Марья Тралялянская – Тени (страница 2)

– Аманда, – на пороге кухни показалась малышка Лизи, – поиграй со мной?

Аманда замерла в недоумении, но тут же сжала нож крепче.

– Не подходи!

«Это не может быть Лиз, она с Томом наверху, – судорожно соображала Аманда, – и малышка неправильно говорит моё имя».

– Меня научил Томми, – будто прочитав мысли, сказала девочка, – я теперь говорю правильно. А-ман-да. Возьми меня на ручки, сестрёнка!

Аманда, прикрыв рот рукой, всхлипнула, но нож не опустила.

– Не плачь, Аманда. Я же не плачу, – продолжала девочка, подходя ближе.

От улыбки маленькой Лизи кровь стыла в венах.

– Где Том? – дрожащим голосом спросила Аманда, – что ты сделала с Томом?

– Мой Томми-братик очень мил, но его труп уже остыл! – весело пропела девочка и звонко расхохоталась.

Аманда, вжавшись в стену, резко выдохнула и, оттолкнув девочку в сторону, рванула наверх. Слыша приближающийся частый топот, она закричала, что было сил:

– То-о-ом! Отзовись, черт! Том!

Внезапно весь дом погрузился в тишину. Шаги за спиной стихли и Аманда, от неожиданности споткнувшись, рухнула на нижние ступени лестницы. Попытавшись закричать, она поняла, что голоса нет. Она отрывала рот, двигала губами, но ничего не получалось. Опираясь на руки и кривясь от боли, она поднялась и огляделась. В прихожей все было, как обычно: покосившийся комод с приоткрытой дверцей, старая вешалка с забытым кем-то из маминых гостей зонтом, древняя обувница и ободранные серые обои. В один момент Аманде стало так себя жаль, что ужас отступил и на глазах выступили слезы. Опустив плечи, она присела на ступеньку и, уронив голову в ладони, расплакалась.

Старшая из троих детей, семнадцатилетняя Аманда, никогда не показывала своих слез. Только Том, родной брат, который, как и она, потеряв отца, повзрослел слишком быстро, однажды застал ее в слезах. Рэми Болтон, футболист из Лондона, высокий красавчик и прославленный бабник, приехал на родину к дяде. Избегая вездесущих репортеров, он шел дворами к зданию старой школы и встретил Аманду. Молодая красивая девушка подрабатывала тогда репетитором английского у сына швеи на рю Орли и шла в ту же сторону, что и Рэми. Был вечер, они разговорились и договорились встретиться на этом же месте на следующий день. Аманда, окрыленная знакомством, надела лучшее платье, стащила из косметички матери единственную помаду и пришла на полчаса раньше. А Рэми явился на двадцать минут позже, когда девушка замерзла и даже следов жизнерадостного настроения не осталось. Проводив ее до дома, он пожал ей руку, а через два дня Аманда увидела Рэми, выходящим от их соседки – известной в их районе женщины с невысоким уровнем интеллекта, но с глубокими познаниями в области интимных утех.

Сквозь собственные рыдания, Аманда, наконец – будто отложило уши – услышала постукивания. Быстро утерев слезы, она прислушалась: звук шел из старого комода.

– Лизи? – прошептала она, не сводя глаз с приоткрытой дверцы, – Это ты?

Том просто не смог бы туда поместиться, а Лизи часто пряталась, играя в доме. Во всяком случае до того момента, как мама начала вести себя странно.

И было ли это мамой?

Пошарив рукой по ступеням, Аманда поняла, что нож исчез. Она абсолютно точно держала его в руках еще минуту назад. Паника тут же волной поднялась к самому ее горлу. Аманда быстро встала и, прихрамывая, прислонившись спиной к стене, пошла наверх. Стук из комода стал слышен громче и отчетливее.

Тук-тук-тук…

«Как сердца стук», – думала Аманда, преодолевая ступеньку за ступенькой.

До верха оставалось несколько шагов, но, вывих при падении оказался серьезным – нога болела нестерпимо.

ТУК-Тук-тук…

– Аманда! – резкий вскрик Лизи едва не остановил сердце девушки.

Маленькая белокурая голова показалась между ограждениями, отделявшими коридор второго этажа от лестницы.

– Что ты тут делаешь? Поднимайся скорее, мы с Томми играем! Нам очень весело!

Аманда сглотнула и судорожно стала шарить по карманам платья.

– Не это ищешь? – малышка выставила перед ней небольшой ключ.

Ключей было всего два – у Тома и у Аманды. Вечерами, когда солнце скрывалось за горизонтом, они запирались в комнате Лизи на ключ и читали молитвы.

Мать ночи напролет ходила по дому, звала их, стучала, выла нечеловеческим голосом и грохотала чем-то, но об этой комнате будто забывала, будто ее не было в доме. А утром Том и Аманда, которые вставали с первыми лучами солнца, обнаруживали грязные следы на стенах и потолке и мать, мирно спящую на диване в гостиной. Это происходило уже несколько дней, помощи детям ждать было неоткуда, а когда Аманда попыталась рассказать об происходящем по ночам полицейскому, ее едва не задержали – пришлось лгать, что она все придумала.

Ключа в кармане не было. Это была не Лизи. Том бы ни за что не отдал ключ.

– Мой братец Томми дурачок, – запела девочка, таращась огромными голубыми глазами прямо в душу Аманды, – повесил ключик на крючок, от мамы спрятался в подвал, а там злой дух его сожрал, – на последних словах голос девочки перешел в крик и Аманде пришлось прикрыть уши.

– А, может, ты ищешь это? – в маленьких ручонках девочки блеснул лезвием нож, который Аманда брала на кухне, – это ищешь?

Аманда, собравшись с силами, резко рванула одно из перильных ограждений и оно, на удивление, с треском, но поддалось, тут же оказавшись в ее руках.

– Я не посмотрю, что ты ребенок, – проговорила Аманда и существо прямо на ее глазах обратилось Рэми Болтоном.

– Кто тебе сказал, что я ребенок, Мэнди? – голос был точно его и имя… Рэми именно так называл Аманду, на английский манер, – Соскучилась по мне? Иди ко мне, я тебя поцелую!

Аманда замахнулась балясиной и существо тут же растаяло в воздухе.

– Пресвятая дева Мария, – проговорила Аманда и, шмыгнув носом, снова позвала брата, – Том!

Тук-тук-тук.

Звук прозвучал так близко и тихо, что Аманда вскрикнула. Он был прямо за дверью в спальню Тома.

– Том?

– Аманда! – голос брата звучал из самого конца коридора.

Солнце практически село и за окном уже белела в темнеющем небе луна.

– Амамда! – встревоженный голос Лизи добавился к голосу брата, – сюда, Амамда!

Тук-тук-тук…

Звук снова стал громче. Аманда поднялась на ноги и, дрожа, прижалась к стене.

– Тук-тук-тук, – голос матери прозвучал глухим шепотом прямо в ухе.

Девушка, вскрикнув, обернулась, но никого рядом не оказалось. Волны мурашек подкатили к самому горлу, мешая вдохнуть. Она схватилась за сердце и тут же упала, лишившись сознания.

***

Серьёзная дама из социальной службы долго рассматривала фотографию, переданную полицейским.

– Это ее сестра, брат, а по центру, – он кашлянул, – без головы – их мать.

– Кошмар, – только и смогла выдохнуть женщина.

– Они оба, конечно, уже в клинике для душевнобольных, – полицейский замялся, – и у меня есть сомнения, что их оттуда выпустят. Суд признал их обоих невменяемыми. Сестра на суде уверяла, что убить надо малышку, а брат утверждал, что лично видел, как некое существо с тысячей душ, вселилось в тело их матери и избавиться от него они могли, только отрубив матери голову.

– Это же надо, – вздохнула женщина и выглянула за окно, – такая маленькая еще, а уже круглая сирота.

На клетчатом пледе, расстеленном на траве, сидела малышка Лизи и расчесывала куклу, весело напевая под нос какую-то песенку.

– Но ребенок не виноват, что у него такие родственники. Говорят их мать много пила, а брат не раз был замечен в дурных компаниях, – женщина чуть склонилась к полицейскому, – а старшая сестра, малышка отчего-то зовет ее Мэнди, на английский манер, и вовсе продавала себя.

Полицейский поморщился, он не любил разводить сплетни. Его работа была сделана: виновные наказаны, ребенок передан социальной службе и дело закрыто.

– Всего доброго, мадам Ла Рош.

Женщина кивнула и, поднявшись, проводила полицейского до калитки. А на обратном пути остановилась у Лизи.

– Чем занимается мой ангел?

– Песенки пою, – ответила девочка с улыбкой.

– А мне споешь?

Лизи подняла голову и, глядя женщине прямо в глаза, пропела:

– Где твой сынок Гийом Ла Рош? Висит на ветке тиса! Его язык, его глаза вчера сожрала крыса!

Женщина в ужасе уставилась на девочку, а та лишь заливисто расхохоталась.