен.

— Не плачь. Позже легче будет. У тебя мышцы окаменели. Сейчас разомнем, завтра хоть с постели поднимешься.

— Я до завтра не доживу.

— Доживешь. У Бренна все доживают. Науку он крепко вгоняет, но дальше предела не гнет. Когда нас с Сизаром взялся обучать, он не в поле миражи создавал, он нас в реальные скалы закидывал. А там если сорвешься, то не в снег упадешь. Тебя, считай, жалеет.

— А-а-а!

— Севрен, дай я.

Снежный князь попытался оттолкнуть друга, который, притиснув меня к лавке, старательно разминал каждую мышцу, заставляя почувствовать, что вовсе не одна голова без тела у меня осталась.

— Да тебя уж пускал.

Сизоволосый оттеснил настойчивого мага и продолжил меня гнуть и до костей проминать. Сизар только хмыкнул. Он и правда первый меня в комнату внес и на лавку уложил, а после начал плечи, спину массировать, но вот его прикосновения от Севреновых очень отличались, они дрожь по телу вызывали, а натяжение мышц не больно ослабляли. В итоге второй маг его в сторону оттолкнул и сам мной занялся.

— Не тот массаж ей сейчас нужен.

— Ай!

Я снова не удержалась и громко вскрикнула, а в ответ строгий голос пышнотелой красавицы услышала, сурово спросившей:

— Вы чего тут с чародейкой творите, бесстыдники? Криком на весь дом кричит. Вот я вас половником сейчас…

Громкий стук и звон, словно кто-то ловкий от удара увернулся, а половник в стену ударился.

— Остынь, Белонега, помогаем ей, не видишь?

В ответ почему-то только тишина раздалась, а Севрен сказал:

— Разморозь, Сизар.

— Ну, князь! — И новый стук.

— Нега, не в настроении я шутки шутить, еще раз замахнешься, тут до вечера простоишь.

— Еще и грозит! Ты погляди! А ну как вечером поставлю тебе пустую миску на стол, будешь знать!

— А половником махать направо и налево, не разобравшись толком, в самый раз?

— Довольно вам! — Севрен прикрикнул, а после отклонился, позволяя за собой разглядеть на лавке меня. — Погляди, все с чародейкой в порядке… почти. Бренн в ученицы взял, потому и вид такой.

— Что, сам? — ахнула красавица, уронив свой незаменимый половник.

— Сам, — вздохнули оба князя.

— Вот же ты бедная, — присела возле меня женщина, — вот же не повезло тебе, голубушке. Он ведь все соки из тебя вытянет. Князя надо было просить, да хоть того же Сизара, он пусть непутевый, но тебя бы пожалел. Войд у нас жалости не ведает к ученикам. То-то кричишь. Я еще помню, как муж мой волком выл после собственных учений, говорит, еле выжил тогда.

— А никто другой с ней не справится, потому что огненная. — Мы даже не услышали, как в открытую дверь тихонько просочилась Северина. — На крыльце подпалины черные, а у Бренна в комнате рубашка брошена, и она впереди насквозь прожжена.

— Ну чего ты у войда в комнате забыла, Севушка?

— Прибрать заглянула.

— Точно! — так громко вскрикнул Сизар, что все остальные мигом замолчали. — Надо у Бренна плащ из комнаты позаимствовать. Завернем в него Вессу, и будет как новенькая.

— Он магией лечиться запрещает, или ты забыл? — возмутился Севрен. — Иначе тело не прочувствует, не закалится, не укрепится. Так что плаща он нам не даст.

— А мы тихонько, он и не узнает.

Думаю, не только я удивлялась, но и серьезный Севрен лишь диву давался, как князь нас умудрился уговорить. Сизар утверждал: «Мы совсем чуть-чуть магии возьмем, ровно столько, чтобы завтра на ногах устояла». Понятно, что мне ну очень хотелось не выползти, а гордо выйти утром на крыльцо, вот и дала слабину. Ведь так плохо, кажется, только тогда было, когда огненная магия изнутри выжигала. Севрен следом пошел, качая головой, но все же не бросил, пока мы по двору крались к стоящему отдельно дому.

— А где все? — не решилась громче шепота спросить. Уж очень безлюдной выглядела крепость.

— Бренн ушел, как всегда, дела лордские вершить, а остальные кто куда подались: у кого свои хлопоты, у кого наука, кому в город понадобилось. Днем обязанностей не только в крепости хватает.

— В город? Разве есть близко селение?

— Близко нет, — улыбнулся Сизар. — Только как думаешь, сколько от крепости до людского жилья?

Я призадумалась, попыталась вспомнить, сколько сама шла. Ночь, кажется, или две? Воспоминания расходились и никак не могли подсказать точное время, прошедшее с момента ухода из дома.

— Сложно ответить, — промолвила обнявшему за плечи князю, — вспомнить не могу. Отчего так?

— Для каждого путь собственное время занимает. Лес наш насквозь тайными тропами пронизан, пойдешь по одной, будешь в городе через час, по иной отправишься, до самой южной границы дойдешь. Не зная таких троп, их не отыщешь, не чувствуя силу, никогда к крепости не выйдешь. Иные искали ее годами, а не дошли, кто-то за месяц добирался, а кто-то точно на звезду шел. Ее луч как путеводная нить ведет по одной из троп. По ней можно почти к самому полю выйти, если не собьешься. А коли сбился, тогда лишь сила подскажет и повести сможет сквозь отверстия во времени и пространстве.

— Чудно. — Я искренне восхитилась. — Удивительно все же крепость ваша устроена.

Не зря чувствовала, что пространство воли снежного лорда слушается, сжимается и растягивается так покорно, как иным рукам теплое тесто повинуется. Лепи из него что хочешь.

— Не то слово, — вновь улыбнулся Сизар. — Думаешь, иначе Бренн с чародейкой бы разговаривал? Коли нашла, обязан впустить, если сила внутрь пропустит.