Марья Зеленая – Принцесса и медведь (страница 11)

От костра исходило живительное тепло, и она протянула к нему озябшие ладони.

— Надо наказать девку за своеволие, — подал голос Олаф. — Ремнем по жопе отхлестать.

Виола скривилась, но сил на пререкания не было, и она промолчала.

— Она и так сама себя наказала, — спокойно ответил Бьорн. Он присел рядом и, коснувшись двумя пальцами ее подбородка, заставил поднять голову. — Рагнар, тащи водку, на ней места живого нет.

Виола провела ладонью по лбу и щеке, ощущая, как скатывается в крупинки полузасохшая кровь.

— Не трогай, только грязь занесешь. — Бьорн отодвинул ее руку от лица.

— С этой девицей одни хлопоты. — Рагнар протянул ему фляжку.

— Это уж точно. Знал бы — не связывался бы.

— А я и не просила, — буркнула Виола.

Она подставила лицо, и Бьорн принялся промокать ссадины смоченным в водке платком.

— Как ты себе еще глаза не выколола, дурочка, — приговаривал он, пока Виола морщилась, кривилась и втягивала сквозь зубы воздух, когда начинало сильно щипать. — Послал же Ньорун на мою голову.

— Нечего было меня похищать! — огрызнулась она.

— Руку покажи! — велел Бьорн, закончив обрабатывать лицо.

Она подчинилась, и он снял грязную тряпку, которой была замотана покалеченная кисть. Виола отвела глаза: обрубок смотрелся на редкость уродливо. Бьорн плеснул на него водки и наложил чистую повязку.

— Ногу!

— Что?

— Ногу давай! — Он уселся перед ней на корточки.

Виола взглянула в его лицо и, отчего-то смутившись, протянула ногу. Теплые ладони обхватили озябшую ступню. Бьорн аккуратно смахнул с подошвы налипшие травинки, и от этих движений — нежных, но уверенных, по спине пробежала дрожь.

Промокнув ранки, он вынес вердикт:

— Похоже, пару дней придется таскать тебя на руках.

Хейды дружно загоготали.

— Бьорн подался бабе в услужение, — сострил Альрик.

— Сам ты баба, — отозвался Лодур. — А это — принцесса.

— А Бьорн — ее новый холуй, — ляпнул Ингвар.

— Я б и сам походил у нее в холуях, авось что обломится, — заржал Олаф.

— Ты что, это же собственность ярла. Нельзя!

— Но если ярл не видит — то можно.

— Ха-ха-ха!

— Хе-хе-хе!

— Закройте поддувала, смердит, — лениво отмахнулся Бьорн.

Виола нервно передернула плечами. Что за похабные шуточки у ее вынужденных спутников! Она вспомнила, как они хотели ее изнасиловать. Если бы не Бьорн, то… нет, об этом не хочется даже думать.

— Хлебни-ка ты, девица, супа горяченького. — Рагнар протянул ей дымящуюся миску. — А то ты совсем окоченела, как я погляжу.

— Спасибо.

Горячая, сытная похлебка — как раз то, что надо! Виола зачерпнула полную ложку и сделала жадный глоток. Тело начало согреваться изнутри. М-м-м! Как хорошо!

Бьорн, усевшись на бревно, тоже принялся за еду.

— Слышь, Бьорн? — подал голос Ингвар.

Виола подняла глаза — на его лице поигрывала гнусная ухмылка.

— Чего тебе? — с набитым ртом проворчал Бьорн.

— А ты уверен, что твоя принцесса еще целка? Может, ты ярлу порченый товар везешь?

Виола вспыхнула. Ложка замерла у нее в руке.

— А какая разница? — невозмутимо спросил Бьорн. — Ее ценность не в том, что у нее между ног, а в том — кто ее папаша.

Виола чуть не задохнулась от возмущения. Да как они смеют обсуждать ее, словно корову на рынке, да еще и в таком непристойном ключе! Похлебка встала поперек горла. Она хотела было вскочить с бревна, но Бьорн успокаивающим жестом положил руку ей на предплечье.

— И все-таки, мне интересно, — не унимался Ингвар. — Слышь, красотка, ты уже с кем-нибудь успела покувыркаться?

Виола с ненавистью взглянула в его ухмыляющуюся рожу.

— Не твое дело, урод, — процедила она.

— Ух ты, какая дерзкая! — загоготал Ингвар. — Такие долго в девках не задерживаются. Ставлю десяток серебряков, что какой-нибудь конюх уже порезвился у нее между ляжек!

Олаф и бородачи засмеялись.

Виола стиснула кулаки. Вот бы выцарапать этому подонку глаза! От бессилия и обиды у нее задрожали губы.

Тем временем Бьорн вычерпал остатки супа, поставил тарелку на траву, неспешно облизал ложку… и со всего размаху заехал ею Ингвару по лбу.

Тот, не удержавшись на бревне, опрокинулся на спину.

— Ай! — вскрикнул он, хватаясь за голову. — Гребаный Брокк!

Он вскочил на ноги и кинулся на Бьорна, но тот, даже не вставая с бревна, поднырнул под летящий кулак, и перебросил Ингвара через себя. Задира, перевернувшись в воздухе, навзничь рухнул на землю.

— Ах ты жопный червь, козлиная мошонка! Чтоб ты обосрался посреди пира! Чтоб тебя конь восьминогий отымел! — разорялся он, лежа на траве.

Остальные хейды и бровью не повели, невозмутимо продолжая трапезу. Похоже, такие стычки были для них в порядке вещей.

— Ладно, что будем делать дальше? — спросил Рагнар, когда все доели.

— Придется ждать до утра, нет смысла среди ночи блуждать по лесу, — сказал Бьорн. — Как рассветет, выедем на тракт и поскачем дальше.

— Если бы твоя девка не сбежала, мы бы уже были на полпути к Хейдерону, — буркнул Олаф.

— Что поделаешь. — Бьорн пожал плечами и повернулся к Виоле. — Идем спать.

Виола жутко устала, и слово «спать» чудесной музыкой отозвалось в ее ушах.

— Эй, пусть деваха хоть посуду помоет, в назидание за побег, — подал голос Лодур.

— Сам помоешь, — отрезал Бьорн.

Он одернул полог, и Виола, забравшись в палатку, с наслаждением вытянулась на подстилке из еловых лап. Грубая, колючая, она показалась мягче пуховых перин в отцовском замке. Виола отвернулась к стенке, но тут Бьорн обнял ее, тесно прижавшись к ее спине. Черт! Сердце учащенно забилось, а сон как рукой сняло.

— Виола, — хрипло выдохнул он ей в макушку.

— М-м?

— Ты уже была с мужчиной?