Марьяна Брай – История Кузькиной матери (страница 13)
Я присела туда, куда указал мальчик, и осмотрелась: тарелки с подтарелочниками, накрахмаленные салфетки, столовое серебро, пышные булки, запах которых щекотал ноздри, в корзинке под тонким полотенцем.
– Алёна, подавай, – крикнула Мария в боковую дверь, и в тот же момент пухлая, как сдобное тесто, женщина в белоснежном переднике вышла с супницей к столу.
Мне казалось, она что-то хотела сказать, но сдерживалась.
– Алёна, ты не молчи. День сегодня, видишь, какой? Вижу ведь: ты что-то хочешь нам рассказать, – подбодрила я кухарку и словом, и взглядом, пока та разливала по тарелкам наваристое рагу. Для супа это блюдо было слишком густым.
– Ой, Алла Кузьминична, как же мы все рады, что вы вернулись. Когда пропали, я всю ночь не спала. Мужиков отправляли искать, но вас и след простыл. Эта змеюка Ульяна кричала, что вы сбежали и экипаж украли. Но мы-то знали, что Тимофей раньше уехал! Вот и боялись, что это они вас…
– Что? – поторопила я ее с продолжением.
– Ну, или утопили, или ещё чего, – закончила она и выдохнула.
– А чего же не отправили кого-нибудь за городовым или кто тут ближайший? Так и сидели бы, воды в рот набрав? А пока я болела? Неужели не поняли, что беда пришла в дом? Родственников найти не догадались? – видимо, понесло меня в этот момент, потому что не могла больше молчать.
– Ой, матушка, да нас ведь на ночь закрывал их обормот Стёпка. Прямо замок вешал на крыло, – Алёна стояла, вылупив на меня глаза.
– А окон в вашем крыле нет? – я понимала, что все они боялись. И как она сейчас улыбается мне, улыбалась и Ульяне. Надо бы понять, крепостные они или нет. Да и поняв, вряд ли сразу разберу что к чему.
Оставшись вдвоём с моим новым сыном, наслаждалась вкусной едой в незнакомом ещё, но уже тоже моём доме и заставляла себя расслабиться. Как говорится: «проблемы надо решать по мере их поступления». Надеялась я только на то, что с основной проблемой мы справились. Но мой чёртов характер, мой максимализм и привычка контролировать все процессы, влияющие на мою жизнь, заставляли мозг работать даже за чаем с булками, которые мы щедро намазывали маслом и вареньем.
– Ты только не переживай, матушка, а то снова заболеешь, – выдал Кузя, наверное, заметив мое настроение. – Вот Тимошка наш вернётся, мы и разберёмся во всём, а после еды я тебе комнату твою покажу. Марии я уже приказал убрать там всё. Чтобы духу этой Ульяны там не осталось. Она ведь твою комнату заняла! – важно закончил мальчишка.
– Да не переживаю, милый. Просто думаю о том, как нам с тобой хлеб добывать. И вот ещё… почему твой отец только по поводу Погибаевки так расстарался. Аж в наследстве прописал, что продать её нельзя. Усадьба, понятно. А чего в этой деревушке такого важного-то?
– Я того не знаю, мам. Слышал от него, что нянька, которая его вырастила, из той деревни. Может, из-за неё? – рассуждал Кузя по-взрослому, но логики я в его ответе все равно не нашла.
Оставалось дожидаться Тимофея и надеяться, что он точно всё знает. Ну, или хотя бы слышал чего о том месте.
Моя комната оказалась на втором этаже, через стенку от Кузиной. Сначала он показал мне свою, где девки как раз заканчивали уборку. Жили в его комнате, вероятно, дети наших «друзей и благодетелей». Пахло здесь детьми, молоком, пеленками. Кровать Кузьмы была немалой, но жёсткой. Это я поняла, присев на краешек, пока он проверял ящик стола, перебирал книги, бумагу.
– Это тоже твоё? – стараясь не удивляться особо, спросила я.
– Конечно. И книжки, что отец дарил, и листы с занятий. Только всё разбирать придётся. Видишь, какой разор, – он вынимал из ящика всё, что там было, и раскладывал на столе.
– Значит, ты и читаешь?
– И пишу, и считаю, матушка, – в его взгляде я снова увидела горечь от моих слов. Ему хотелось получить ту, свою настоящую мать, знающую о нём все с самого рождения.
– Ладно, не переживай. Я ведь вспомню со временем. Вот уже и комната эта не кажется чужой. А эта дверца куда? – поинтересовалась я.
– А там уборная и переход в твою комнату. Отец мне обещал, что к шести годам меня во взрослую переведёт. Да и щас вон этих комнат… только пока я сам не хочу. Привык, что ты рядом спишь.
– Значит, ты меня проверять станешь ночами? – я засмеялась, и Кузя тоже улыбнулся.
– Не буду мешать тебе, матушка, но проверять надо. Ты ещё не совсем оправилась, хотя ела сегодня поболе, чем раньше себе позволяла! – заявил Кузя, подсев ко мне под бок и прижавшись, как птенчик.
Я обняла его, потрепала по макушке и как-то само собой получилось, поцеловала в щеку. Пах он тоже ребенком: сладкой булкой, молоком и мылом, которым умылся перед обедом. Но вкуснее всего пахли его медные волосы: травами, солнцем, чем-то природным и настоящим.
Моя комната была побольше. В ней стоял трехдверный шкаф, оказавшийся пустым, письменный стол, пара стульев с игриво вывернутыми спинками, столик с зеркалом и широченное окно с таким же огромным подоконником. Толщина стены позволяла сделать из него даже небольшой диванчик. Вид из окна был чарующим: сад, за которым виднелась река, а дальше поле и лес.
После моей кровати кровать сына больше не казалась огромной. Тут легко могли улечься человек пять, и каждый мог спать на спине. В первые минуты мне показалось, что это неуютно. Я, привыкшая к своей полуторной кровати, сейчас стояла перед королевским ложем, не меньше.
– Ладно, это меньшее из бед, – прошептала я себе под нос и прилегла.
Тут-то меня и ошарашила мягкость и уютность. Да так, что глаза сами собой начали закрываться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.