Марьяна Брай – На волоске (страница 28)

По двору кто-то ходил, явно не переживая, что его услышат. Служанки – церберы? Странно, ведь до этого я столько ночей сидела в своей засаде, и никто не приходил. Может, они что-то заподозрили, и теперь такие проверки будут постоянными?

— Я боялась, что ты не придешь, - прошептала Крита, когда я села рядом с ней.

— Да куда я отсюда денусь, дорогая? – я улыбнулась, и она выдохнула. - Ты внешне больше всех похожа на Фалею, Крита. В Алавии женщины похожи на нее и на тебя?

— Наверно, но я бы не сказала, что мы похожи, - ей не нравилось это сравнение, и она даже слышать не хотела, что у них есть что-то общее.

— Нет, Крита, я о том, что я и Палия, допустим, не похожи на Фалею, по нам сразу можно сказать, что мы чужестранки, а ты похожа на нее. Вот я и спрашиваю… Остальные женщины этого города…

— Да, здесь нет смуглых как ты и белых, как Палия.

— Кстати, ты не видела Палию?

— Нам запрещено ходить в комнаты, а на балкон она не выходит, - с досадой выдохнула моя подруга. – Я постоянно вспоминаю ее лицо, когда она осталась совсем без волос.

— Они отрастут Крита, и это отсрочит ее проблемы, - сказала я, как отрезала, дав понять, что эта тема закрыта.

— Ну, он пришел? Этот… Лафат…

— Да, и он сказал мне, что хочет уйти с нами, а еще, здесь есть лаз. Он сам его сделал недавно, уже после того, как узнал о моем ноже. Думаю, он делал его для нас, Крита.

Девушка посмотрела на меня так, будто я говорила что-то сверх удивительное, ведь в ее голове эти чернокожие мужчины были самим злом. Фалея была спокойна за своих работников, потому что за стенами города такие мужчины приходят лишь с караванами, и одеты так дорого, что бросаются в глаза. В этом мире люди с одним цветом кожи могли быть и хозяевами, и рабами.

Крита еще раз вышла на улицу и осмотрелась, а я собрала разложенные по полу детали будущего парика, сменила рубашку и забралась на подушки. Мои мысли были теперь только об одном – Лафат ведь не зря дал мне понять, что один он уйти не мог, но с нами у него этот побег вполне мог получиться.

Крита! Крита сыграет роль его хозяйки, а я могу быть ее служанкой, сопровождающей в длительной дороге. Но как они там вообще путешествуют? Как одеваются? Где взять одежду? Я думала обо всех мелочах, которые могли пригодиться, словно уже на утро мы должны были выйти в путь. Имея хоть какие-то шансы, а еще и Лафата в роли сопровождающего сильного мужчины, у нас не просто увеличивались шансы на выживание, они у нас появились.

Через несколько дней полагалась еще одна примерка парика, и я должна быть заинькой и душечкой, чтобы получить то, что сейчас очень важно, даже необходимо для всего нашего дела. А пока я трудолюбиво сидела и делала свою работу, вспоминая, что когда-то это приносило мне столько радости. Крита о чем-то постоянно думала, но как только сталкивалась со мной взглядом, улыбалась, будто ее поймали за чем-то неприличным. Я знала – так себя ведут люди, которые пока ничего не совершили, но им уже стыдно.

На следующий день я с трудом дождалась вечера. Солнце, будто и не собиралось прятаться за горизонт. Любимая работа впервые меня раздражала: из рук все валилось, послушный и очень качественный волос казался невыносимо сложным.

— Малисат, иди за мной, - в домик влетела Кали, и я чуть не проколола себе палец от неожиданности. Разложив работу аккуратно на подушках, я подмигнула Крите, глаза которой были по пятаку, и вышла за «правой рукой» хозяйки.

— Вы все же передали ей, что мне нужно срочно поговорить с ней? – я, как могла, сдерживалась, чтобы не нагрубить, хоть злые слова и рвались на волю. Встретив днем эту басурманку возле кухни, я решила закинуть удочку, сообщив, что мне надо поговорить с Фалеей о моей работе. Та сделала такое лицо, словно я просила аудиенции у самого Папы Римского.

— Сказала, - удосужилась ответить Кали.

— Уже темнеет, но я хочу узнать, о чем ты хотела говорить, - настроение у нашей царицы сегодня было хорошим. Я отметила, что травы в комнате больше не жгут, да и выглядит она не такой тормозной, как раньше. Значит, все же поняла, что прием подобных препаратов и есть причина ее мигреней. Плюс высокое давление.

— Ридганда, чтобы понять, как парик должен выглядеть на лбу, - я указала на лоб и овал лица на себе, - мне нужно увидеть женщин вашего статуса. Никогда не видела женщин Алавии. Никого, кроме вас. Мне очень нужно! – последние слова я произнесла уже с нажимом.

— В этот дом не приходят ридганды Алавии, - хохотнула она, но как лиса сузила глаза.

— Я могу посмотреть на них в городе. Мне нужно несколько женщин. Так я пойму, как здесь женщины носят волосы, - я опустила глаза, но потом резко вскинула на нее взгляд и продолжила: - Я хочу, чтобы вы были красивее их. Это дело я очень люблю, ридганда, и мне самой важно, чтобы парик был идеальным.

— Ты не похожа на кочевников, Малисат. Их девушки двух слов связать не могут, а вот на лошадях ездят лучше многих мужчин. Да и в Алавии лишь некоторые могут так складно «петь», - теперь она конкретно смеялась над моей хитростью. Неужели поняла?

— Если вы против, я пойду. Мне нужно доделать сегодняшнее, ридганда. Простите, - я опустила глаза, - тогда я буду делать так, как носят балийки, - я очень надеялась, что она не захочет быть похожей на кочевницу. Ведь для нее все они – грязные неухоженные девки. Частично ее мнение о кочевницах было правдивым - ведь не могли ногти на моих ногах отрасти лишь за время дороги так, что начали врастать в мясо до крови. По приезду мне их выстригала служанка.

— Стой, я согласна. На Алавийской ярмарке ближе к вечеру на представление приходят смотреть ридганды. Ты пойдешь со мной как служанка, - она посмотрела на Кали и продолжила: - Найди ей одежду и завяжи лицо, - после этого она махнула ладонью и Кали подтолкнула меня к выходу.

Душа моя пела в первую очередь потому, что я добилась своего. Во-вторых, этот поход был просто необходим. Мне нужно было знать, что носят здесь женщины, которым позволено ходить по улицам. Вопросов к этому миру было так много, что закружилась голова. Я даже перехотела встречаться с Лафатом, но договорить было необходимо.

— Крита, все получилось! – я бросилась ее обнимать, как только проверила в щель – ушла ли Кали.

— Что получилось? – она будто забеспокоилась, но старалась не подавать вида.

— Завтра Фалея берет меня с собой в город…

— Она приблизила тебя? – теперь в словах Криты сквозило презрение. Эта девушка не видела серого, ей были знакомы лишь черный и белый.

— Дурочка, нет конечно, нам этого и не надо. Чем дальше мы от нее, тем спокойнее. Я должна увидеть, как одеваются женщины. Крита, ты одна выглядишь как Фалея. Мы говорили с тобой об этом. Тебе придется играть роль ридганды, которая отправляется в дорогу со служанкой и рабом. Так все сойдется, - я потянула ее за руку и усадила рядом с собой.

— Я не смогу, Мали, - она опустила голову, но теперь хоть голос ее не метал в меня кинжалы. Какая же она вспыльчивая революционерка, но, как говорила моя бабуля: «Ни хитрости, ни мудрости». Гордость, замешенная на независимости.

— Можешь. Это наш единственный шанс, милая. Я должна идти к душу. Уже стемнело. Потом все расскажу, хорошо? – я направилась к двери, а Крита мне улыбнулась. Ну хоть так. Ну, ничего. Я смогу внушить ей эту самую уверенность в себе!

Чуть слышный скрип, которого я ждала с нетерпением, раздался уже тогда, когда я собиралась уйти. Думала, что у него не получится сегодня выбраться. Даже помыться успела. Прохлада мурашками проходила по спине, но удовольствие от нее было таким сильным, что передергивалась я именно из-за него.

— Мали, - привычным низким баритоном раздалось за моей спиной.

— Да, я здесь.

— Все долго не ложились спать. Но я дождался и ушел.

— Скажи, Лафат, во что одеты женщины в Балайе?

— Как? – явно вопрос застал его врасплох.

— Какая одежда на них, когда они на улице? Переходят ли они с караванами между канганатами?

— Только, когда женщина приносит трех сыновей муж может отвезти ее в Гордеро. Там она приносит дары Эрине и Асфите, потому что женщины Балайя могут разговаривать только с женщинами…

— Хорошо, - перебила я его, - ладно, Асфите, так Асфите. Значит, в этот самый Гордеро можно попасть и женщинам… Во что одета женщина, ну… когда с мужем едут, идут, плывут, как там нужно добираться до него?

— У нее есть дорожные одежды и белоснежные одежды для храма…

— Опиши их, Лафат. Дорожные одежды… из чего они состоят, - меня начал раздражать его спокойный голос, будто мы сидели в кафе за чашкой чая после работы, а дома нас даже кот не ждал. Как будто он не понимает, что в любую секунду нас могут снова спугнуть, и тогда нужно будет снова здесь встречаться и тянуть из него информацию будто клещами.

— На них шаровары, рубаха почти до пола, но бока до бедер разрезаны. Потом верхняя рубаха с рукавами, широкий пояс без украшений и несколько полотен, чтобы закрыть лицо.

— Женщины не показывают свое лицо? – я так и думала. В каком ты мире ни окажись, обязательно будет место, где тебя соберут, как лук, а сверху завяжут марлей.

— Показывают, но пустыня и солнце могут испортить лицо, - удивленно ответил он.

— Значит, у тебя дома женщины ходят с открытыми лицами и открытой головой?