Марьяна Сурикова – Гимназия Царима (СИ) (страница 61)

— Есть много лекарей, айн Эста, считающих себя светочами медицины. Они практикуют с переменным успехом по всей стране, иногда спасая жизни, но чаще отбирая, поскольку у них нет соответствующих знаний, лишь внутренние, как они их называют, ощущения. О наличии знаний нам может сказать лишь официальная лицензия практикующего врача. Но в нашем случае, в нашем совершенно уникальном случае я могу утверждать, что энсгар Лоран, — увидев метку, дона окончательно презрела учительское обращение арис, — спас жизнь вашей дочери и не оставил ее калекой.

Я повернула голову к Эсташу, но он выглядел отстраненным и смотрел мимо нас. На интуитивном уровне мне казалось, будто монолог доны-врача для него мучителен, хотя тому не было доказательств.

— Есть удивительные и одаренные люди, и это действительно чаще всего люди, поэтому наш случай уникальный. Они обладают тем редким внутренним зрением, которое позволяет увидеть болезнь, найти повреждения без диагностики, без каких-либо дополнительных приборов и даже там, где вмешалась магия или где она оказалась бессильна. Они умеют устранять последствия очень многих опасных для человека происшествий, что дает шанс избежать смертельного исхода. Эти люди получают подобную метку, которую невозможно подделать, и звание энсгара лишь спустя много лет, когда долгая практика подтвердит наличие дара.

Женщина замолчала, крепко стиснув у груди ладони и продолжая смотреть на уже опущенную руку Эсташа, а потом негромко, больше для самой себя проговорила:

— Многие врачи мечтают о подобном даре, о возможности спасать тех, кто почти обречен. Я не видела ни одного энсгара, отказавшегося от своего уникального таланта, пускай и в пользу преподавания.

— Сейчас самое время посмотреть, дона, — уголками губ улыбнулся Эсташ, — и если увиденного оказалось достаточно, то для меня самое время вас покинуть.

Врач отступила, не смея задерживать защитника, а у меня лишь успела мелькнуть мысль: и вот так он уйдет? — как отец окликнул тен Лорана:

— Постойте!

Эсташ замер у двери, уже протянув руку. Я не берусь судить о его мыслях и чувствах, они были для всех точно закрытая книга, спрятанные глубоко внутри, однако мне казалось, будто мы его мучаем, заставляя задерживаться, вынуждая объяснять собственные поступки и практически оправдывать себя.

— Постойте, тен Лоран. — Отец подошел ближе; защитник смотрел на него без какого-либо выражения на лице. — С моей стороны была допущена чудовищная ошибка. Извинит ли меня то обстоятельство, что я насмерть перепугался за дочь?

Папе тоже оказалось непросто заговорить о своих чувствах. По его лицу, в отличие от Эсташа, было заметно, какие усилия он прикладывал, когда просил прощения.

— Я вас понимаю, не стоит, — промолвил защитник, взмахом руки прерывая эти объяснения.

— Не хочу оставлять это вот так, — сказал папа. — Не хочу прощаться на подобной ноте и не могу допустить, чтобы спасение самого драгоценного для меня существа на свете стоило вам одного спасибо.

— Вы говорите от всей души, айн, и повторяю, этого достаточно.

— Достаточно не будет, даже если я отдам вам все, что имею, но уже понимая разницу в наших взглядах, я могу предложить в знак самой искренней благодарности вот это…

Он вытащил из-за ворота рубашки цепочку и, расстегнув ее, снял то, что я приняла за подвеску. Это оказалось кольцо. Широкое, мужское кольцо с символикой крыльев.

— Я хотел подарить его… а впрочем, более не важно. Возьмите, арис, я знаю, насколько оно ценно для вашей семьи.

— Благодарю.

Эсташ только начал произносить это слово, не спеша принимать ценный дар, а я уже поняла: не возьмет.

— Я не могу принять настолько дорогой подарок.

— Арис… — Рука с кольцом сжалась в кулак так, что побелели костяшки, и снова раскрылась. А мне хотелось заслониться ладонями, спрятаться, но оставалось лишь беспомощно переводить взгляд с Эсташа на папу, понимая, как тяжело сейчас им обоим. Отец наступал на горло своей гордости, упрашивая принять баснословно дорогое кольцо стоимостью в целое родовое поместье. Он желал хоть каким-то образом отблагодарить того, кто спас меня. И я понимала папины чувства, он действительно мог отдать все на свете за нас с братом, а здесь совершенно искренне пытался отблагодарить и извиниться за допущенную ошибку. А вот Эсташ не мог взять обратно древнюю и невероятно ценную для него реликвию, за которую была уплачена чрезвычайно высокая цена.

— Если жизнь Марионы что-то значит для вас, примите. Если нет… если нет, тогда я приму ваш отказ.

Папа замолчал, и мы все тоже не произносили ни слова. Я во все глаза смотрела на Эсташа, дона-врач растерянно и огорченно глядела на обоих мужчин, а папа не отрывал взгляда от защитника.

Когда Эсташ вздохнул, я даже вздрогнула, таким сильным было напряжение, охватившее всех в этой комнате.

— Благодарю, — повторил он, взяв кольцо с протянутой к нему ладони.

Мне казалось, вот сейчас он точно уйдет, но Эсташ повернулся и направился почему-то ко мне. Склонился, поднял безвольно лежащую поверх одеяла руку и надел кольцо на палец.

— Оно сохранит вас лучше прочих защитных реликвий, Мариона. Берегите себя.

Когда я опустила глаза на руку, а после вновь подняла, мне довелось лишь проводить защитника взглядом. Он вышел за дверь, и в комнате опять стало тихо-тихо.

Теплое мужское кольцо вдруг уменьшилось в размере, обняв мой палец, а раскрытые золотые крылья прямо на наших изумленных глазах сложились. Удивительная древняя вещица исчезла, став совершенно невидимой.

— Я покину вас, мне нужно уточнить диагноз и рекомендации, — поспешила объяснить свой уход дона врач и быстро скрылась за дверью.

— Все-таки гордец, — вздохнул папа, вновь устроившись на кровати. — И принял, не оскорбив отказом, и тут же подарил тебе, объяснив так красиво свой жест.

Все верно. Кольцо осталось в нашей семье, но сумело отплатить за мою жизнь в полной мере. Я крепко прижала руку к груди, а папа осторожно погладил по голове и помог лечь обратно на подушки. Он сидел еще долго, пока за окном не наступила ночь и я не уснула.

Глава 13

ДАР

Девчонки были так счастливы видеть меня, что, стиснув со всех сторон, минут пять не выпускали из объятий, а когда отпустили, сразу засыпали вопросами.

— Говорят, тебя арис Лоран донес на руках до самого лазарета! — принялась делиться горячими сплетнями Селеста.

— А если точнее, то с арисом Алларом и на носилках.

— Мальчишки болтают, будто гимназисты и преподаватели полдня таскали тяжеленные камни, чтобы тебя освободить.

— Согласно фактам, гимназистов выгнали из башни почти сразу после взрыва и только преподаватели остались.

— Девчонки утверждают, когда арис Лоран услышал взрыв…

— В звукоизолированном кабинете на другом этаже?

— Ага. Так вот, когда услышал, тотчас оказался на месте и все камни сдвинулись сами, повинуясь движению его руки.

— Да-а-а…

— Знаешь, мы ужасно переживали. Вся группа.

— Не только ваша группа, — чуточку обиженно заявила Доминика.

— Девчонки просили сообщить им, как только тебе станет лучше, — отмахнулась от Ники Селеста. — Тогда все соберутся в гостиной. Очень хотят проведать, убедиться, что с тобой все в порядке, но сюда не идут, боятся побеспокоить.

— Сегодня вечером выступление, наверное, они уже репетируют?

— А тебе разве можно танцевать?

— Можно, ар… дона врач сказала, что рука в полном порядке.

Я не стала раскрывать девушкам тайну своего выздоровления. Мне почему-то казалось, если вся гимназия начнет судачить об Эсташе и его способностях, защитника это не обрадует. Как упомянула дона врач, никогда еще энсгары не отказывались от своего дара подобным образом, но мне-то известны истинные причины. За спасение чужих жизней тен Лораны не получали денег, а значит, защитник, как глава рода, вынужден был выбрать новую профессию. Имея отличные навыки в защитной магии, он сдал лицензию врача, обменяв ее на разрешение преподавать. В нашей элитной гимназии и оплата труда преподавателей была на уровне, однако вряд ли Эсташ гордился собственным выбором, едва ли он этого хотел, просто ему пришлось так поступить. Не зря никто из нас понятия не имел о наличии тагирской метки и ее значении, даже не догадывались. Я однажды прямо ему заявила: «Вы же не врач», — а он насквозь видел все ухищрения и попытки сбежать с урока. Потому я и охраняла его тайну так, как не оберегала собственные, чтобы не тревожить лишний раз, не делать ему больно.

— Видела в лазарете Эстелу, — решила немного сменить тему и увести в сторону от своей персоны.

— Да, — переключилась на другие новости Селеста, — она переборщила с веселином. Оказывается, он как-то там накапливается в организме, а если кто-то привык его употреблять постоянно, как наша Эла, тому грозят серьезные проблемы со здоровьем. Сейчас он под запретом, веселии изъяли у всех учеников. Но мы ведь не знали прежде о его вреде. Если бы арис Лоран не обратил внимания, что Эстела выглядит нездоровой и не подошел осведомиться о ее состоянии, никто бы и не узнал. Как он умудряется все замечать? Даже мы особо не обратили внимания на ее жалобы. Ну кружится иногда голова, но причина, возможно, в недосыпании. Ведь сейчас с репетициями у нас на уроки остается меньше времени, поэтому допоздна засиживаемся. Да и, вообще, мелочь такая.