Марьяна Сурикова – Гимназия Царима (СИ) (страница 22)

— Отчего вы одна? — ответил поклоном отец.

— Мама сегодня задерживается. — И девушка поскорее придвинула еще пару свободных стульев, радуясь возможности скоротать время за болтовней с нами.

— А скажите, Селеста, — отец снова огладил усы, — ваш род — это одна из самых известных ювелирных династий. Должно быть, и вы сами неплохо разбираетесь в украшениях.

Подруга польщенно улыбнулась.

— Отец брал в мастерские с детства. Могу сказать со всей уверенностью, айн, что Маришкино украшение не является подделкой под Слезу Филиппа Победоносного. Это оригинал.

Толкнув меня в бок, она страшным шепотом добавила: «И жутко дорогой».

— Благодарю. Хотя я конечно же в этом убедился заранее и хотел спросить об ином. До меня дошли разговоры о некой фамильной ценности одного рода, может, вы слышали?

— Какого?

— Родовое кольцо тен Лоран.

Сеша нахмурила брови:

— Ну, возможно, у них есть такое кольцо.

— Не слышали?

— Нет. Я знаю лишь о кольце Царима, который и положил начало роду. Выполнено из редчайшего материала, до сих пор не могут сказать из какого. Обладает невероятной магической силой. Но это и не украшение даже, это великая и ценнейшая реликвия. Оно давно стало легендой и, говорят, утеряно много веков назад.

— А какими свойствами обладало кольцо?

— В точности мало кому известно. О нем ходит слишком много слухов. Если вы интересуетесь, могу уточнить у отца. Но, поверьте, существуй оно по сей день, его владелец ни за что на свете не захотел бы с ним расстаться, а все богатейшие коллекционеры передрались бы за возможность его приобрести.

— Полагаю, и кражей не побрезговали бы, — усмехнулся отец.

— Владеть реликвией опасно, тем более настолько древней. Видимо, поэтому его надежно укрыли, а в итоге утратили совершенно уникальную вещь.

— Ну что же, — отец вдруг поднялся, — спасибо, Селеста. Как я рад, что подругой моей дочери является такая умная и прелестная девушка. Но мне уже пора. Проводишь, дочь?

Я поспешила следом за папой, а на языке так и вертелся вопрос: «Что ты задумал?»

— Неплохой подарок я сделаю тому, кто мечтает стать твоим мужем, Маришка, если подарю ему настоящую реликвию?

— Папа, постой…

— Нет-нет, стоять как раз не нужно. Мне бы поспешить и успеть к экипажу, на котором планирует ехать домой младший тен Лоран. Если я предложу ему стоимость целого древнего поместья и дам обещание сохранить сделку в тайне, как считаешь, он согласится?

Согласится ли человек отдать ценнейшую вещь в обмен на родной дом? Да стоит ли об этом спрашивать?

Я попыталась ухватить отца за рукав, затормозив тем самым его стремительное передвижение, но попытка не увенчалась успехом. Мы как раз достигли дверей, у которых дежурила инспектриса. Отец легко миновал строгую дону, приветствовав ее лишь наклоном головы, а мне повезло меньше.

— Тэа Эста! — Строгий оклик вынудил остановиться.

— Простите, дона, мне нужно проводить отца.

— Вы забываетесь, тэа. Это не ипподром и здесь не скачки. Вы в гимназии, где недопустимо нестись стремглав через весь зал, сбивая по дороге прочих гостей школы.

Никого я не сбивала!

— Но папа уже…

— Не нужно оправданий, тэа. Вашему отцу, как и родным остальных учеников, разрешено навещать дочь только при условии, что это не противоречит уставу школы. А вы в данный момент его грубо нарушаете. Здесь обучают манерам, но, кажется, они для вас пустой звук.

Ох, как же не вовремя она со своими наставлениями! По правде говоря, дона Эстель меня невзлюбила с момента поступления в гимназию. Она вела уроки хороших манер, а я в то время о многих истинах, известных благовоспитанным леди, не имела даже понятия. Сегодня, к моему неудовольствию, именно ее назначили ответственной инспектрисой.

— Прошу прощения, этого больше не повторится. — Я присела в поклоне, краем глаза отметив, что отец уже скрылся из виду.

— Не повторится, тэа, если следующий визит ваших родных отменят ввиду неподобающего поведения их дочери.

Вот же противная старая дева, когда она меня пропустит? Я ведь опоздаю!

— И еще, тэа…

— Прошу прощения, дона Эстель, я забыла отдать папе одну вещь, а он сейчас уедет. Извините, я тотчас вернусь.

О, я знала, что теперь мне непременно влетит, но, не дожидаясь ни ответа, ни разрешения, попирая все нормы приличия, припустила через парадный коридор вслед за отцом.

Я выскочила из башни и устремилась к той части площадки, которая шла вниз под уклоном, оканчиваясь каменными ступенями, врезанными в каменистый пригорок. Ступени тянулись до массивной решетки с воротами, от которых в этот момент отшвартовывалась летучая карета.

Презрев более безопасный метод спуска, я полетела вниз по пригорку, едва не растеряв на неровном склоне туфли. Чудом не зацепилась за выступающие камни, зато в конце пути все же споткнулась, но изловчилась затормозить благодаря раскидистому кустарнику. Его прутья вцепились в подол, рукав и ворот, а мои руки обхватили колючие ветви. Падения не произошло, но треск материи оказался очень громким.

Выпутавшись из гостеприимных объятий куста, я выскочила на ровную площадку у подножия лестницы, когда огромные ворота с громким щелчком захлопнулись перед самым носом, а затейливый замок загудел и пришел в движение, надежно запирая колоссальных размеров вход до прилета следующего экипажа.

— Папа! — крикнула вдогонку скользящей по воздуху карете.

Отец услышал мой крик, высунулся из окошка и помахал рукой на прощанье, а я расстроенно застонала.

Ну пожалуйста, пусть брат Эсташа продаст это кольцо кому угодно, только не папе!

Кто же мог знать, что отец так близко к сердцу примет мое огорчение? Видимо, получить отказ, адресованный тебе лично, гораздо проще, чем когда отвергают любимого ребенка. Не зря он задумал отдать кольцо тому, кто решит на мне жениться. Отплатить тен Лоранам столь демонстративным и оскорбительным способом! Забрать единственную ценность, что хранилась в их роду и оберегалась веками, а после вручить моему супругу как часть приданого.

Я вспомнила, что некоторое время назад сама мечтала, как однажды повстречаю гордеца Лорана на одном из приемов. Замужняя, счастливая, сияющая. Нас представят, а я только кивну и величественно пройду мимо, и он конечно же будет жутко сожалеть о своем отказе. Зато теперь я понимала, что никому из нас не стать выше защитника. Можно только унизить себя столь недостойными попытками. И еще мне было безумно жаль старинную вещь, отданную в уплату долгов. И тягостно становилось от сознания, что отец не захочет отступиться от своей идеи. Он в подобных случаях мог быть невыносимо упрямым и никого не слушал.

— Ну как, как можно было довести свой род до такого состояния, чтобы отдать на сторону редчайшую на свете вещь! Неужели нельзя было смирить гордость и жениться?! И он сам виноват, сам. Обрек родных на нищету!

— Какие интересные рассуждения, тэа. — Слуха коснулся голос, при звуках которого заныло в груди.

Я прижала ко рту ладонь, только оказалось поздно. Опрометчивые слова уже сорвались с губ и достигли ушей того, о ком были произнесены. Злая, раздосадованная, униженная намерением отца, ощущением неотвратимости будущего разлада между моей семьей и родом тен Лоран, я пыталась найти нам оправдание. Все сожаления накатили неотвратимо и позволили забыть о том, что Эсташ тоже провожал брата, однако не попался мне навстречу, а значит, находился еще у ворот.

Он и стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу высокого дуба, сложив на груди руки и глядя вслед карете.

— Рассуждения обо мне, я полагаю?

Эсташ повернул голову, взглянул на меня, растрепанную, запыхавшуюся и отчаянно покрасневшую. Защитник, который уберег меня от растительной твари и оказался настолько великодушен, что даже не обмолвился никому о нарушении правил гимназии.

Как же мне хотелось взять свои слова назад! Но поздно, впечатление было произведено. И ведь Эсташ наверняка заметил наши с отцом перешептывания, как мы кидали на них с братом взгляды, подобно остальным присутствующим. А даже если не обратил внимания тогда, сделал соответствующие выводы сейчас. И пожалуй, решил, что мы не просто сплетничали, но еще и насмехались, празднуя победу.

Тен Лоран отстранился от дерева, приблизился к началу уводящих наверх ступенек, остановившись по ту сторону раскидистого кустарника.

— Да, арис Лоран, о вас. — Мне уже не было надобности скрываться. — Теперь отец купит кольцо, а я буду чувствовать себя виноватой, поскольку обязана вам спасением от Архъаны. А прими вы хоть одно предложение, такой кошмарной ситуации не возникло бы. Разве это не выход — поправить свои дела с помощью женитьбы?

— А выходите за меня замуж, Мариона.

Вот если чего и ожидала от него, так точно не этих слов. Возможно, резкого замечания, возможно, пожелания не вмешиваться в дела, меня не касающиеся, или даже молчания, красноречивее любого ответа. Но равнодушно-холодного предложения я не ждала и оказалась совершенно к нему не готова. Сердце забилось быстрее. Глядя на защитника во все глаза, пыталась понять, ослышалась сейчас или буйное воображение сыграло злую шутку.

— Извините, арис, я не совсем расслышала.

— Я просил позволения жениться на вас.

Никогда еще так не терялась. Он это серьезно? Ведь не может серьезно, сам же отказал.

— Зачем?

— Ради ваших денег.

Что?!