Марьяна Брай – Увидимся в Новом Свете (страница 71)

Я начала дышать быстрее, и запищали какие-то датчики, я посмотрела на свою левую руку – из нее торчала трубка системы. Я резко повернула голову вправо – там, с широко открытыми глазами, лежала недвижимо Лиля. Не Клер, а Лиля, которую я не видела уже почти три года.

Голова кружилась сильнее, во рту пересохло, и только я хотела сесть, чтобы дотянуться до нее, в палату вбежала девушка – медсестра и мужчина – врач. Он был седым, его белый халат так шел ему, что можно было смотреть и смотреть. Боже, когда закончится этот глупый сон? Когда я очнусь в нашем доме?

И тут я вспомнила о своем животе. Рука потянулась к нему, но он был плоским. Девушка ругала меня на английском, а я не отвечая ей, скидывала одеяло, под которым были не ноги Элизы – тонкие и длиннющие, в ссадинах от работы. Там были ноги Маши – меня прежней. Они были плотные и твердые как корни какого-то низкорослого, но крепкого кустарника.

Я вспомнила воду, метущиеся во льду сети и руки, тянущиеся оттуда, где был свет. Он добавлял блеска обломкам льда, этому мелкому крошеву, блестящему как миллиард высыпанных в воду бриллиантов.

Я не могла говорить, а глаза наполнились слезами. Девушка не без помощи доктора уложила меня обратно, воткнула в висящий мешок с лекарством шприц, выдавила лекарство и ласково заговорила со мной:

- Вы помните, как оказались за бортом?

- Да, - ответила Лиля, - было странно слышать ее голос, тот Лилькин голос, что я узнала бы и через тысячу лет.

- Почему вы оказались в воде? – медсестра спрашивала именно меня, но Лиля настойчиво говорила и говорила. Хорошо. Хорошо, что она говорит и соображает, потому что в первые минуты я решила было, что она в коме – так неестественен был ее взгляд в потолок.

- Мария упала… Мы выпили слишком много алкоголя на празднике. А я прыгнула ее спасать. Она встала на поручень, но качнулась, и повалилась в воду. Было шумно, и я побоялась, что, если звать на помощь, меня просто не услышат.

- На судне есть датчики, - красивым, каким-то киношным голосом сказал доктор и присел ко мне. – Ваша подруга отлично плавает, в отличие от вас, мисс Мария.

- Миссис, - еле слышно прошептала я.

- Что вы сказали? – наклонился он ко мне. – У вас что-то болит?

- Нет, только голова очень тяжелая.

- Мы поставили слабое снотворное. Утром вы будете в форме. – Доброжелательно и уверенно сказал он, но потом почти в ухо прошептал: - помогите мне, прошу вас. Я не понимаю, почему ваша подруга так несчастна? Вы остались живы обе, вы в порядке, без единой царапины, но она, словно потеряла кого-то в океане.

И тут я поняла почему она отвечала за меня – боялась, что я начну нести бред, и этим самым дам им пищу для размышлений на тему суицида. После такого нас просто привяжут к койкам, оставив так до возвращения на родину. А сейчас у нее закончились силы, и она крепится, чтобы не зареветь при них. Она потеряла в этом чертовом океане мужа, сына, а еще, всю свою жизнь, которая имела для нее смысл.

- Вы знаете, она и дома не сильно разговорчива, она у нас писатель и историк. Иногда, когда обдумывает какой-то сценарий, ходит отрешенная, и даже не реагирует на голос. Это для нее норма, - уже увереннее, и с улыбкой, ответила, отмахнувшись от нее. Лицо было другое – у меня было другое лицо – мне плохо удавалась привычная мимика, я говорила, а нижняя челюсть была чужой – тяжелой, неповоротливой, видимо, этот рот не так искушен английским.

- Отдыхайте, я вижу, что вы идете на поправку, и уже к завтрашнему вечеру станете обычными пассажирами, как и были до…

- Несчастного случая, - быстро продолжила я.

Они вышли, и Лиля, словно, только этого и ждала, бросилась ко мне. Она села рядом, посмотрела на меня, и с абсолютно сухими глазами сказала:

- Мы должны вернуться, Элиза… Маша… Ты можешь не идти за мной, просто похорони мое тело, прошу, и не плач по мне, потому что там у меня всё… ты не думай, я люблю тебя, и мне будет безумно тяжело, но там мой сын, я должна дать хоть один шанс Клер.

- Клер, Лиля, милая, но каков шанс, что ты попадешь в то тело? Каков шанс, что ты попадешь в то время снова? Каков шанс, что ты вообще снова попадешь туда?

- Мне не важно, там слишком много всего, чтобы не рискнуть. Ты должна меня понять.

- Я понимаю, Клер, понимаю. Я была беременна, примерно три месяца…

- Ты мне не говорила.

- Да, я хотела сказать тогда, когда вернется Бернард. Может и надо было, тогда бы он не ушел бы в Плимут, или ты не пошла бы на этот чертов лед…

- Медсестра уходит каждые пятнадцать минут. У меня есть эти пятнадцать минут, милая. У нас туалет в палате. Я оставлю дверь туалета чуть открытой, чтобы она подумала, что я там, и дала мне больше времени. А ты просто притворишься спящей, хорошо? Хорошо? – она кричала шепотом, губы кривились, а я смотрела в ее лицо, которого так давно не видела, и понимала как я скучала по ней..

Но ее глаза – они оставались сухими. Я не смогу не спать – лекарство начинало действовать сильнее и сильнее. Она все равно сделает это…

- Медсестра, - крикнула я громко, да так, что Лиля вздрогнула и посмотрела на меня как на оружие, приставленное к ее груди. Вот тут-то ее глаза и наполнились реками слез, вот тут-то она и дала слабину.

- Что случилось? – вошедшая девушка обнаружила Лилю уже лежавшей в своей кровати, укутанной с головой.

- Я очень прошу вас, принесите мне большую колу, самую большую, какая есть в баре, и хороший гамбургер. Я очень хочу есть. Умоляю вас, - я была такой жалобной, что та засмеялась.

- Хорошо, сейчас я позвоню в ресторан, и схожу, чтобы забрать готовое угощение для нашей выздоравливающей. А ваша подруга? Она будет?

- Нет, она поклонница правильного питания, и эти продукты для нее просто невыносимы, - хохотнула я снова.

Она ушла, а Лиля подскочила и вышла в коридор вслед за сестрой, долго шепталась с ней, та смеялась, и когда она вернулась, ее лицо снова было каменным:

- Она принесет книгу, это книга губернатора Нового Плимута. Ну, ты помнишь, та. что я подарила девушке из соседней каюты. Если в оглавлениях, или в конце книги, ты увидишь хоть строчку об Клер Джениферсон, значит я добралась… Нет, не перебивая меня. Просто отпусти меня.

Медсестра сняла трубку, видимо ей позвонили из ресторана. Она встала, улыбнулась нам через стеклянные двери, а Лиля, чтобы она видела, направилась к туалету. Как только та ушла, она подбежала ко мне и быстро поцеловала.

- Запомни, у нас нет тела, это лишь оболочка. Душа бессмертна, и, если она попадет не туда, я найду как попасть в нужное мне место. Сквонто будет меня ждать, - не дожидаясь моего ответа, она подошла к двери, что вела на точно такой же, как в нашей каюте балкон, открыла его, выбежала, закрыла с другой стороны и быстро вскарабкалась на перекладины. Посмотрела вниз, обернулась и улыбнулась так, словно это был лучший момент ее жизни.

Как только она отвернула голову, я закрыла глаза. Это все случилось так быстро, что мой мозг не успел здраво все оценить. Голова раскалывалась на части, глаза тяжелели, но я как могла боролась со сном, и теми страхами, что разрывали меня.

Медсестра принесла колу и гамбургер, обернулась и вопросительно указала на туалет. Я кивнула.

- Ваша соседка передала книгу по просьбе Лилии. Она очень переживает за вас, сказала, что вы должны ее знать – вы были вместе весь вечер, - прошептала медсестра. Я кивнула, давая понять, что знаю.

Да, та девчонка, что направилась, как и Ляля, к истокам. Что она сказала? Что ее дед высек клятву на камне? Клятву любви к своей жене. Романтично. Я улыбнулась этим мыслям. Лиля оказалась мужественнее меня, хоть всегда и считалось, что я ее опора и я наша сила.

Медсестра ушла, оставив на кровати Лили книгу, а я жадно втягивала холодный напиток через трубочку, пытаясь сложить в голове все, что произошло. Я выпила, наверно, половину огромного бокала, в котором плавал лед. Лед. Как в той полынье, где умирала Клер, Элизабет и мой ребенок.

Я безотрывно смотрела на лед, и мои глаза застилал туман.

Глава 79

- Клер, Клер, очнись, - кричал Сквонто, а из нее лилась и лилась вода. Он давил на ее живот, согнув ее пополам.

Кричал надсадно ребенок, девушки бегали по берегу, не зная, чем помочь. На горе зажегся костер. Малкольм смотрел на гору, потом опустил голову и заплакал как ребенок – навзрыд.

Сделав тяжелый и глубокий вздох Клер закашлялась и открыла глаза. Она хватала воздух ртом, но отталкивала руки Сквонто, что сживали ее сзади. Схватив его за голое плечо, она развернула его к себе, и поняв, что перед ней стоит он, закричала, рыдая. Тяжело дыша и крича всеми легкими, что горели как огонь. Она вцепилась в него, водя глазами, ища источник крика, и когда увидела своего сына, обмякла и свалилась в руки Сквонто.

«Я не должна говорить, что она была беременной, я не должна говорить ему, и нужно сказать девушкам, чтобы они молчали. А еще, нужно срочно отправиться в Плимут, и говорить с губернатором – он напишет, напишет, а если не получится, я найду как дать знак, как рассказать Маше, что я жива, что я здесь.» - думала Клер, продолжая рыдать. Ни вода, ни убаюкивающие движения, которыми Сквонто пытался ее успокоить, завалив на себя, как младенца, не могли остановить ее всхлипываний.

Она заснула через пол часа. Дыхание даже во сне дрожало, наполняя легкие воздухом, а Сквонто, попросил принести шкуры. Он так и сидел с ней – мокрой, спящей, укутав их этими огромными теплыми шкурами, прямо на земле, на берегу, дожидаясь, когда дыхание ее станет ровным.