Марья Коваленко – Я б ему... (страница 37)
– У него в машине, за креслом мы обнаружили крупную сумму денег. Сейчас оперативники пакуют все пачки. Уже в отделе сможем пересчитать. Думаю, надо рассматривать как соучастие.
Участковый, похоже, и не собирался выходить из образа удалого шерифа.
Вспомнив, что о квартире в Нижнем Новгороде, проданной для аферы, в протоколе ничего не было, я сама решила вмешаться.
– Это деньги Василия и его жены, – к удивлению всех собравшихся, уверенно заявила я.
Участковому моя самодеятельность, конечно же, не понравилась. Бросив своим людям: «Продолжать!», он наставительным тоном ответил:
– Дарья Юрьевна, вы путаете. Там слишком большая сумма. Это не зарплата и не премия. Но не беспокойтесь, мы все проверим. Никто не уйдет от ответственности!
– Знаю!
В голове созрела абсолютно безумная идея. Плотника и его жену мне было жаль. Эти двое могли попасть в переплет ни за что. Но еще жальче было превращать деньги в улики. Главбух внутри негодовал от такого нерационального расходования средств. Считал нули и обливался скупыми бухгалтерскими слезами.
– Это мои деньги. Аванс.
Чтобы в мою идею поверили, пришлось на максимум включить свои актерские способности.
– Аванс? Такой большой? – прокурор сдвинул брови, а мое Высочество рукой придержало челюсть.
– Я... Я выкупила их домик. Мой будущий муж собирается построить здесь курорт, и я хотела сделать ему свадебный подарок, – расплылась в улыбке.
– А договор? – Участковый всполошился так, словно я не свои, а его кровные деньги отдала кому-то без расписки.
– Помощница Дамира Закиевича как раз утром повезла договор к нотариусу. Доверенности у нее есть. – Я повернулась к ошалевшему Василию. – Антон Павлович очень ценил своего плотника, торговаться я не хотела. К тому же Василий, как я подозреваю, скоро станет папой, а малыши, – погладила свой живот, – святое.
Словно устроила стрельбу из базуки по бутылкам, ни прокурор, ни участковый больше не спросили ни о чем. Перед удивленным Василием извинились все от борцов с преступностью до Бадоева. Виктор вызвался лично проводить его на улицу и отвезти к жене.
– А ты ни в чем не хочешь мне признаться? – шепотом спросил оказавшийся рядом Дамир.
– Про беременность его жены? – я временно забыла о своей глухоте.
– Для начала, – Величество хитро сощурился. – И как давно ты знаешь?
– Честно говоря, только сейчас поняла.
– И?!
– Слезы! – погладила Дамира по мокрой рубашке. Все ведь было так просто! А я еще смела подозревать в чем-то эту девочку.
– Давай без ребусов.
– Она ревела на похоронах точь-в-точь как я у тебя на груди. Даже икала, как я. И остановиться не могла.
– И в честь этого ты решила купить их дом? – густые брови сошлись в одну линию. Уровень доверия ко мне упал, наверное, до нуля.
– Ну ты же банковскую карточку выдал. Я теперь девушка богатая. Могу позволить себе хороший подарок жениху.
– Даша!
Дамир умудрился крикнуть шепотом. Рядом никто даже ухом не повел, а меня тряхнуло.
– Это деньги Глафиры. Она квартиру продала, чтобы подставить плотника, – пока никто не обратил на нас внимания, быстро на ухо Высочеству заговорила я. – Ну, не могла я иначе. Там такая сумма, а они и так настрадались из-за нас.
Дамир хлопнул себя ладонью по лбу, посмотрел на меня сквозь пальцы. И уже без злости со вздохом произнес свое коронное:
– Даша...
Получив свой протокол и лишившись «соучастника», прокурор больше не стал нас задерживать.
Уже утром мы узнали от Вити про пакет документов о родстве, найденный в убогом общежитии, где жила Глафира. Я выслушала еще одни извинения – на этот раз от бравого начбеза. Мы все вместе порадовались за Василия и его жену. Тех охрана князя еще вчера свозила в частную клинику и привезла назад с результатом УЗИ, списком витаминов для беременных и слегка чокнутых от радости.
Нервотрепка с поиском преступника, из-за которой я несколько дней прожила в Питере, Дамир заработал растяжение, а потом чуть не потерял меня, закончилась.
Больше не нужно было шарахаться от любого звука и подозревать в каждом встречном убийцу. Моя интуиция замолкла, словно ее и не было никогда. Всего за вечер и ночь тревога ушла в прошлое.
Но один вопрос... тот самый, из-за которого мы все оказались в усадьбе, тот, который всю жизнь мучил старика Левданского, все же остался.
У меня был на него ответ. Я точно знала, чего хотела и каким представляла свою жизнь с детьми и мужем. Даже покушение не смогло убить странную, неожиданную и очень сильную привязанность к усадьбе.
Только решать судьбы двоих... даже четверых нужно было вместе.
Глава 40. Простые решения
Дамир .
Поспать за ночь удалось совсем мало.
До поздней ночи нас с Дашей вечно кто-то дергал. То полиция, то охрана, то не верящий своему счастью плотник с пакетом денег в руках.
Задолбался отправлять всех на фиг. Чуть на мат не перешел. Но, когда на небе появились звезды, спокойнее не стало. Кроме двух охранников в доме больше не было никого, однако сон все равно не шел.
Как я ни надеялся, совесть к моей оглохшей любимой женщине так и не вернулась. Иногда сонного, почти уплывшего в царство Морфея, она просила повторить «те самые слова». Иногда на месте, где находился вполне безопасный животик, оказывалась соблазнительная попка. Без белья! Иногда сладкое женское посапывание разрывал неожиданный грудной стон.
Как я ни пытался уснуть, ни хрена не получалось.
На широком, слишком мягком для сна матрасе мы стыковались с Дашей, как космическая станция и ракетный модуль. Ввинчивались друг в друга. Проверяли на прочность все узлы и детали кровати. Изредка вели переговоры. Тоже как в космосе.
«Приём. Меня вообще слышно?»
«Ась? Повтори еще раз!»
«Повторить что? По-собачьи, миссионерскую, на боку или свой вопрос?»
«Ну, повтори уже хоть что-нибудь! »
«А слышно точно плохо?»
«Ой, плохо! Аж губы саднят, так целоваться хочется».
«Ясно. А как самочувствие?»
«Самочувствие хорошее. Ощущаю усталость, небольшую перегрузку. Но готова продолжать».
«Господи, когда ты уже почувствуешь сонливость?..»
«Не поняла тебя. Повтори, пожалуйста!»
Невозможно было спать в таких условиях. Вроде давно не восемнадцать и гормоны свое отбушевали, а матрас скрипел, острые женские коготки царапали спину и губы нашептывали «люблю».
До рассвета.
Наверное, именно это «люблю» и стало причиной, почему утром я не ощущал усталости. Голова работала четко. Челюсть не сводило от зевоты. Чудо!
Кроме любви других вариантов объяснения странной бодрости не было. Хотя... был в этой усадьбе один феномен, который я заметил ещё три месяца назад, но обмозговать вечно не хватало времени.
Здесь всегда спалось отлично. Словно не отдыхать ложился, а на экспресс-подзарядку.
Можно было, конечно, списать такую особенность на свежий воздух и идеальный микроклимат деревянного дома. Строить тогда все же умели! Но, скорее, дело все же было в моей Подберезкиной.
Эта поразительная женщина как-то просочилась не только в сердце, но и в голову. За первую неделю с ней я почти вылечился от своего трудоголизма, научился перекладывать дела на брата и забабахал двойню.
Сейчас, за последние напряженные дни, я себя вообще не узнавал. Желания иногда возникали такие, что хоть к мозгоправу записывайся. Срочно. Без очереди!
Никогда не был сентиментальным идиотом, но хотелось вместе с Дашей скататься на могилу к отцу и Айзе. Познакомить первую главную женщину своей жизни со второй. Сказать отцу, что прощаю его и понимаю, почему не мог жить без Айзы.
Хотелось прервать дурацкое молчание и рассказать матери, что скоро она станет бабушкой. Чтобы бросила горевать о несбывшемся и нашла нашим детям заботливого, доброго деда.