Марьяна Сурикова – Гимназия Царима (СИ) (страница 25)

На кой ему это, он и сам не понимал. Как и не понимал, почему несуразная, нескладная девчонка привлекла его внимание еще на первом курсе. Сейчас она изменилась, конечно, а в то время казалась совершенной дикаркой, и ему ужасно нравилось ее донимать.

Получить поцелуй от любой симпатичной ученицы для Арто и без дополнительных ухищрений не являлось проблемой. Гимназистки за три года успели достать своими преследованиями. Даже сейчас, когда он спокойно бродил по саду, в кои-то веки оставшись в одиночестве, его на противоположной стороне подкараулила очередная поклонница. Точь-в-точь как он в прошлый раз окликнул задумчиво бредущую куда-то Эсту, его позвала эта девица, а потом, дико смущаясь, передала через решетку записку и бросилась по тропинке обратно. Арто принял свернутую сердечком бумажку без единой эмоции, развернул, прочитал, скривился от очередного глупого признания и, скомкав листок, отшвырнул подальше. А после до него долетел смех и почудился среди веселого гомона голос Эсты. Развернувшись, он тотчас направился обратной дорогой.

Сейчас он ощутил кулон и безошибочно стал отслеживать так раздражающую его четверокурсницу в толпе остальных гимназисток. С закрытыми глазами было легко воображать тот миг, когда он поднимет ее на смех. Если же Эста вдруг согласится, похихикивать и улюлюкать начнут остальные игроки. А потом Арто вдруг представил еще более интересный момент. Когда он скует руки девчонки обручем, то не станет даже спрашивать, согласна ли она исполнить желание. Просто подтянет ее вплотную к себе, не освобождая, и будет держать, пока Эста не исполнит загаданного.

Аллар вот уже битый час разыскивал повсюду Эсташа. Ему не терпелось поговорить с другом и поделиться тем, что удалось отыскать. Хотя защитник не просил о помощи, Олайош не смог удержаться. Случайно узнав, что поместье тен Лоранов едва не ушло с молотка, он нашел надежного законника, умеющего держать язык за зубами, и дал задание докопаться до истинных причин. В то, что древний род сам довел себя до нищеты непомерно высокими тратами, он не верил, как бы ни убеждали в обратном журнальные статьи.

Когда целая пачка листов, отправленная в гимназию на его имя, оказалась на столе, Аллар не стал терять времени и все досконально изучил. А пока читал, он все больше и больше бледнел, и в конце был готов рвать на себе волосы.

Иначе как махинациями он не мог назвать мер, принимавшихся тайно, исподволь, год за годом, начиная с времени, когда был жив еще прадед Эсташа.

Прежде защитников всегда возвеличивали, поощряли и награждали за смертельно опасный труд, на них едва не молились, а как только все успокоилось, нападения извне прекратились и целая эпоха Великого Противостояния ушла в прошлое, начались подковерные игры. Пока наследники редкого дара продолжали нести службу на благо страны, сперва скитаясь по неисследованным землям вблизи Опасных Хребтов, а затем исполняя свой долг на важных постах в Сенате, семью планомерно лишали средств к существованию.

Начали с того, что внесли небольшую поправку в закон о территориях, согласно которому богатые земли, подаренные роду тен Лоран, где было выстроено фамильное поместье, признали неправомерно присвоенными. В пояснении говорилось, что земля, переданная в дар даже в награду за службу и особые заслуги, не может принадлежать защитникам, поскольку вся территория Кенигхэма — это собственность населения страны.

Еще позже приняли новый закон об аренде. На его основании крупных землевладельцев обязали платить в казну налог. Самих хозяев просторных владений об этом предупредить забыли. Земля же, не сданная в аренду и не купленная, облагалась еще более высокими процентами. А доходы, которые род получал с этих земель, автоматически признавались незаконными и подлежали возврату в казну.

На руку тем людям, которые затеяли грандиозную аферу по разорению древних родов и планомерно проводили ее шаг за шагом, сыграло исконное правило защитников — охранять, не требуя вознаграждения.

Олайош не смог сдержать возмущения, когда добрался до этого пункта. «Как же так! — возмущался он. — Ведь в природе защитников приходить на помощь, когда позовут, но хоть раз они просили за это достойной оплаты? Одарили всех-всех. Да тот же командир Этьен и занимающие низшие посты сенаторы буквально обогатились в последние годы, а истинным воинам Кенигхэма не назначили даже пособий. Потому что люди, — тут Олайош громко выругался, — уважают исконные традиции защитников».

Последним, что окончательно расстроило убитого известиями Аллара, стала информация о налоге на роскошь. Древние рода, обладавшие редкими ценностями и старинными реликвиями, обязаны были вносить в казну ежегодный денежный взнос.

— И Цахарис знает с какого времени! — угрюмо пробурчал Олайош.

Подобным образом устанавливалась справедливость в отношении простых людей, которые не имели возможности завладеть поистине уникальными сокровищами. При этом запрещено было пользоваться фамильными древностями в целях личного обогащения. Даже в случае острой нужды в открытую продать их род не имел права. Магические реликвии объявлялись национальным достоянием, их можно было только сдать на хранение властям за очень маленький процент.

В один прекрасный день все законы и поправки были вдруг обнародованы, проценты и штрафы, накопившиеся за долгие годы, подсчитаны, а древние рода оказались на грани нищеты. Чем древнее род, тем хуже обстояли дела с долгами. И хотя в итоге было решено дать время на их постепенное погашение, именно тен Лоранам отказали в отсрочке. Аллар грешил на старшего Орселя, который неплохо укрепил свои позиции в Сенате и сосредоточил в руках большую власть, уж очень недолюбливал он семью Эсташа. Казалось, сенатор хотел разорить их во что бы то ни стало.

Глава 13

ПРОКЛЯТЫЙ ДАР

Мощные стены башни снаружи шли сплошным ровным ограждением, а изнутри в одном месте разделялись на несколько отдельно стоящих стен, напоминающих амфитеатр и уходящих вниз громадными ступенями, почти в высоту человеческого роста.

Пыхтя и отирая лоб, Олайош вскарабкался по металлической лесенке на самый нижний ярус, а затем с трудом и с риском для жизни добрался до предпоследней стены, усевшись на нее рядом с защитником.

— Вечно тебя тянет куда повыше, — вздохнул он, уперев локти в колени и пытаясь отдышаться.

— А тебе непременно нужно забраться туда же, — улыбнулся Эсташ.

— С высоты обзор хороший, сам говорил. А я люблю на что-нибудь интересное поглядеть.

Аллар огляделся по сторонам и приметил на площадке играющих гимназистов. До отдаленного уголка стены доносились смех, выкрики и веселый гомон.

— Веселятся, — улыбнулся он. — Эх, молодость! Я в юности тоже любил эту игру, а ты?

— По-твоему, я недостаточно молод?

— Да забываю вечно, сколько тебе лет, — махнул рукой Олайош. — По годам молод, конечно. С тобой возрастные границы стираются, ты ведь уже рождаешься таким, — Олайош обвел Эсташа рукой, — ну, таким… Опыт у тебя колоссальный, знания. Твоя молодость проявляет себя редко, разве в каких-то спонтанных поступках. Погляди вон на тех юношей, они дурачатся, словно дети. Тебя, признаюсь, сложно представить на их месте.

Эсташ тоже оперся локтями о колени, положил голову на ладони, чуть наклонившись вперед и продолжая наблюдать за царящим внизу весельем.

— А это что, — вдруг спросил Аллар, — что тебя так вывело из равновесия?

— Разве меня что-то вывело?

— У тебя огонь на кончиках пальцев. Вот же, прямо прокатывается от подушечек к основанию. На зрение пока не жалуюсь и при свете дня магическое пламя разгляжу. Размышления вновь одолели, покоя не дают?

— Возможно, — пожал плечами Эсташ, а Олайош, прищурившись, проследил за его взглядом и позволил себе чуть-чуть улыбнуться, но так, чтобы защитник не заметил.

К ним вновь долетел веселый смех, и Аллар, повернувшись к площадке, досадливо поморщился.

— Ух, Орсель обруч гоняет! Не люблю я этого мальчишку, уж очень задается.

— Есть отчего.

— Пф! Одаренный, но ходит павлином. Что за манера игры! И мою любимую Маришку поймать пытается. — Сложив ладони рупором, он крикнул: — Выкручивайся, Маришка, уходи! Так ему!

На площадке его, конечно, не услышали, но тэа Эста в этот миг как раз крутнулась и резко присела, пропуская над головой светящееся кольцо.

— Тоже мне ловчий. Всех лови, хватит за Маришкой гоняться. Клянусь тебе, он нарочно ее отлавливает!

Олайош сгреб со стены мелкую каменную крошку и запустил вниз, словно целился в Орселя. Тен Лоран тихо рассмеялся.

— Спустить тебя к ним?

— А я бы пошел, но староват стал. Я свою сабен так однажды поймал, заковал в обруч и не выпустил, пока она мне свидание не назначила. Друзья подшучивали, а мне что, я поймал, мне и желание загадывать.

И Аллар с нежностью улыбнулся своим воспоминаниям.

— Я спросить хотел, Эсташ, что там с твоим отцом? Все так же не ладят со старшим Орселем? Старые распри в Сенате?

— Не с чего ладить, мой друг. Орсель выступает за отстранение защитников от многих проектов, практически за исключение из Сената и лишение их права абсолютного вето.

— Нельзя лишить права, данного от рождения. Представители самых сильных родов испокон веков занимали место в Сенате. Они всегда являлись конечной инстанцией и могли заблокировать любое решение, которое противоречило нормам безопасности или защиты людей. Вы не бываете предвзяты. У нас потому и войн с соседями не случалось, что всегда были защитники. Чем ему мешает совет сильнейших? Чистокровных родов, передающих по наследству дар вето, осталось раз-два и обчелся.