Марьяна Скуратовская – 100 великих творцов моды (страница 9)
Кроме того, Люсиль была первым представителем Высокой моды, который пошёл на сотрудничество с производством готовой одежды и с рассылкой по почте одежды, заказанной по каталогам. Под её покровительством в ателье, разбросанных по Европе и США, работали талантливые молодые модельеры, которым в своё время предстояло прославиться самостоятельно – скажем, Норман Хартнелл, чьими услугами долгие годы будет пользоваться британская королевская семья, автор коронационного наряда Елизаветы II. Под маркой «Люсиль» начала появляться не только одежда, но и обувь, аксессуары, духи, предметы интерьера, приятные мелочи – словом, всё то, что сегодня столь привычно для нас появляется в дополнение к основным коллекциям модных дизайнеров; но этого до неё не делал почти никто. Другие кутюрье тоже одевали известных женщин, но именно Люсиль одевала тех, кому остальные хотели подражать, – то есть, как сказали бы сегодня, «трендсеттеров», тех, кто задаёт направление в моде. И оказалось, что влиятельность кутюрье определяется, помимо прочего, и тем, кто его клиент! И что важно не только создавать красивые вещи, но и делать так, чтобы о них узнавало как можно больше людей – по сути, пиар. Да, она во многом была первой… Ей приписывают даже изобретение слова «шик»!
В 1910 году Люсиль придумала юбку с разрезом, чем, конечно, потрясла множество чопорных дам. Но сама она считала: «Пусть бы я даже больше ничего и не сделала в жизни, но я показала, что женская ножка может быть воплощением красоты, а не только “частью тела”, о которой можно говорить только шёпотом, в примерочной».
Она восхищалась красотой: «Как скульптор, который видит, что его мечты воплощаются в линиях, я видела воплощение моих – в летящей шифоновой драпировке, в ниспадающих складках атласа… Меня опьяняло то, что я брала мерцающие шелка, лёгкие, как паутинка, кружева, изящные ленты всех цветов радуги, и создавала из них такие чудесные наряды, что их могла бы носить принцесса из волшебной сказки».
И при этом Люсиль сама была чрезвычайно эффектной женщиной. Небольшого роста, изящная, с рыжими, тициановскими, волосами, она, умевшая, как никто, подобрать клиенткам то, что будет им к лицу, умела подать и себя. Изысканные наряды, длинные нити жемчуга, роскошные головные уборы – недаром её часто называли «женщиной, которая одевается лучше всех в мире». Она была, как сказали бы сейчас, «иконой стиля». Её фотографировали, у неё брали интервью, о ней писали. Она и сама писала – конечно же, о моде (скажем, для журнала «Харперс Базаар»), и к кому прислушиваться, как не к той, кто одевает королев и звёзд сцены и кино, к той, чьи коллекции покорили Париж, столицу моды.
К Люси, леди Дафф-Гордон, пришла настоящая слава. Правда, в один непрекрасный момент она оказалась достаточно скандальной и связанной вовсе не с тем, что она делала, а где побывала…
В 1912 году они с мужем отправились в Нью-Йорк, не подозревая, как и все остальные пассажиры, что роскошному новому судну не суждено довезти их до места назначения. 14 апреля «Титаник» столкнулся с айсбергом… Сэр Космо, Люси и её секретарь были среди тех, кому достались места в спасательных шлюпках. А после того как выживших пассажиров спасли, начали распространяться слухи, что сэр Космо подкупал членов команды, чтобы те не брали в шлюпку людей, оказавшихся в воде, и не перегружали её (хотя на самом деле он просто предложил им материальную помощь на будущее). Пресса раздувала скандал, чете пришлось выступать в суде; сэр Космо был признан невиновным, но подозрения, оскорбления и связанные с этим переживания стоили им обоим здоровья.
Их частная жизнь вскоре разладилась – муж обнаружил, что у Люсиль есть молодой любовник. Если честно, он был не первым за эти годы… А несколько лет спустя Люсиль снова оказалась вовлечённой в судебное разбирательство, и на этот раз дело касалось её модного бизнеса. Её американский рекламный агент в 1917 году обвинил леди Дафф-Гордон в нарушении условий соглашения и выиграл дело. Впрочем, этот процесс оказался не последним.
Империя моды, которая процветала столько лет, внезапно начала расшатываться, и Люсиль теряла над ней контроль, причём это касалось как финансов, так и творческой стороны дела. Быть может, дело было и в том, что она уже не была так молода, как раньше, и у неё просто не хватало сил добиться своего? Это когда-то, как она говорила, чем больше она чувствовала сопротивление, тем решительнее рвалась вперёд, а теперь, когда ей было за пятьдесят… В 1923 году Люсиль была вынуждена объявить о своём банкротстве.
Но это не означало, что она покинула сцену. Люсиль продолжала выполнять заказы некоторых своих клиентов в частном порядке, держала магазин готовой одежды, продолжала писать о моде для журналов. В 1932 году вышла её автобиография – очень увлекательное чтение.
А в 1935 году Люси, леди Дафф-Гордон, не стало – у неё был рак груди, однако умерла она от пневмонии. Мужа своего она пережила на четыре года.
Эпоха, когда Люсиль царствовала в моде, к тому времени давно прошла, но многое из того, что она придумала, продолжало развиваться, равно как и многое, из того, что она сказала, верно до сих пор. Ну, например, нужно ли пытаться следовать моде? Выбор за вами: «Мода – для большинства, стиль – для немногих».
Жанна Ланвен
Её дом моды был основан более ста лет назад, и сейчас он – старейший из существующих. Однако о его основательнице, женщине, которую Карл Лагерфельд как-то назвал «великим, великим модельером», забыли надолго, и только в последнее время начали как бы открывать заново один из самых ярких талантов первой трети XX века. Быть может, дело в том, что, хотя во многом она предвосхитила то, как ведут дела в современных домах моды, себя, свою личность, свой образ жизни она не стремилась рекламировать и популяризовать, предоставив говорить за себя своим работам…
Жанна Ланвен родилась в Париже, в 1867 году, в семье выходца из Бретани, журналиста Константина Бернара Ланвена. Она была первым ребёнком, впоследствии у Жанны появилось девять (по другим сведениям – десять) братьев и сестёр. Уровень доходов семьи был более чем средний, и в тринадцать лет старшей дочери нашли работу – у мадам Бонни. Начинала Жанна девочкой на побегушках. Порой, когда ей выдавали деньги, чтобы она доехала к очередному клиенту и отвезла пакет, Жанна предпочитала дойти пешком – она стремилась сэкономить каждую монетку, чтобы хоть как-то увеличить свой скромный заработок. Она проработала там три года, а в 1883 году перешла к мадам Феликс, чьё ателье было расположено на углу улиц Фобюр Сент-Оноре и Бюсси д’Англез – придёт время, и в этом здании расположится дом моды Жанны Ланвен, заняв все этажи и даже соседнее здание. Не случайно она выберет то место, где юной девушкой работала, постигая азы отделки шляпок и пошива одежды…
Своё первое шляпное ателье, правда, просуществовавшее совсем недолго, Жанна открыла в 1885 году, но в том же году восемнадцатилетнюю мастерицу приняли в известный тогда дом моды мадам Марии-Берты Валенти в… Барселоне. Это было далёкое путешествие для девушки, которая ни разу не выезжала за пределы родного города, не говоря уже – родной страны, но пожалеть о принятом решении ей не пришлось. Мадам Валенти оказалась прекрасным мастером и, что ещё более важно, отличной наставницей, а затем стала и настоящим другом (даже после того как Жанна её покинет, они будут и переписываться, и регулярно навещать друг друга). В её ателье специализировались на одежде как для взрослых, так и для детей, и Жанна прошла там отличную школу. Первоначально контракт был заключён на три месяца, а в результате она осталась там почти на пять лет, и вернулась в Париж в 1890 году. Она смогла сэкономить сорок франков, а ещё триста взяла в кредит (для сравнения – её начальное жалованье у Валенти составляло двести франков в месяц), и на улице Бюсси д’Англез, 16, открыла собственную небольшую шляпную мастерскую.
Что касается личной жизни, то легенда гласит, что однажды на послеобеденной прогулке Жанна встретила элегантного всадника, итальянца Анри-Эмиля-Жоржа ди Пьетро. Они поженились в феврале 1896 года, а полтора года спустя родился их первый и единственный ребёнок, Маргарита Мари-Бланш. Ни один мужчина в жизни Жанны, ни один друг не сыграл, наверное, такой огромной роли, не оказал такого сильного влияния на её творчество, как Мари-Бланш. Кто знает, быть может, Ланвен так и ограничилась бы головными уборами, если бы не дочь, и тогда её звезда в мире моды не вспыхнула бы… Сам же брак оказался недолгим, и в 1903 году супруги развелись. Забегая вперёд, скажем, что в 1907 году Жанна вновь вышла замуж, за журналиста Ксавье Меле – этот союз был заключен не столько по любви, сколько по расчёту; Меле упрочил своё финансовое положение, а Жанна избавилась от статуса матери-одиночки, который в то время очень не приветствовался. На людях они выглядели вполне счастливой супружеской парой, и вплоть до самой своей смерти в 1953 году, особенно выйдя в отставку (Меле какое-то время провёл на дипломатической службе), муж поддерживал свою становившуюся всё более известной жену.
А истинной радостью, гордостью, музой, вдохновительницей Ланвен стала дочь. Именно она была причиной того, что, как говорила подруга Жанны, та так много и тяжело работала. Мари-Бланш была хорошенькой девочкой, очень одарённой музыкально, но Жанна бы любила её в любом случае. А ещё ей хотелось, чтобы дочь была очень нарядной… И она создавала для неё прелестные наряды, и, наверное, ни в Париже, ни во всей Европе не было девочки, которую наряжали бы с такой тщательностью (даже часто повторявшийся в узорах мотив в виде маргариток намекал на её первое имя, «Маргарита»). И всё это не покупалось, а создавалось благодаря фантазии её матери.