Марьяна Куприянова – Забег на невидимые дистанции. Том 2 (страница 9)

– Ты вроде неплохой парень. Вы мучаете друг друга, это ни к чему не приведет. А бесконечно длиться не может.

– Знаю. Но как остановить – не знаю. Я не хочу, чтобы до Нины дошли слухи…

– Лучше молись, чтобы слухи не дошли до Алана Кейна. Это гораздо страшнее, чем если узнает просто Нина. Да уж. Ну и вляпался ты, чел.

Сет снова пожал плечами, выбрасывая окурок на дорогу. Что тут можно сказать? Так вышло.

– Я с ней поговорю. Ханна любит меня и в конечном итоге послушается. Она может закатить сколько угодно истерик, но я уверен, ей все еще важно, что я о ней думаю. Попытаюсь ее образумить.

Сет остановился и посмотрел в глаза Отто. Там появилась печаль, которую очень хотелось развеять. Любым доступным способом.

– Мне жаль, что так получается. Я ничего не делал, чтобы вызвать в ней чувства, – признался он.

– А тебе и не надо было, – Отто легко отмахнулся и пошел дальше как ни в чем не бывало. – Хватило твоего появления. Разве тебе самому это не знакомо?

Вопрос был явно с подвохом, и Ридли выбрал на него не отвечать. Несмотря на установившийся уровень честности, ему было по-прежнему трудно открыто признать свои чувства к Нине, особенно кому-то в лицо.

– Мне кажется, Ханна захочет отомстить за то, что я выбрал не ее. Она не из тех, кто смиряется с поражением. Мужской отказ побуждает в таких, как она, много негативной энергии. Если ты прекратишь все так, чтобы она никому не рассказала о том, что видела, я твой должник до конца жизни.

– Ну тогда можешь начинать думать, чем оплачивать долг, потому что я не стану откладывать в долгий ящик. А теперь, когда все опасения позади, и ты больше не сомневаешься в моих добрых намерениях, можешь задавать вопросы. Не стесняйся. Начинай с самого главного, который давно вертится в голове.

– У Нины кто-то есть?

– Никого, кроме меня, насколько я знаю, – самодовольно ответил Отто.

– Так вы с Ниной?.. – вопрос был задан интонацией, заканчивать его не пришлось. Отто сразу же скривился и замахал руками, изображая сильную тошноту.

– Чел, нет, ты что, фу. Мне мерзко даже подумать об этом. Я видел Нину в таких состояниях, что у меня к ней никогда не появится влечения, и это абсолютно взаимно. Мы знакомы с пяти лет и вместе пережили много весьма дерьмовых ситуаций, так что мысль об отношениях с нею, даже просто о намеке на отношения с нею, отвратительна, как инцест. Считай, что она моя сестра. Только не по крови, а гораздо ближе.

– Я понял. То есть она ни с кем не встречается?

– Нина-то? – Отто криво ухмыльнулся, и это был полноценный ответ.

– Но почему нет? Не вижу препятствий.

– Потому что ты смотришь своими глазами. Никаких препятствий и нет. Она просто не нуждается в этом. Есть, конечно, парни, которые флиртуют с ней иногда, но она отшивает их, или они сами отваливаются, узнав ее получше. Третьего не дано. А она и рада. Когда живешь в маленьком городе, хватает несколько раз дать отпор, и на тебя перестают обращать внимание, потому что здесь все друг друга знают. А Нина терпеть не может, когда ее воспринимают как сексуальный объект. Даже в самой незначительной степени. Это подавляет ее, заставляет чувствовать себя неполноценной. Мне кажется, она не осознает себя девушкой. Или, лучше сказать, не признает. Она с этим не согласна, потому что не сама выбирала. Ей легче так, как сейчас. Быть чем-то…

– Посередине, – догадался Сет.

– Именно. Быть чем-то посередине.

– Хочешь сказать, у нее не было парня? Вообще?

– Ты знаешь, я с нею всю жизнь. Думаю, я бы знал. Если только кто-нибудь по переписке. Но и это я бы знал. Нина в принципе не проводит в интернете кучу времени. Она предпочитает живое общение.

– И тебя не пугает ее… ну, нейтральность?

– Чел, да я молюсь, чтобы эта фигня у нее не закончилась. Вместе с нею, наверное, закончится и наша дружба. По крайней мере, в той форме, в какой она есть сейчас. А это меня не устраивает. Как только она начнет творить всякие женские штуки, типа знаешь, делать маникюр, заботиться о состоянии прически и носить чулки, тут наши дорожки и разойдутся. Близко общаться с кем-то типа… ну… обычной девчонки… я просто не смогу. Я таким не доверяю, я таких не понимаю. А с Ниной у нас полный коннект. Надеюсь, она навсегда останется собой. Нейтроном с нулевым зарядом. Даже если ей придется измениться со временем, пусть это не коснется ее сути.

– Может быть, она просто, ну?.. – осторожно предположил Сет, боясь услышать ответ.

– Я ждал этого вопроса. Могу тебе точно сказать, что это не так. Но не могу вдаваться в подробности. Нина определенно гетеро. Без отклонений. Я же замечаю ее взгляды, реакции. Ее симпатию к некоторым спортсменам. Иногда мы можем обсудить чью-то внешность в этом ключе. Просто все это для нее отнюдь не первостепенно.

– А этот коп?

– Я был уверен, что первым делом ты о нем и спросишь. Даже не знаю, с чего начать.

– Между ними что-то есть?

– Понимаешь, тут все сложно. Клиффорд – он как бы… ее участковый надзиратель.

– Нина состоит на учете? – удивился Сет.

Он не предполагал, что все настолько серьезно.

– Не совсем. Это что-то вроде упрощенного аналога. Тестовая программа социального надзора для трудных подростков. Воспитание, наблюдение, исправление.

– Как она в это ввязалась?

– Риторический вопрос. Видишь ли, мы с Ниной частенько… нарушаем закон. Проникаем на свалки, брошенные заводы, закрытые охраняемые территории. В поисках приключений и чего-нибудь поживиться. Мы выбрали такие развлечения – вместо того, чтобы каждый вечер собираться у старого кинотеатра и курить траву, сидя в открытых багажниках и слушая какое-нибудь дерьмо погромче. Нам это не близко.

– Получается, вы с ней часто попадались? Но почему тогда под действием программы только она?

– А вот это уже другой вопрос. Потому я и сказал, что здесь все сложно. В пятнадцать лет Нина впервые попала в полицию за разбойное нападение.

– Я догадывался, что у нее проблемы с самоконтролем.

– Ты, конечно, прав, но не спеши с выводами. Ее сбила машина, а она поднялась и отделала тачку того чувака хоккейной клюшкой. Как раз возвращалась с тренировки. Думаю, именно в тот день он ее и заприметил у себя в участке.

– Этот говнюк-альбинос?

– Да, – Отто засмеялся, – я к нему тоже не питаю положительных чувств, несмотря на то, что теперь он, можно сказать, нас покрывает.

– Так вот что они имели в виду.

– Кто?

– Те, кто шепчется, будто Нина спуталась с легавым.

– А, это, – Отто легко махнул рукой. – Это старая песня. Странно, что она им еще не надоела. Но да, трудно скрывать от всех, что у тебя есть надежная защита в лице офицера полиции. Банальная зависть.

– Так куда он ее увез?

– Все туда же, в участок. На плановую беседу с психологом, проверку состояния, отметку в журнале.

– Раньше я не замечал, чтобы он забирал ее.

– Я тоже. Раньше она добиралась в участок своим ходом, иногда я ее провожал. Но в последнее время Клиффорд наглеет и навязывает ей услуги шофера. Тоже непростой фрукт.

– Когда она села к нему в машину, мне показалось…

– Что между ними что-то есть? Может быть, ты и прав. Иногда мне тоже так кажется, хотя Нина отрицает. Но если там что-то и есть, оно исходит полностью от лица Клиффорда, а Нина иногда подыгрывает. Только пообещай, что не пойдешь ему рожу бить. Не стоит обманываться его безобидно слащавой мордашкой. На самом деле это тиран и манипулятор похуже моей сестры. Нина рассказывала, что у него невыносимый характер.

– И все же она с ним, кажется, близка.

– Нина с кем угодно найдет общий язык. Несмотря на конфликты первое время, давнее знакомство привело их на стадию довольно фамильярного общения. Нина многое себе с ним позволяет. К тому же они оба очень азартные и порой играют вместе.

– Играют? Во что? – Сет не верил своим ушам, хотелось переспрашивать каждое слово в надежде, что неправильно понял услышанное.

– В разное. Карты, шашки, нарды. Боулинг. Во все, что найдут. Они обожают соревноваться, даже пари какое-то заключили. Почти всегда он проигрывает. Ей весело за ним наблюдать, это ее с ним удерживает. Отчасти.

– Это самая безумная хрень, которую я слышал за последнее время.

– Ты познал верхушку айсберга, чел. Я почти уверен, что Лоуренс давно на Нину облизывается. Вижу, как он на нее смотрит. Она для него запретный лакомый кусочек, который всегда рядом, но съесть его нельзя.

Сет ощутил сильное раздражение от этого сравнения.

– Ты не ревнуешь ее к нему?

– А разве можно ее не ревновать? Это ведь Нина… человек, в обществе которого тебе хочется быть постоянно, даже когда спишь. С этим нужно смириться, и как можно скорее. Мне повезло – я ее знаю с детства. Клиффорду повезло, что однажды она попала к нему в участок. А тебе повезло, что ты перевелся в школу, где она учится.

Сет понял, что Отто прав. Он должен быть счастлив и той малостью, что ему доступна, – знать Нину и видеть ее каждый день, иметь возможность подружиться, сблизиться.

– Так почему этот коп ничего не предпринимает? – спросил Сет, моля бога, чтобы это действительно было так, чтобы Отто сейчас не опроверг его теорию.

– Шутишь, чел?! Да ведь он гребаный офицер полиции! Уволить могут и звания лишить.

Ослепленный неуместным чувством собственничества, Сет упустил важнейшую деталь: Клиффорд – полицейский, а Нина учится в школе и находится под его надзором как несовершеннолетнее лицо, за которое он несет ответственность. Но он решил удостовериться, ведь от Нины, как, впрочем, и от многих жителей этого города, можно ожидать чего угодно.