Марьяна Брай – Ненужная дочь (страница 51)

— У нас гости? – из дома вышла Элоиза и широко улыбнулась.

— Спасибо вам, - пристально посмотрев на нас, прошептала Агнес.

— Пока не за что, дорогая. Но мы все устроим. Уже завтра я могу приставить тебя к Пенелопе, и она научит всему, чему угодно, - уверила я девочку, похожую на прозрачную птичку.

На булочки она смотрела, как на нечто волшебное. Это заметила Элоиза и моментально, не спрашивая гостью ни о чем, разрезала пухлую, пахнущую домом и уютом булку, щедро намазала медом и подала в руки Агнес.

Чтобы гостья не стеснялась, нам тоже пришлось съесть по кусочку. Мы даже завели обычную беседу по поводу завтрашних планов, чтобы она не чувствовала на себе столько внимания и поела.

— Агнес, может это вовсе и не мое дело… - начала я, когда она доела булку и, довольно выдохнув, допила чай, - а чем ты занималась раньше? Откуда ты? И эта вторая девушка… ты хорошо ее знаешь?

— Я из Бостона. Наш театр развалился, когда хозяин просто собрал все деньги и уехал ночью. Мы ездили по небольшим городкам с представлениями. Денег было не очень много, но труппа была как семья. Раньше театр принадлежал отцу, но когда он заболел, мистер Филлистон обманом заставил подписать его какие-то документы. А когда отец умер, все осталось ему, - девочка говорила с такой горечью, что у меня наворачивались слезы.

— Много таких вот проходимцев носит земля, но всем им воздастся! – со злостью, будто это горе коснулось лично ее, вставила Пенелопа. – И тебе пришлось уйти?

— Да, и мне, и Маргарет. Остальные разошлись по другим театрам на колесах. Нам места не нашлось. А потом там, где взяли… - Агнес замолчала и опустила глаза.

— Твари они и есть твари, - снова вставила «пять копеек» Пенелопа. Элоиза слушала девушку с вытаращенными глазами.

— Элоиза, уложи ее у себя. И если вдруг придет Ирэн, даже не показывайте ей Агнес, - подытожила я наш вечер. - Ты, девочка, вольна жить, как хочешь, и поступать, как хочешь.

— Мадам нашла нас в Роулинсе, и заплатила за нашу дорогу сюда, - виновато прошептала Агнес.

— Я завтра отдам ей с лихвой, а ты будешь зарабатывать у нас куда больше денег, чем заработала бы у нее. Вот увидишь. И твоя подруга посмотрит, посмотрит и тоже придет к нам.

— Спасибо вам, миссис…

— Зови меня Вики, как все, - я положила свою ладонь на ее плечо и, пока Элоиза убирала чашки со стола, пошла к себе, нашла новую сорочку и принесла девушке.

— Я не могу взять, мисс… Вики. Это я пока не могу купить.

— А вещи твои у Ирэн остались?

— Да, - тихо пропищала Агнес.

— И то прекрасное светлое платье, в котором ты похожа на ангела? – вытаращив и без того свои волоокие глаза, перебила нас Пенелопа.

— Все там. Все, что я смогла забрать из нашего театра.

— Завтра я все принесу, девочка. А теперь спать, - я поторопила ее в комнату. И сама, обсудив все с Пенелопой, отправилась в дом.

Сон не шел, да и понятно было почему: шаткие отношения с Оскаром, недоговоренность с Лео, эта пичужка, напуганная Ирэн, завтрашний разговор с мадам, который сразу можно назвать скандалом.

Мне моментально представилось лицо Луиса, жадного до эмоциональных склок в поселке. Завтра он будет счастлив.

Пролежав так не меньше часа, я встала и зажгла огонь в печи, поставила чайник и зажгла лампу. Присев за стол, я поймала себя на мысли о том, что в голове вертится что-то, но я никак не могу понять, что именно. И только выпив чашку горячего чая, потушив лампу и снова забравшись под одеяло, я поняла, что именно терзало меня!

Агнес ведь какая-никакая актрисулька. Или что она там делала? Жонглировала, глотала шпаги? Не похоже. Вероятнее всего, она играла на сцене роли несчастных возлюбленных. Мне не нужно искать ей работу! Она у нее есть. Нам просто нужна сцена. Нужен небольшой «сельский клуб». По-местному это скорее всего называется салоном, или как привыкли мы на слух из фильмов, салуном.

— Ну, салон, значит, салон, - с этими словами я и уснула довольная, понимая, что дел и забот я себе значительно прибавила.

Не поняв в первые минуты что, творится на улице, я чуть не выскочила в рубашке. Но потом вспомнила о пришедшей ночью Агнес и поторопилась одеться. «Будильника» еще не было, а это значило лишь одно: Ирэн решила устроить представление перед всеми, кто сейчас встанет, отправится к реке или начнет готовить завтрак. По улице, сразу после нашего гонга, начинают шататься толпы бородатых мужиков. Часто недовольных из-за похмелья и вечной нехватки денег. Они тоже любят понаблюдать за чужими разборками. Ставки в Бентоне делаются даже на дерущихся из-за куска хлеба кур на дороге.

— Я разнесу к чертям всю твою фабрику, Вики. Выходи и выводи мою девку, - орала Ирэн.

— Я думала дамы вашего возраста и вашей профессии спят в это время, - я вышла на крыльцо, отметив, что Луис с чашкой чая уже занял свое место. Мужчины возле гонга даже забыли, что он должен сейчас греметь, и переводили взгляды с Ирэн на меня.

Мадам в этот раз была одета куда более скромно, нежели обычно. Даже ее бюст не вываливался из тугого корсета, который, к слову, делал ее талию такой тонкой, что казалось, она вот-вот сломается пополам. Старое синее платье, застегнутое на все пуговки на груди, некое подобие чепца на голове и видавшая виды безрукавка делала ее похожей на жену фермера.

— Если скажешь еще хоть слово, я тоже не стану молчать. Ты не лучше нас! Жила с мистером Лоуренсом в одном доме, притворяясь его сестрой, а сейчас срочно вышла за него замуж!

— Это мое дело, Ирэн. И Агнес тебе не видать, как спокойной жизни в старости, - спокойно ответила я и заметила, что на дорогу выбегают из борделя девушки. В их числе была и заспанная Маргарита, подруга нашей ночной гости.

— Маргарита, я предлагаю тебе тоже там не задерживаться, чтобы не накликать на свою честь дурного.

— Замолчи и не лезь в мои дела! – заорала на всю улицу Ирэн, и народ воодушевленно загоготал. Обстановка накалялась, и именно в этот момент с заднего двора вышла Агнес.

— Я не пойду к вам, мадам. Вы не купили меня, взяв мне билет в этот посёлок и пообещав дать возможность заработать много денег. Я все уже решила. Марго, милая, прошу, иди ко мне. Не оставайся там. Не слушай ее, - тихо просила она свою подругу. Та же, опустив голову, зашла за спины девушек и осталась стоять там.

— Марго, я дам вам хорошую работу! – не унималась я, видя, как Агнес переживает за нее. – Нет, ты не будешь работать на фабрике. Мы откроем салон. Красивый, со сценой, и вы будете там выступать. Никто не посмеет вас и пальцем тронуть. Желающих посмотреть шоу будет куда больше, чем желающих попасть к мадам, - я говорила все громче и громче, стараясь достучаться до девушки, но не видела даже ее лица за спинами товарок.

Я уже думала, что все провалилось, но как только мужчины заулюлюкали после моих слов о салоне, согласно и довольно замотали головами, она вышла и посмотрела на Агнес, а потом на меня.

— Вы мне обещаете? – срывающимся голосом спросила она.

— Обещаю. У нас будет свой театр. Все рабочие будут ходить в него, и не только они. Мужчины с шахты тоже захотят увидеть настоящих актрис из Бостона, - уверенно проорала я, заметив, что Ирэн стоит, как вкопанная, и дышит, словно загнанная лошадь.

Глава 57

Комната для прислуги становилась все теснее и теснее. Сэм с братом ушли спать в баню на стройку, оставив в комнате женщин. Я было думала позвать новых девушек в свою комнату, пока не вернулся Лео, но мудрая Пенелопа сама заговорила на эту тему, видимо, поняв, что за идея есть в моей голове:

— Мистер Лео редко приезжает домой, и может заявиться даже ночью. Если ты думаешь подселить их к себе, я бы не советовала.

— Да, ты права, Пенелопа. Я и правда, хотела уже просить Сэма принести матрасы в дом. Что бы я делала без тебя…

— Видимо, растрачивала бы свою доброту направо и налево, - засмеявшись, ответила Пенелопа и приобняла меня за плечи.

Лео, как и предположила моя подруга, приезжал неожиданно, и чаще всего, только на ночь. Он холодный пробирался в постель, и я, не находя слов от радости, просто обнимала его и грела. Он никогда не будил домашних и напрочь отказывался от ужина.

В полной тишине он обнимал меня в ответ, заставляя задерживать дыхание от прикосновения его ледяных рук, но я так хотела повторения того первого поцелуя, что терпеливо жмурилась, пока руки не согреются на моей спине.

И он, конечно, целовал. Целовал так, что замирала моя душа, мое тело словно растворялось в его руках.

— Как же я люблю тебя, Вики, - шептал Лео засыпая, а я гладила его плечо и боялась даже что-то пожелать еще, кроме этой нашей любви. Мысль, что он мог бы меня и не полюбить страшила хуже всего.

— Я первая призналась тебе, мальчишка, - шептала я, и Лео, уже пребывая во сне, просто улыбался в ответ на мой голос. Утром он не мог вспомнить, о чем мы говорили перед сном. И я не признавалась, что он засыпал, а я шептала ему что-то о своей любви, о том, что имя мое Любовь. И мне становилось легко от этой правды, нашептанной в самые прекрасные минуты нашей жизни. И пусть для него мои слова сливались в некий песенный фон, я выговаривалась и делилась с ним тем, что целую жизнь даже не прикоснулась к любви, хоть и слышала о ней постоянно.

Рано утром мы завтракали, стараясь не дать понять прислуге, что мы встали, но предательский дымок из трубы, словно заклинание, вызывал навязчивую Элоизу, которая начинала суетиться.