Марьяна Соколова – Железные крылья (страница 1)

Марьяна Соколова

Железные крылья

Июль 1942 года

Война. Это слово пропитано смертью. Воздух густой, словно напичканный свинцом. Тяжело дышать…

Никита непроизвольно вздохнул. Он выглянул в окно, за которым простиралась серая безысходность. Солнце тщетно старалось пробиться сквозь пелену дыма, становившимся всё гуще от бесконечных взрывов, что доносились глухим эхом откуда-то с линии фронта. Это музыка смерти. И только победители услышат последний аккорд.

Никита вздрогнул, когда дверь за его спиной распахнулась с оглушающим треском.

– Эй, малой!

В комнату ворвался крепкий светловолосый парень в военной форме. Он остановился посреди комнаты, широко расставив ноги. Во рту красовалась незажжённая папироса, которую он перекатывал из одного уголка в другой.

– Привет, Миш, – ответил Никита, махнув тому рукой.

Миша сплюнул прямо на пол и прошествовал к столу Никиты. Парень нахмурился.

– Ты можешь соблюдать хоть какие-то приличия?

Миша усмехнулся и усадил свой мощный зад прямо на стол, заставив Никиту отклониться. Он едва успел спасти документы, над которыми работал последние два часа.

– Удалось что-нибудь разузнать? – кивнул Миша на бумаги.

– Немного, – нехотя ответил Никита. – У этого Зигеля отвратительный почерк, кроме того, в некоторых местах чернила потекли, так что текст трудно читаем.

– Угу, – Миша безразлично кивнул, после чего взъерошил своей огромной пятерней волосы Никиты. – Но ты ведь справишься, да?

Никита раздражённо отмахнулся от его руки, на что Миша только рассмеялся. Он вдруг вскочил на ноги. Встав ровно, он поводил плечами, расслабляя мышцы.

– Я чего пришёл, – он снова повернулся к Никите и сложил руки на груди. – Заканчивай с этими фашистскими ребусами и пошли со мной. Командир зовёт.

Брови Никиты залезли почти на лоб.

– Меня?

– Нет, меня. А я к тебе так, похвастаться зашёл. Тебя, конечно! Пошли.

Миша нетерпеливо помахал рукой и направился к выходу. Никита выдохнул, затем отложил в сторону документы и пошёл вслед за ним.

Они шли по тускло освещённому коридору мимо унылой вереницы кабинетов. Вдруг за одной из дверей Никита услышал звуки ударов, сопровождающихся ругательствами и криками, потом что-то тяжёлое глухо упало на пол. Юноша невольно замедлил шаг. Он остановился, когда увидел, что Миша решительно направился к двери. Громила потянулся к ручке и, приоткрыв её, заглянул внутрь.

– Развлекаетесь, парни? – звучно прогремел он и толкнул дверь, после чего решительно зашёл в помещение.

Никита боязливо вытянул шею, чтобы увидеть, что происходит. В комнате находились трое: один из них смолил папиросу, смотря на Мишу прищурившись, второй самодовольно ухмылялся, сложа крепкие руки на груди, а третий, скорчившись, лежал на полу. Никита увидел капли крови на линолеуме, и, судя по разбитому носу лежавшего, кровь принадлежала ему. Никита почувствовал себя неуютно.

Один из парней, здоровенный бугай, не переставая ухмыляться, прогремел:

– Здорово, Миха.

– Здоровей видали, – безразлично ответил Миша и смерил взглядом лежащего на полу мужчину. – Парни, разве вы входите в группу по допросу пленных? А, Артём? – Он, держа руки в карманах, чуть склонил голову на бок. – Как это прошло мимо меня?

Ухмылка Артёма сползла с лица, и он как-то растерянно посмотрел сначала на своего смолящего товарища, потом снова на Мишу.

– Да нет, – промямлил он. Потом на его лице снова заиграла ухмылка. – Просто решили оказать фрицу тёплый приём. – Он пихнул ногой лежащего на полу немца. – Ну, как тебе русское гостеприимство, ублюдок?

Он сплюнул на пол, буквально в паре сантиметров от лица немца, потом поставил свой ботинок на плечо пленного и покачал ступнёй вперёд-назад.

– Фашистская мразь. – Артём снова посмотрел на Мишу, самодовольно ухмыляясь.

Миша в ответ тоже расплылся в улыбке. Он подошёл к Артёму, не переставая скалиться. Вдруг одним мощным ударом в челюсть он отправил Артёма в полёт в другой конец комнаты. Тот ударился спиной о стену и сполз на пол, однако почти сразу же вскочил на ноги.

– Какого хрена ты делаешь?! – истерично взревел здоровяк, выпучив глаза на Мишу с такой яростью, что, казалось, они сейчас лопнут.

Миша смерил его хмурым взглядом.

– Показываю куску дерьма, где его место.

Он переступил через пленного и направился к Артёму. Здоровяк отпрянул. Сзади была только стена, так что он практически вжался в неё.

– Не подходи ко мне, псих! – ревел Артём, плюясь слюной вперемешку с кровью. – Я тебя урою, понял!

Однако Миша и не собирался его слушать. Он почти вплотную подошёл к Артёму.

– Если я ещё раз увижу, что ты хотя бы посмотрел в сторону пленных, то выбью из тебя всё дерьмо. А так как ты полностью состоишь из дерьма, будь уверен, что после такой нашей встречи ты больше не сможешь подняться.

Миша угрожающе дёрнулся в сторону Артёма, и тот в страхе отпрянул, ударившись затылком о стену. Удовлетворённо кивнув, Миша развернулся и направился к выходу, где его ждал Никита белый как мел.

Проходя мимо второго солдата, который, видимо, разумно решил не вмешиваться, Миша бросил ему:

– Уведи пленного. И чтоб больше подобного не повторялось.

Солдат кивнул и тут же засуетился вокруг немца. Пришедший в себя Артём злобно выругался и, оттолкнувшись от стены, сделал шаг вперёд.

– Какого хрена ты делаешь, Миха? – негодующе выпалил он. – Защищаешь фашиста?! Эти твари убивают твоих товарищей!

Миша, будучи почти у самой двери, остановился. Обернувшись, он посмотрел на Артёма.

– Они-то твари, – проговорил он хрипло, смотря в глаза разъярённому товарищу. – Но мы-то нет.

Губы Артёма дрогнули. Маска гнева упала с его лица. Не найдя что ответить, он опустил глаза.

– Знай честь, солдат, – тихо произнёс Миша и с этим покинул кабинет.

В коридоре Никита спросил:

– Почему ты решил навалять этому здоровяку?

Миша удивлённо посмотрел на юношу.

– А что? Думаешь, не стоило?

– Совсем нет! – тут же выпалил Никита. – Я просто…удивлён, наверное.

Миша ухмыльнулся и потрепал Никиту по голове.

– Запомни, малой, даже на войне нужно оставаться людьми. Одно дело убить врага на поле боя, а другое – избивать беззащитного, пускай тот и законченный негодяй. У зла нет национальности, парень, человек – это состояние души. Если она сгнила, то значит, обратилась против тебя же, превратившись в более страшного врага, нежели даже целая армия фашистов. Не позволяй своей душе гнить, парень. Не взирая на обстоятельства.

Никита, как завороженный, смотрел на суровое лицо друга, потом его губы растянулись в улыбке, и он кивнул.

– Я запомню твои слова, – сказал он.

– Уж запомни, – ответил Миша. – Ублюдков и без того хватает. Не становись одним из них. – Он добавил уже тише: – В тяжёлые времена мир как никогда нуждается в хороших людях. – Он серьёзно посмотрел на Никиту: – Понимаешь, о чём я, малой?

Никита снова кивнул. Весь его вид как бы клятвенно обещал следовать завету старшего товарища. Миша ухмыльнулся.

– Ладно, пошли, – он хлопнул Никиту по плечу, и они зашагали по коридору.

Когда они прибыли в кабинет главнокомандующего, тот сидел за письменным столом, уставившись в какие-то бумаги.

– Разрешите обратиться, товарищ майор! – отчеканил Миша.

– Разрешаю.

Геннадий Петрович Кузнецов, командующий танковым батальоном Сталинграда, оторвался от бумаг и посмотрел на вошедших.

– Рядовой Андреев прибыл, как приказывали!

Миша отступил в сторону, открыв взору майора стоявшего за ним Никиту. Парень тут же приложил правую ладонь к виску.