Марья Коваленко – Предателей не прощают (страница 8)
– Хорошо! – Я гоню из головы ненужные воспоминания. – Вези. Но только никаких пошлых шуток, попыток облапать и шансона!
– Господи, малышка, из какого концлагеря ты сбежала? – Егор хохочет так громко, что на нас оглядываются водители соседних машин. – Да я лучше повешусь на ближайшем дереве, чем буду мучить твои и свои уши этой дрянью. – Он смахивает влагу с длинных, как у дяди, ресниц. – Черт! Убила.
В ответ я пожимаю плечами. Не рассказывать же ему о поезде из Тюмени, где всю дорогу из динамиков лился шансон, о большом любителе подобной музыки Толике и о соседях за стенкой хостела… таких же меломанах.
– Не бойся, крошка, – успокаивает Егор. Во взгляде мелькает что-то загадочное, будто он задумал какую-то шутку. – Клянусь, шансона точно не будет! По этому поводу тебе со мной волноваться не о чем.
Чего у Егора не отнять, так это чувства юмора. С анекдотами, шутками и рассказами о жизни километры пути пролетают незаметно. Обычно молчаливая, к середине дороги я тоже начинаю рассказывать. Делюсь новостью о переводе в питерский вуз. Хвалюсь будущей профессией эколога. И признаюсь, что друзья путают ее с геологом и географом.
Даже жалко становится, что скоро мы приедем и я вернусь в свою прохладную, одинокую по вечерам комнатушку.
– Слушай, крошка, а как ты смотришь на небольшой крюк? – Егор словно мысли читает. – Мне тут в один клуб нужно заскочить, выгрузить кое-что, пока не испортилось.
– Крюк точно небольшой? – Не решаюсь прямо сказать «да».
– Клуб почти по дороге. Потеряем минут пять, не больше.
– Почему мне кажется, что ты преуменьшаешь?
– Совсем чуть-чуть.
Остановившись на красный свет, Егор бросает на меня такой умоляющий взгляд, что не сдерживаюсь и киваю.
– Вот и отлично! – Он сияет как победитель внезапной лотереи.
Что значит это «отлично», становится ясно уже через несколько минут. Мы действительно подъезжаем к клубу. Как и сказал, Егор достает из багажника минивэна какую-то коробку. Но потом, вместо того чтобы попросить подождать его в машине, он зовет меня с собой.
– А это обязательно?
Выходить не хочется. Лика и Соня уже просветили относительно местных клубов. Запугали так, как не запугала бы родная мама.
– Там прикольно. Тебе понравится.
– Мне и здесь неплохо. – Ерзаю на сиденье.
– Да ладно тебе! Пойдем! Пока я оформлю документы, хоть разомнешься. – Егор кивает в сторону двери. – Обижать тебя здесь точно не станут. Гарантирую!
– Ты настолько большая шишка в этом клубе, что можешь давать гарантии?
– Сомневаешься? – важно хмыкает он. – Видишь, какие я им здоровенные коробки привожу? Такие возят только большие шишки.
Против «веского» аргумента возразить сложно. У меня и раньше-то не особо получалось противостоять наглому напору этого парня, а сейчас и подавно. Могу лишь смеяться.
– Но мы ненадолго, да? – Я нехотя выхожу на улицу.
– Конечно! Если сама не захочешь остаться!
– Клянешься?
– Я маме столько не клялся, сколько тебе за один вечер! – Перехватив коробку поудобнее, Егор шагает к черному входу. – Но, раз просишь, сделаю это еще раз. Клянусь беречь твою аппетитную попку от любых домогательств и клянусь слушаться каждого слова. Все что захочешь! Идет?
Размах обещаний поражает. Не хватает только луны с неба и букета подснежников.
– Идет, – соглашаюсь я, прижимая рюкзак к груди. – Надеюсь, не пожалею.
Глава 10. В первый раз
Клуб впечатляет. Он совсем не такой, как те, о которых рассказывали Соня и Лика. Никакого лоска, миллиона мигающих лампочек, бьющих по глазам стробоскопов и полуголых девиц в клетках под потолком.
Здесь скромно даже в сравнении с клубами моей родной Тюмени. Можно даже сказать – уютно. А живая музыка и подпевающие солисту посетители очень быстро заставляют расслабиться.
Уже спустя пару песен я, словно один из завсегдатаев, смеюсь над шутками ведущего и весело переглядываюсь с соседями. Лишь когда на сцену выходит новая группа, на миг впадаю в ступор от шока.
– Привет всем! – раздается в динамиках. – Как настроение?!
Толпа ревет: «Отли-ично! Су-упер!» А я, увидев переодетого в рокерскую косуху с металлическими кнопками Егора, опускаюсь на ближайший свободный стул.
– Спать никто не собирается?! – Этот обманщик находит меня взглядом, и его губы расплываются в дьявольской улыбке.
Толпа оглушает криком: «Не-ет!»
– Отлично! Тогда будем зажигать!
Егор перекидывает через плечо ремень электрогитары, машет ударнику, и зал взрывается аплодисментами.
В следующую секунду из динамиков доносятся звуки: ударные, клавиши, гитара и бас. Словно пораженная молнией, я во все глаза смотрю на Егора и все еще не могу поверить.
Водитель-грузчик, который не любит шансон, подбирает за дядей всех его любовниц и мелет языком со скоростью ветряной мельницы. Мой сегодняшний спаситель – солист группы.
– Вот ведь сказочник! – шепчу себе под нос и чувствую, как от адреналина вспыхивают щеки.
– Он супер! Правда? – толкает меня в бок незнакомая девушка. – И красавчик, и поет! – Она машет ему двумя руками, кричит «Егор!» и пританцовывает.
– А уж как сочиняет… – Хочется добраться до этого афериста и оторвать ему уши.
– Да, все песни его. Они космос! – Девушка воспринимает мои слова буквально.
– Космос… – оглушенная мелодией, повторяю, как болванчик.
– Я знаю их наизусть. Все! – Кажется, соседке просто необходимо поделиться эмоциями хоть с кем-нибудь. Ее распирает от восторга. – А ты? – спрашивает она у меня, как у давней знакомой.
– Я…
Даже не знаю, как сказать правду: что пока из всех громких звуков я слышала лишь крики убегающей от Егора любовницы. К счастью, он начинает петь, и мы обе забываем о своих вопросах.
Как под гипнозом, слушаю первый куплет и припев. Улыбаюсь. А к повтору уже и подпеваю:
Егор не просто поет – он живет на сцене. Флиртует с публикой. Во время проигрыша рассылает воздушные поцелуи девушкам. Заражает всех бешеной энергетикой.
Я не хочу им любоваться и все же ничего не могу с собой поделать. Пою и танцую. Совсем как соседка, машу руками. И окончательно забываю об ужине и скромном хостеле.
Так продолжается аж до пятой песни. Как только звучат ее первые аккорды, словно по команде над зрителями гаснет свет. Они включают фонарики на мобильных телефонах, а Егор усаживается на самом краешке сцены.
– Девчонка в голубой рубашке! – Он лениво перебирает струны. – Как тебе вечер? – спрашивает на весь зал.
От внимательного взгляда серых глаз мое сердце срывается на аритмию.
– Хороший. Был, – произношу едва слышно, пристраивая попу на уже знакомый стул.
– Хочешь ко мне на сцену? – Наглец манит меня пальцем и хлопает рядом с собой.
Пытаясь понять, кого же он зовет, все сразу начинают оглядываться. Соседка мажет по мне завистливым взглядом. Толстяк слева жестом показывает «класс», а веселая парочка справа присвистывает.
– Она очень упрямая! Даже не представляете насколько! – Егору будто все мало. Пока музыканты повторяют проигрыш, он указывает в мою сторону. – Впрочем… А подайте мне ее сюда! – Последние слова паршивец произносит в микрофон. Четко! Громко! Как команду!
И тут же двое крепких парней подхватывают меня вместе со стулом.