Марья Тралялянская – Тени. Книга первая (страница 4)
– Любит, – комментирует Ирина, сбрасывая зуб на пол, и тянется за вторым.
Ногу начинает шкарябать сильнее и точка боли перемещается к ней, но предательский хруст возвращает ее обратно в рот.
– Не любит, – держа в щипцах второй мой зуб, говорит Ирина, – Эмилия, ты как-то слишком нежна с ним. Ему не больно. Вспомни, как он перешивал тебе уши…
Боль становится невыносимой и я…
***
«Почему? Что?»
Тело раскачивает и трясет, как на кочках, боль пульсирует везде и перед глазами все темно-красное. Не чувствую ни рук ни ног. Что они со мной сделали?
– Очнулся, – весело говорит Эмилия, сжимая в руке шприц, – сработало.
– Опускаем, – командный тон Ирины будто выплывает из помутненного сознания, – и засыпаем. Живо!
– Я не умер! – ору я, когда на голову падают первые комья земли.
– А мы еще не закончили, – отвечает Ирина, – смеяться после слова «лопата»!
И острие лопаты летит мне прямо в…
День сурка (Тени ужаса)
«Вы когда-нибудь видели фильм «День сурка»? Такая… драмеди о жизни одного неудачника, он там изо дня в день возвращался во второе февраля, кажется. Со мной произошла такая же херня. Черт… Не так надо было начать.
Привет, меня зовут Соня. Сегодня 31 октября 2024 года – день, когда в Далласе начался апокалипсис. Сейчас мои часы показывают десять утра и на улице нестерпимо палит солнце. Казалось бы, надо радоваться? Ни хрена! Я просто знаю, что будет дальше. И я знаю, что эту запись никто никогда не услышит. Я прожила этот день не менее трехсот раз – вначале я их не считала, а жаль. Собственно поэтому цифра не точная. Первые раз двадцать я умирала, не дожив до самого интересного – меня трижды сбивал красный джип на углу Джефферсон Валей и Баркли, а затем еще несколько дней подряд я гибла под обломками дома Лютера.
Хах, думаете я такая тупая, что несколько раз специально умирала? Ну… Возможно так и есть, кстати. Я бы вставила сюда смайлик, если б набирала этот текст на компе, но я могу тащить его с собой через весь город, поэтому увы и ах. Слушайте мою болтовню.
Первые дни я просто думала, это результаты того, что я тупо перебрала с препаратами. У меня ОКР в легкой форме, хотя кого это волнует? В общем, я тупо думала, что предыдущий день мне снился, но на какой-то там раз, я решила дождаться, пока грёбаный джип проедет, а потом перешла дорогу. Удивилась так, что от радости вернулась домой, зарядила ноутбук, написала сообщение Стефи и своему психиатру и читала книжку до конца дня. Такой был счастливый Хэллоуин в одиночестве. Но утром все повторилось.
«Твою мать! – думала я, – точно, как во сне!»
Первые нелюди появились около полудня возле дома Лютера. Я шла к Стеф, чтоб рассказать ей о том, что я живу в чертовом дне сурка, но ревущая кровавая толпа зомби вываливала из дома бывшего одноклассника за секунду до взрыва. Теперь, наученная опытом внезапной смерти, я иду по другой дороге и первые зомби встретятся мне только в два часа дня. Почему я погибла у дома Лютера несколько раз? Это, знаете, личные загоны – мне тяжело менять устоявшиеся ритуалы – путь к Стеф лежал исключительно через дом Лютера. Пусть земля ему будет пухом.
Вчера к вечеру я дошла до какой-то башни на выезде, минуя толпы зомбаков, движущиеся из центра. Куда они все идут? Кстати, разок я пробовала прикинуться одной из них – не вышло. Сожрали. Вообще все разы, после того, как я додумалась обходить дом Лютера, меня сжирали. По-разному, потому что происходило это в разных местах, но всегда было больно. Хотя больно было первые пару минут, потом чернота и… Привет будильник.
Никакого тебе загробного вечного блаженства – всюду обман.
Сегодня я вышла раньше и к полудню была уже в магазине на Бонн стрит, успела купить шоколадный мафин с милой тыковкой из масляного крема и кофе.
Черт, я обожаю кофе, завтра выйду так же рано.
Присела на лавочку в сквере и засмотрелась на скейтера. Красивый парень выделывал трюки на перилах у здания суда, но в какой-то момент так неудачно свалился, что аж застонал.
Часы на ратуше пробили тринадцать часов. Сейчас начнется.
Попробую сегодня уснуть в другом месте, может быть дело в этом?
Вскакиваю с лавочки и бегу в сторону Вест сайда. Прохожие оборачиваются. Черт, на записи будет мое сиплое дыхание. Потом, короче…
***
Эм… Это удивительно, но я тут. В общем, если мне удастся каким-нибудь образом сохранить или отправить эту запись, то слушайте.
Это на самой окраине Вест сайда. На табличке было написано «двадцать два ноль пять», хотя я не уверена, что эта табличка отсюда, слишком криво она висела. Может, я прибежала первой, но зомбаков тут нет. Правда тут и людей нет. Короче, тут вообще ничего нет, кроме небольшого… Даже не знаю, что это. Сарай?
Над городом уже воют сирены и это ужасно тревожно. Я совсем не подумала, что будет, если я переживу эту ночь? У меня с собой даже вещей никаких нет. Почему я думаю об этом только сейчас? Черт. Там еще какая-то лестница…
Лестница старая, но довольно надежная. Не обращайте внимание на мой голос, я просто в карман мобильник закинула и поднимаюсь. Руки заняты. Ветер задувает под рубашку и что-то я начала жалеть, что вышла из дома. Хотя… Хах, ну я пробовала не выходить и просыпалась в тот же самый день. Слышала сирены и крики на улицах, видела зомби из окна, но засыпала снова и снова просыпалась тридцать первого, мать его, октября.
Уффф…
Доползла до верха. Тут что-то вроде смотровой башни? Если бы мы были на море, это был бы маяк. Крохотная комната, какая-то приборная панель, покрытая вековой пылью и забитое досками оконце. А в углу что-то вроде больничной кушетки. Мне кажется, отличное место для ночлега.
До ночи еще куча времени и спать не хочется, но я чувствую, если не прилягу, ноги отвалятся.
Обалдеть. Да, я шепчу и по двум причинам. Твою мать… твою мать… твою мать… Сюда кто-то поднимается и черт! Я все еще в чертовой башне! Я уснула и сейчас на часах двадцать два пятнадцать… Черт… Это будет самая нелепая смерть… где мои таблетки? Черт…
– Тут кто-нибудь есть?
Что мне делать? Сразу себя выдать или дождаться, пока сердце мое разорвется от страха?
– Эй! Я слышу твой шепот! Ты здесь?
– Да…
– Где? Не вижу…
– Так слушайте… Меня зовут Соня, мне двадцать три и у меня ОКР, а еще у меня есть газовый баллончик и я записываю этот разговор.
– Оу… Ну ладн. Ты под лавкой что-ли?
– Мужчина, на вид тридцать-тридцать пять, лицо морщинистое, большие руки, клетчатая рубашка, джинсы…
– Ахаха, господи! Меня зовут Эван Томпсон, я электрик. Что ты тут делаешь?
– Прячусь от… Прячусь.
– От кого?
– От зомби?.. Вы там внизу никого не видели?
– Да нет… Ты киношек пересмотрела что ли? Хэллоуин и все такое, да?
– Какое сегодня число?
– Тридцать первое еще вроде, а что?
– Ага… И что, в городе ничего странного, на ваш взгляд, не происходит?
– Я не был в городе, честно говоря. У меня по маршрутному листу эта башня последняя на сегодня, а завтра уже начну в городе проверять.
– Так вы?..
– Инженер-электрик двадцать два ноль пять – электросети штата. Ты тут ничего не трогала?
– Не трогала. Я вообще ничего не трогала, только вот спала тут, на кушетке и … все.
– Ну ты мне особенно не помешаешь, я тут оборудование проверю, чтоб все работало и поеду отсыпаться, только ты это… Вообще-то это закрытый объект.
– Был бы закрытым, не было бы открыто.
– Ха-ха-ха, да никто обычно на двадцатиметровую башню добровольно не лезет, что ты… Только такие как ты, странные…
– Вы… Эван, вы не против, если я буду тихонько говорить? Просто мне так спокойнее?
– Да говори, чего уж. Смешная ты.
Сложно это все. Я ведь теперь толком и не знаю, может, я сейчас еще сплю и этот мужчина мне снится.
– Такие себе у тебя сны! Ха-ха-ха…
– Я же не с вами говорю…
– Но я-то здесь!