Марья Зеленая – Принцесса и медведь (страница 3)
— Ладно. Свяжу тебе руки спереди. — Он вынул кинжал и разрезал путы у нее за спиной.
Виола принялась растирать онемевшие запястья. Кисти практически не ощущались, но вскоре кровообращение восстановилось, и ладони начало неприятно покалывать. Все это время Бьорн молча смотрел на нее, держа веревку.
— Ну все, давай руки! — сказал он, скручивая петлю.
Пнуть его между ног и убежать? Глаза лихорадочно забегали по сторонам. Нет, бесполезно. Он в два счета настигнет ее… и после этого скорей всего уже не будет таким любезным. Эх… Виола покорно протянула запястья. Бьорн обмотал их веревкой — но уже не затягивал так сильно, словно не желал причинять ей излишних страданий.
— А ты неплохо держишься, в твоем-то положении, — заметил он.
Что это? Ей кажется, или в его голосе и правда слышится легкое восхищение? Виола гордо вздернула подбородок. А он чего ожидал? Слез и истерик? Ну ж нет!
В следующий момент Бьорн подхватил ее под локоть и повел за собой. Виола едва поспевала за его размашистыми шагами. Они подошли к палатке, вокруг которой грудой были навалены топоры и щиты, и хейд отодвинул полог.
— Прошу, принцесса.
Виола, пригнувшись, вошла внутрь, и тут же споткнулась о чье-то тело.
Бьорн удержал ее от падения.
— Подвинься! — он бесцеремонно отпихнул спящего. — Развалился тут как свинья посреди дороги!
Тот лишь что-то пробурчал, не открывая глаз.
Кроме него, в палатке храпел еще один человек.
— Мне что, придется спать с ними? — шепотом спросила Виола.
— Ага. С ними и со мной. Ложись.
— Размечтался! — фыркнула она.
— Давай бегом! — Бьорн бесцеремонно схватил ее за шиворот и заставил улечься к стенке, а сам лег рядом, между ней и остальными. — А если что не нравится, принцесса, могу оставить тебя с ними наедине. Вот им будет подарочек, когда проснутся!
Виола благоразумно промолчала. Подстилка была грубой и колючей, в палатке стоял крепкий запах пота и немытых ног. Она поморщилась. Скорей бы вернуться в замок! Она велит приготовить ванну погорячей, добавить туда мелиссы и розмаринового масла, и будет тереть себя мочалкой до тех пор, пока от этой вони не останется и следа.
Между тем Бьорн, после короткой, но ожесточенной схватки, отнял у одного из хейдов шерстяной плед, и накрыл им Виолу. Она забилась в угол. Надо попытаться уснуть. Завтра отец заплатит выкуп, и этот кошмар закончится.
— Хр-р! — раздался чей-то могучий храп. Проклятье! Пережить эту ночь будет труднее, чем казалось на первый взгляд.
— Заткнись! — буркнул Бьорн и, видимо, ткнул храпуна в бок, отчего тот крякнул и умолк.
Хм… Спасибо, что хотя бы позаботился о тишине.
Бьорн лежал на спине, а Виола на боку, задом к нему, и его плечо касалось ее лопатки. С ума сойти, она спит в одной постели с мужчиной… точнее сразу с тремя! Конечно, сложно назвать постелью подстилку из еловых веток, наспех прикрытых тонкой простыней. Иголки пробивались сквозь полотно и даже немного кололись, но ничего не поделаешь. Она поплотнее завернулась в плед. Хмель еще не полностью выветрился из головы, и Виола, пригревшись под теплым боком похитителя, уснула.
Глава 2
Яркий свет настойчиво щекотал закрытые веки. Виола распахнула глаза.
«Где я?»
Связанные руки… палатка… что-то тяжелое навалилось сверху. Виола скосила взгляд — да это же мужская ручища! Мало того, на нее еще и закинули ногу! В макушку уткнулся нос, издающий мирное посапывание, а в ягодицу уперлось что-то… большое и твердое.
О, господи, неужели это то, что она подумала? Сердце отчаянно забилось в груди. Надо лежать тихо, а то вдруг он проснется и… мало ли что взбредет ему в голову!
— О гляди-ка, Бьорн бабу приволок! — хриплый голос за спиной заставил Виолу вздрогнуть. — Поделишься?
— Что? — сонно пробормотал Бьорн и, наконец, убрал с нее тяжеленные конечности.
Она перевернулась на спину и посмотрела на говорящего — косматый, заросший, со спутанной рыжеватой бородой.
— С девкой, говорю, дашь покувыркаться? — повторил он.
Виолу прошиб холодный пот.
— Нет, — сказал Бьорн.
— Это еще почему?
— Она заложница. За нее отвалят хорошие деньги, и я верну ее папаше в целости и сохранности. Так что захлопни пасть и проваливай.
— Вот жадина! Чтоб ты своим дерьмом подавился! — пробурчал громила и выполз наружу.
Виола с облегчением вздохнула.
«Спасибо», — чуть было не сорвалось с губ, но за что, собственно, благодарить-то? За то, что ее среди ночи вытащили из постели? Вырвали из привычной жизни? Похититель всего лишь заботится о том, чтобы не испортили ценную добычу, пока за нее еще не заплатили выкуп.
— Пора вставать. — Поднявшись на колени, Бьорн оправил на себе тунику.
Виола села и завернулась в плед. В палатку проникал холодный утренний воздух, а на ней, кроме рваной сорочки, больше ничего не было.
Кажется, Бьорн тоже об этом подумал. Он достал из кармана витую серебряную пряжку и протянул Виоле.
— Держи.
— Что это? — Она с недоумением покрутила ее в руках.
— Фибула. Дай сюда! — Он расправил на Виоле плед и застегнул его на манер плаща.
Хм, ну что ж, все же лучше, чем щеголять полуголой.
Его взгляд скользнул по ее босым ногам.
— Боюсь, бархатных туфелек я не припас.
Он высунул руку наружу, взял стоящий у палатки сапог и принялся его надевать. Виола посмотрела на его ступни. Пожалуй, ей бы хватило и одного сапожища, вот только пришлось бы влезать в него обеими ногами. Ну да ладно, поскорей бы отец заплатил выкуп, а дома у нее целая куча обуви на любой вкус.
Когда Бьорн обулся и снова обратил на нее внимание, Виола состроила умоляющую физиономию.
— Развяжешь мне руки?
— Нет.
— Чертов хейд!
Он лишь усмехнулся в ответ и откинул полог, выпуская ее наружу.
— Прошу на выход, принцесса.
Над лагерем витал аппетитный запах жареного мяса. Желудок требовательно заурчал. Повсюду горели костры: на одних жарились туши, над другими — кипела похлебка. Вокруг сидели хейды — полуголые и одетые, они ели, пили и громко разговаривали, то и дело оглашая окрестности раскатами громового хохота.
«Дикари», — поморщилась Виола, стараясь избегать их бесцеремонных взглядов. Смотрелись хейды и впрямь устрашающе — могучие, бородатые, покрытые причудливыми татуировками. Страх заставлял сильнее жаться к Бьорну в надежде, что он сможет защитить ее от звериной жестокости своих соплеменников.
Следуя за ним по лагерю, Виола украдкой оглядывалась по сторонам. Вчера она не ошиблась: семь палаток, накрытых шкурами и пледами, вокруг — кучи щитов и топоров, а чуть поодаль привязаны лошади. Виола попыталась их сосчитать, но сбилась — в любом случае, больше двадцати.
— Куда мы идем? — поинтересовалась Виола, когда они вышли за ограду.
— Умываться, — ответил Бьорн. — Или у вас в Ангалонии принято ходить грязными?
— Конечно нет! — фыркнула она.
Они спустились к реке, где среди зеленых камышей поблескивала чистая заводь. Бьорн снял сапоги, сбросил тунику и, подкатив штанины, вошел по колено в воду, спугнув по дороге дружную компанию лягушек.
Виола осталась на берегу. Бьорн стоял к ней спиной и умывался, набирая воду в ладони. На мощной шее виднелась четкая граница между загаром и белой кожей, под которой бугрились крепкие мускулы. Темно-синяя вязь татуировок опутывала всю левую руку, доходя до лопатки.
Широченные плечи, узкие бедра, подтянутый округлый зад, мягко подчеркнутый полотняными штанами… О, господи! Не пристало приличной девице так откровенно пялиться на мужчину, да еще и на дикаря, но Виола ничего не могла с собой поделать: красивое тело, закаленное боями и упражнениями, так и притягивало взгляд.
Покончив с умыванием, Бьорн повернулся к ней. Солнце и вода позолотили светлые волосы на могучей груди. Ее левую половину украшали синие руны, а из-под правого соска почти до пупка тянулся наискось багровый шрам. Виола стыдливо опустила ресницы. Хоть воздух и был насыщен прохладной росой, но у нее вдруг взмокли подмышки.