Марьяна Брай – Инструкция для попаданок (страница 4)

— Значит это как-то связано со мной, — тихо резюмировала Аня. Потом долго сидела не двигаясь, а Лена не двигалась и ничего не говорила, чтобы не путать мысли в голове крашеной блондинки. Нет, Аня не была глупой или заносчивой. Аня была умна во всем, кроме дел, которые связаны с жизнью. «Розовые очки», доставшиеся ей по наследству от мамы, а той от бабушки, делали ее восхитительно наивной.

— И? — просидев минут пять в тишине, не выдержала Лена.

— Короче… Был один момент. Читала я книгу о двух подругах, попавших на корабль. И, в общем, они утонули…

— Опять ты про утонули… Давай к делу, перебила ее недовольная темой смерти Лена. По работе она видела много вот этих «утонули», «разбились». Выглядело это совсем не книжно и не мило.

— Они вместе попали в Америку… в самое начало ее. Так вот, когда я дочитала книгу, я подумала, что хотела бы попасть так же с тобой. Представляла, как было бы здорово и интересно, — голос Ани начал набирать обороты, становиться обволакивающим. Лена знала эту ее нотку. Она означала, что девушке тема очень даже нравится.

— То есть… если бы ты мечтала, что мы окажемся на Мальдивах, с парой миллионов в кармане и горячими мулатами, мы были бы сейчас там… но мечтала вот об этой жопе? — Лена легла обратно на землю и закрыла лицо руками. — Так?

— Лен, ну яхты, мулаты, это же банально. А это настоящее приключение, понимаешь?

— Банально? Да я десять лет ипотеку плачу, сапоги покупаю на три года, в отпуск езжу к старенькой соседке бабули в деревню, чтобы осенью приволочь на разбитой своей «девятке» мешок картошки и моркови. Мне все, кроме этого, не банально, Ань. Мне сорок три года, а у меня «ни родины, ни флага». Ни ребенка, ни котенка, не говоря уже о муже. А ты мечтаешь там, как мы попадем в дерьмовую ситуацию и выйдем замуж за герцога? — голос Лены становился все громче и громче.

— Лен…

— Не «ленкай». Раз уж ты у нас так сильно связана с космосом, то прошу на будущее, если будешь что-то там просить за меня, будь добра согласовать, поняла? Потому что наше с тобой «не банально», вижу, в корне различается.

— Поняла. Не злись. Кто мог подумать, что это произойдет, а? Мне тоже не пятнадцать, знаешь ли. Я на год всего тебя младше! А вот касаемо этого случая… может, никто и никогда взаправду так не перемещался, и мы с тобой единственные, кто это смог?

— Да, у нас теперь есть чем гордиться. Надеюсь я только на одно: что завтра мы добудем по куску хлеба. Жить теперь придется одним днем. Книгу она напишет…

— Да, как только вернемся….

— Что-то мне подсказывает, что о возвращении ты там не мечтала… так что, давай, займись этим прямо сейчас. Потому что, если не вернемся, ты свою эту книгу кровью на бересте будешь писать, как и написаны все инструкции. Кровью!

— Кстати, ты только что придумала отличное название, Лен. «Инструкция для попаданок». Как тебе?

— По мне никак, Аня. Никак. Домой хочу, есть хочу. Если не удастся как-то договориться по хлебу, я, блин, завтра его украду!

— Лучше не надо, потому что тут тебе не испытательный срок дадут, а руку отрубят.

— Значит ты воровать будешь, писатель.

Утро было холодным и сырым. Туман от воды расстилался по берегу. Лена проснулась первой и, обняв себя руками, принялась бегать, чтобы согреться. Потом разбудила Аню, потому что тяжело было смотреть, как та дрожит от холода.

— Горячего кофе? — спросила Лена.

— Есть кофе? — удивленно спросила Аня. Еще не совсем проснувшись, она озиралась, снова смиряясь с реальностью.

— Если бы ты мечтала о круизе, то был бы, а сейчас только река. Чтобы взбодриться, можно поплавать, — ответила Лена и засмеялась.

— Фух, я рада, что ты смеешься, потому что чувствовала себя виноватой.

— Знаешь, в случае крайнего кошмара я тоже смеюсь. Это такая реакция на стресс. На работе до сих пор думают, что я упоротая, когда я начинаю хихикать…

— Идем в город?

— Да, сейчас только постель заправлю, — ответила Лена и направилась к дороге. Аня, обхватив озябшие плечи, последовала за ней.

Наверно, было еще слишком рано для суетливого шевеления народа, как накануне. Ворота были открыты, но кроме пары тощих собак, что-то вынюхивающих по углам на улицах, не было ни души.

Каменные дома, стоящие рядами, образовывали улицы, и каждая такая улица лучом устремлялась к центру города. Эту планировку Лена увидела еще издали с горки перед подходом к городу. Они молча шли вдоль темных окон. Из труб начал валить дым, а потом запахло пищей.

— Что там в центре, как думаешь? Рынок? — голос Лены был единственным звуком, который разрезал тишину.

— Думаю, площадь, тюрьма, базар. Там, как правило, стоят дома богачей, — тихо ответила Аня, озираясь.

— Ну, хоть это похоже на наше прошлое место проживания, — хихикнула Лена. — Я не про тюрьму, а про дома богачей. Кстати, как у нас главную улицу в городе продлили, тюрьма стала тоже находиться в центре. Так что, чувствуем себя, как дома, — добавила она, подумав.

— Что мы можем предложить, Лен? У нас и продать нечего, или обменять.

— Кроме чести и чистого лица, — добавила Лена.

— Ну, честь давай оставим при себе. Я честь только в браке буду отдавать, — твердо сказала Аня. Прозвучало это как-то слишком бравурно, и Лена засмеялась. Вдали залаяла собака, где-то скрипнули ставни.

— Отойди от стен, а то получишь кроме моей обиды порцию ночной вазы на голову, — Аня отскочила к центру улицы.

— Все лучше и лучше, Ань, наше приключение. Даже боюсь предположить что будет дальше. А про честь я с тобой согласна, хоть ты и загнула слишком уж витиевато. Будто и правда нецелованная.

— Ну, я имела в виду, что я еще не замужем, значит, имею шанс.

— Кошки, знаешь ли, тоже не замужем, — хихикнула Лена, но, поймав недовольный взгляд подруги, притихла.

Глава 5

Город был тише, чем вчера, но тут и там, то и дело начали встречаться спешащие люди. Среди них были и дети. И то, что они в свои шесть-семь лет шли одни, значило, что они тоже где-то работают или родителям плевать, где они вообще ошиваются.

— Там, смотри, видимо, харчевня, — Аня указала на высокое крыльцо, с которого сошли двое мужчин и отвязали лошадей, мирно жующих что-то из кормушки.

— Судя по запаху, скорее всего, — Лена боялась куда-то заходить, а тем более, заводить разговор. Ей до сих пор казалось, что «дичь», которая с ними происходит — сон или фантазия больного рассудка. — Слушай, а может, я просто с ума сошла и все это вижу…

— Тогда вместе сошли и попали в одну галлюцинацию, да? — хмыкнув, ответила Аня.

— Ну, ты можешь мне просто казаться и отвечать в наших диалогах, — задумавшись, ответила Лена.

— Слушай, не знаю, как твоя галлюцинация, а у моей живот уже к спине прилип. Так что давай сегодня прислушаемся к чувствам. Кроме голода я не чувствую ничего, — Аня уже поднималась на крыльцо, когда дверь открылась.

— Ёп-пер-ный театр, — Аня чудом успела увернуться от летящего из двери сильно пьяного мужчины. Вместе с ним из кухни, если это можно было так назвать, вырвался запах пекущегося теста, прогорклого жира. А «вишенкой на торте» был запах блевотины.

— Я, пожалуй, в эту гельминтную ни ногой, — Лена оттащила Аню от двери. Давай что-то другое придумаем, Ань. Обидно было бы умереть от поноса в первые пару дней.

— Ну а что ты предлагаешь? — Аня понимала, что подруга права, но желудок, старательно отделяя запах пекущегося хлеба от нечистот, говорил об обратном.

— Пойдем, попросимся на работу, если уж ты права, и мы в средневековье, то знаем куда больше многих, — Лена плотнее завязала на голове косынку, в роли которой выступал кусок ткани, найденный в деревне.

— Мы знаем больше их всех, если разобраться. Ты права, — Аня глубоко вдохнула и пошла следом за Леной.

Они пересекли площадь, прошли по прямой улице, то и дело шарахаясь от криков над головой, после которых на улицу выливались такие ингредиенты, что аппетит пропал.

— Вот здесь чисто, смотри, — Аня, как ребенок в большом городе, тянет родителей к магазинам игрушек, тянула Лену к харчевням.

Дом, на который указала Аня выглядел совсем иначе, и только по запаху можно было предположить, что здесь готовится много и вкусно. Те же белые стены, деревянные ставни, но чистый порог и висящие с торца дома тряпки, говорили что здесь все иначе.

— Хорошо, давай зайдем, только что мы, кроме твоей чести, можем предложить? — попыталась пошутить Лена, и Аня зыркнула на нее своими синими глазами.

Ровно за секунду до того, как девушки ступили на порог, дверь открылась. Аня на этот раз сориентировалась еще быстрее и отскочила на метр, оттолкнув Лену.

— Чего бродите? Все помои вечером отдала, — женщина, возраст которой было сложно определить, к их удивлению, не кричала, не выглядела злой.

— Мы можем помогать за еду. Хоть немного. Самую дешевую еду. А за это мы научим вас новым блюдам, — протараторила Аня и осеклась. К ней вдруг пришло понимание, что говорит она не на привычном языке, как и эта женщина, но понимает ее. И слова не подбирает, а говорит свободно, будто всегда их говорила.

— Не замок лорда. Не обязательно нам кроме каши и жаркого что-то еще уметь, — женщина выглядела и на тридцать, но с большими проблемами кожи, и на шестьдесят. Для шестидесяти она была уж очень подвижна.

— Я покажу, что можно с окнами сделать, чтобы даже в холод можно было не закрывать ставни, — Аня осматривалась с такой скоростью, будто искала как залезть на крышу дома, и когда глаз выцепил ставни, тут же брякнула первое попавшееся.