Марьяна Соколова – Уснувшие в Нацукаши (страница 7)

– Потому, что ночью Госпожа Юкико спит. В это время она не может никого контролировать.

Сон как рукой сняло. Азуми во все глаза смотрела на Наоко.

– Как я уже говорила, в Нацукаши нельзя быть недовольным жизнью здесь или сожалеть о прошлом. В понятие «сожаление» включена тоска по дому и по земной жизни. Если Госпожа Юкико услышит, что кто-то недоволен пребыванием в Нацукаши или стенает о прошлом, то несчастному грозит серьёзное наказание. Или он вообще может исчезнуть.

– Исчезнуть? – переспросила Азуми. – Как Кику?

Наоко кивнула.

– Я не исключаю вероятности того, что Госпожа Юкико поглотила Кику. Помнишь, тогда, на Церемонии почитания, Госпожа пожрала нескольких детей? Кику могла постигнуть та же участь.

– Зачем Госпожа делает это?

– Она поглощает тех, кто недоволен жизнью здесь. Или пытается сбежать. Как Кику. Что касаемо Церемонии почитания… – Наоко наморщила лоб. – Честно, не знаю. Такое случается нечасто, но время от времени. Я слышала, что так она восполняет силы, излишне потраченные на поддержание существования Нацукаши и всех живущих здесь. В любом случае, делает она это из-за плохого самочувствия. Ну, или типа того.

– Эти несчастные, кого поглотили, умирают?

Наоко снисходительно посмотрела на Азуми.

– Мы уже мертвы, Азуми. Что случается с теми, кого пожрала Госпожа, мне не известно. Но готова поспорить, что ничего хорошего.

Азуми вспомнила тень ладони, что проглядывалась через шкуру Госпожи Юкико.

– Я видела кого-то в теле Госпожи в тот день, – тихо проговорила Азуми. – Силуэт руки.

– Возможно, тот, кого она не успела переварить.

Азуми нахмурилась.

– Это не смешно, Наоко!

– А я и не смеюсь.

Наоко действительно выглядела серьёзной. Она продолжила:

– Ночь – единственное время, когда мы можем открыто что-то обсуждать. Госпожа в отключке в это время. Так что, если вдруг приспичит поговорить о чём-то запрещённом: поплакаться о прошлом, посетовать на здешние правила, перемыть косточки кровожадной Хозяйке и тому подобное, – дождись ночи. Иначе тебя накажут. И поверь мне, приятного в этом мало. Все остальные вопросы о Нацукаши можешь задавать открыто. Ты – новенькая. Это нормально, что ты хочешь знать больше о месте, где тебе предстоит провести вечность. Итак, ты всё поняла?

Азуми кивнула.

– У меня вопрос, – сказала она.

– Слушаю.

– Мы в Нацукаши навсегда?

– Да. С этим тебе придётся смириться.

Увидев, что Азуми поникла, Наоко широко улыбнулась.

– Знаешь, здесь не так уж и плохо. У тебя есть я, и ты познакомилась с Хироши. Здесь много других хороших ребят. Со временем заведёшь друзей. Развлечений здесь – тьма. Не нарушай правил, и всё будет тип-топ.

– Тебе самой здесь нравится, Наоко?

Улыбка сползла с лица Наоко.

– Я ж говорю, тут не плохо. Да и выбора у нас нет.

Наоко встала с кровати Азуми.

– Если у тебя нет ко мне больше «запрещённых» вопросов, я пойду спать.

– Вообще, я хотела узнать побольше об этом месте. Получше узнать существующие здесь правила и так далее.

– Эти вопросы можешь спокойно задавать открыто, особенно пока не освоилась. Они могут подождать до завтра. Я тебя разбудила посреди ночи только для того, чтобы рассказать о ночной жизни Нацукаши и тех разговорах, что ведутся здесь после наступления темноты. А ещё и для того, чтобы ты, когда в будущем увидела этот мой взгляд, – Наоко демонстративно округлила глаза, – не пытала меня расспросами, а терпеливо дождалась ночи. Понятно?

Азуми кивнула:

– Да.

– Хорошо.

Наоко направилась к своей кровати. Наконец, она улеглась.

– Завтра покажу тебе здесь всё, – сказала она и зевнула. – И помни про «взгляд».

– Да помню я, – улыбнулась Азуми.

«Хорошо, что я встретила Наоко», – подумала она уже про себя. И Хироши кажется вполне милым. Азуми почувствовала, как её щёки потеплели. Может, она и правда сможет здесь жить. С другой стороны, что ещё ей остаётся?

С этими мыслями Азуми погрузилась в сон. Всю ночь ей снились черви, копошащиеся в пустых глазницах лошадиного черепа.

***

Наоко, развалившись на кровати, читала мангу. Её глаза жадно бегали по страницам, а губы беззвучно шевелились. Вот она в который раз улыбнулась: Фудо и Юки попали в очередную комичную ситуацию. И, конечно же, снова из-за незадачливости Фудо.

Азуми проверила свою сумку прежде, чем закинуть её через плечо.

– Скоро вернусь! – сказала она и направилась к двери.

Наоко тут же отложила мангу.

– Ты куда?

– У меня закончилась пряжа. – Азуми указала на свой ящичек для рукоделия, в котором виднелись клубки разноцветных нитей. – Тебе взять что-нибудь?

– Ты ведь – в творческий отдел. – Наоко зевнула. – Нет. Это не для меня. – Она посмотрела на целую кучу ниток в ящичке Азуми. – У тебя столько пряжи! Зачем тебе ещё?

– Мне нужны персиковый и розовый цвета. А ещё пара глаз и маленький крючок. Мой сломался.

– Что ты собралась вязать в этот раз? – Наоко села на кровати, свесив ноги. Манга соскользнула с её колен на прокрывало.

Азуми задумчиво посмотрела на подругу.

– Наоко, тебе нравится Хироши?

Наоко от неожиданности дёрнулась.

– Чего? – Она приподняла одну бровь. – Ты имеешь в виду, как парень? Ну, то есть…

– Да.

– Вот ещё. – Наоко хмыкнула. – Мы с ним просто друзья.

–То есть, ты не против, если я сделаю ему подарок?

– Подарок?

– Да. Я хочу связать для него медвежонка. Маленькую копию Господина Момо. С сердечком на груди. – Азуми покраснела и посмотрела на своего медведя, сидящего на её кровати. За это время она связала для него несколько комплектов одежды, которые постоянно меняла. Сейчас он был одет в голубой свитер с оранжевым шарфиком, голову украшал жёлтый берет.

– Ну, не знаю. – Наоко пожала губы. Она невольно потянулась к вязанному бежевому кролику, которого связала для неё Азуми. Она потеребила его мягкое ухо, обдумывая что-то.

– Если он тебе нравится, я не стану этого делать, – сказала Азуми.

– А тебе он нравится? – спросила Наоко.

– Если честно, – щёки Азуми снова запылали, – то…да. Очень. – Она тут же бросила тревожный взгляд на Наоко. – Но я не хочу, чтобы мы ссорились из-за него.

– Да не нравится он мне. – Наоко поспешно отмахнулась. – Просто они, эти двое, ну, особенные. Хироши и Рэйден.