Марья Коваленко – Я тобой переболею (страница 2)
– Невеста, правее бери! – бросает в спину Николай.
– Что? – оборачиваюсь.
– Ваш домик самый крайний справа. – Закатывает глаза.
– Правый?.. – Ничего не понимаю. Рома предупредил, что для нас забронирован президентский люкс в главном корпусе отеля.
– Домик для новобрачных! – Николай, как последней дуре, пальцем показывает на правое здание. А потом машет рукой и разворачивается.
После такого с минуту я стою на месте. Пытаюсь понять, что это было и куда же мне идти.
К концу минуты некоторые гости начинают оборачиваться в мою сторону. Смеются. Прикрываясь руками, говорят что-то друг другу.
Обидно до слез!
Чтобы никто не увидел моего расстроенного лица, я срываюсь с места и бегу на своих высоких шпильках к правому домику.
Плевать, если Николай пошутил, и там никого нет.
Мне до сиреневой звезды на все, что подумают остальные. Главное, поскорее оказаться от них подальше и раствориться наконец в своем Роме.
Так, не чувствуя дорожки под ногами, я добегаю до двери. Осторожно толкаю ее и замираю, услышав голоса.
– Не беспокойся ты так! Он столько выпил, что сейчас уже дрыхнет, – произносит женщина.
– Подожди. Я еще не поговорил с ней.
Кажется, это голос Ромы.
– Потом поговоришь. Твоя блаженная потерпит.
– Алина, давай хотя бы сегодня сделаем все, как нужно!
– Любимый, ты на первую брачную ночь нацелился? – раздается противный женский смех. – Решил использовать эту дуру по полной программе?
– Да нужна она мне! Я не собираюсь тебе изменять.
– Тогда быстро разделся и сделал мне приятно. Нехорошо заставлять ждать беременную женщину.
Слышу, как что-то падает и разбивается. Совсем как мое сердце.
– Черт, ваза… – шипит Рома. И в этот же момент мои ноги подкашиваются.
Отчаянно хватаясь за дверь, я падаю вперед. Вваливаюсь в просторный холл. А подняв голову, вижу на широком диване полуголую пару – моего молодого мужа и жену свекра.
Глава 3
Полина
Мои розовые очки разбились еще в семь лет – когда погибла мама и родня сдала меня в интернат. Кажется, больше уже нечему биться.
Но глаза болят так сильно, словно в них попали острые осколки.
– Рома… – Я усилием воли соскребаю себя от пола. Кое-как сажусь.
Как назло, сил подняться и сбежать уже нет.
– Поля?!
Мой любимый благородный мужчина резко набрасывает одеяло на свою любовницу. А затем принимается одеваться.
С перепугу делает это плохо – промахивается мимо рукавов рубашки, путается в обуви и чуть не зажимает самое главное, когда застегивает ширинку.
– Любимый, что ты так спешишь? Она все равно уже все видела! – смеется с него Алина.
В отличие от Ромы она кажется довольной. На лице ни следа раскаяния или испуга. Настоящая победительница.
– Можешь хоть минуту помолчать?! – рычит на нее мой муж.
– Ишь, какой нервный!
Алина падает головой на усыпанную белыми лепестками подушку. Сладко потягивается и показывает знак средним пальцем.
По-хорошему, мне тоже нужно послать ее подальше. Ответить ударом на удар, как научились в детдоме. Там никто не смел меня обижать. Но сейчас… ничего не могу придумать.
Мозг отказывается воспринимать происходящее и находить хоть какие-то ответы. Он словно под гипнозом – отчаянно держится за прежнюю счастливую реальность.
Все, на что меня хватает – это подняться и выйти из проклятого домика.
– Подожди! – нагоняет Рома, стоит мне отойти на пару метров.
– Я… я вам помешала… прости, – хриплю, не понимая, что несу.
– Поля, да подожди же ты!
Он хватает за руку и дергает меня на себя.
– Больно.
Смотрю на покрасневшую кожу. Она всегда была чувствительной. «Королева синяков» – как шутили надо мной в детстве.
– Извини… – Рома снова хватает. На этот раз, чтобы подуть на горящий отпечаток его пальцев.
– Она… Ты…
Какой-то внезапный приступ склероза. Не могу подобрать слова. Похоже, они вылетели из головы вместе с радостью.
– Я хотел с тобой поговорить об этом, – откашливается Рома. – Как раз собирался.
– После свадьбы? – вырывается с нервным смешком.
– Раньше было нельзя. – Жмет плечами.
– Нельзя, потому что все узнали бы, что Алина беременна от тебя?
Я стою перед ним точь-в-точь, как несколько часов назад во время росписи. И с ужасом понимаю, в какую жуткую историю вляпалась.
Тем временем Рома продолжает говорить – пытается оправдаться, разводит руками, кивает на домик, будто это всё не он. Иногда злится и повторяется. Но я даже толком не слушаю.
В мыслях, как на повторе, крутится всего одно слово:
Дура!
Дура!
Дура!
А ведь я и правда поверила, что он меня любит. Что спешит со свадьбой, потому что боится потерять. Считала себя избранной – не такой, как все.
Я восхищалась его благородством и нашими невинными поцелуями. Позволяла вешать на уши килограммы лапши!
Клиническая дура!
Сказка про бедную официантку и банкира, который случайно облился кофе, лопается как мыльный пузырь.
Не было никакой счастливой встречи. Не было везения. Возможно, Рома специально пролил кофе на свою рубашку, чтобы я заметила его и попыталась помочь.
– Скажи мне, – облизываю пересохшие губы, – Наш брак – это ширма?