Марья Коваленко – Несерьезные отношения (страница 5)
Не стеснялись другие. А эта… Экзотика в офисных джунглях. Девчонку саму испачкать было боязно. Синяками, укусами, засосами на нежной шейке. Каждое движение контролировать приходилось, каждый поцелуй и поглаживание.
От ощущений этих, непривычных, чуть не забыл, где я и какой план на оставшиеся полдня. Еще чуть-чуть, и к знакомому судебному исполнителю в ближайший кабинет ломиться бы пришлось. Не в службу, а в дружбу.
Но операция «Реанимация» случилась в самый неожиданный момент.
Только я на миг свое солнце отпустил, чтобы пуговки на платье поправить. Перед транспортировкой!
Только язык изо рта вынул. Чтобы отдышалась нормально.
Одновременно, будто оркестр, по ушам ударило возмущенное: «Мерзавец!», по щеке со звонким шлепком проехалась женская ладонь и острое колено чуть не заехало в пах.
Увернулся я чудом. Как будто почувствовал перемерзшим достоинством, что беда близко, и в самый последний момент смог бедро подставить.
– Не смей ко мне прикасаться!
Я еще до конца в себя прийти не успел, а феечка моя принялась змеей шипеть.
– Не знаю, что ты там придумал обо мне, но я никой не презент. Не подарок! – рычала она. Так же страстно, как целовалась секунду назад.
– Я не проститутка! Запомни наконец! – Топала ножкой. Глазками молнии метала.
Не баба, а Зевс в юбке!
– И вообще, я к тебе вчера приходила, чтобы о помощи попросить, а ты… Ты и слова не дал мне сказать. Даже представиться. А сразу начал…
Она вздрогнула всем телом. Зло пихнула меня в грудь. И, пока я ловил челюсть, пытаясь вспомнить ее имя… хотя бы первую букву, оттолкнула в сторону. А затем как бейсболист, дорвавшийся до мяча, рванула дальше по коридору.
Второй раз за два дня!
Глава 4
Пожалуй, кроме походов во всякие юридические бюро, стоило поставить крест и на походах в суды.
После горячей встречи с Бояриновым я чуть не забыла о Вале. Вспомнила, только когда добежала до ближайшей автобусной остановки.
Стыдно было! И за то, что бросила подругу. И за то, что второй раз не смогла сразу дать отпор голубоглазому мерзавцу.
Как проклял кто!
Даже в фантазии не представляла, что могу так реагировать на мужчину. Да, господин адвокат, конечно, отличался от мужа и ухажеров, с которыми я встречалась до замужества. Как тяжелая снегоуборочная машина – от скребка для чистки стекла. Ручного такого, с тупым лезвием.
Но чтобы так таять от прикосновений…
Чтобы так теряться от поцелуев и напора, сумасшедшего, выносящего мозг, словно сквозняк…
Дико стыдно было. До слез. До желания надавать самой себе оплеух.
Вале в глаза смотреть я не могла. С трудом заставив себя вернуться, помогла ей устроиться в машине. А сама уехала на первом же автобусе. Ни на номер не посмотрела, ни на название маршрута.
До самого дома ругала себя. Словно наказывая, напоминала, чем закончились прошлые отношения. И старательно избегала воспоминаний о жарком поцелуе под лестницей.
Уши и щеки горели. Сердце бухало о ребра, будто вырваться хотело.
Только рядом с квартирой стало отпускать. Еще до того, как открыла дверь, я услышала звонкий детский смех. А стоило открыть… Машка чуть не снесла, бросившись в объятия.
– Мама! Это ты! Я так соскучилась! – Моя малышка тонкими ручками потянула меня вниз. Обхватила шею и носом уткнулась в ухо.
– Я по тебе тоже, маленькая. – Я прижала это счастье к груди и чуть не задохнулась от радости. Сутки не видела, а словно вечность. – Даже не представляешь, как скучала.
– А я и тетя Света с новыми соседями в деревне познакомились. Котика бездомного кормили. И на санках с горки катались. Она не умела, но я ее научила.
Дочь светилась от гордости как маленькая звездочка. Моя самая любимая. Самая золотая.
– Конечно, ты ведь у меня уже большая. Целых пять лет. Все умеешь! А тетя Света… – Я глянула на соседку, которая стояла рядом. Высокую, статную, полную сил, несмотря на ее шестьдесят лет. – У нее таких учителей, как ты никогда не было, вот она и не умела с горки кататься.
– Но теперь летает как гонщица.
Машка засмеялась. Заливисто, беззаботно. Как способны только дети.
– Я и тебя, мамочка, научу. – Она сжала меня еще сильнее. – Вот поедем в следующий раз все вместе на дачу. Ты, я и тетя Света. И будем кататься.
– Обязательно. Все втроем.
Я вместе с дочкой поднялась с пола и, с трудом отлепив ее от себя, начала раздеваться.
– Что еще интересного у вас произошло? – спросила после того, как помыла руки и сменила платье на удобный домашний костюм. – Я все хочу знать. Рассказывайте! – обратилась на этот раз уже к Светлане.
Моя замечательная соседка по площадке, будто только этого и ждала, тут же начала во всех деталях описывать вылазку на дачу.
И как в доме вместе с Машкой убирались. И как к новым соседям в гости ходили. К какой-то полковничьей чете, в годах и без детей, как и Света. И как осваивали санный спорт на горке возле Светиного участка.
После такого рассказа о своих делах даже заикаться не хотелось.
Нет, у меня от Светы не было тайн. Трудно что-то утаивать от человека, который заменил тебе и мать, и бабушку. Который помогает растить ребенка, в то время как настоящие родные – живые и здоровые – отвернулись… не приняли развод с любимым зятем, предпочли винить во всех грехах именно меня, а не Лёню.
«Он тебя не бил. Зарплату приносил. Ну, гулял иногда, так все мужики гуляют. У них природой заложено гулять. Никто от этого еще не помер! Потерпела бы и ты!»
Приговор самых близких был четким и не подлежал никакому обжалованию.
Ума не приложу, как бы я с трехлетней Машкой управилась одна. На работу пришлось выйти еще до окончания декрета. Ни от какой подработки не отказывалась. В школе по пять уроков немецкого каждый день. Потом дома проверка тетрадок. И репетиторство.
Порой я засыпала, забыв поужинать или почистить зубы. Каждому выходному радовалась как чуду.
Если бы не Света, наверное, пришлось бы задушить свою гордость и с повинной возвратиться домой к матери. Забыть все горькие слова, которые я от нее услышала после развода. Взять на себя вину за Лёнькины измены. А уж там… Как бы мы выживали вместе, даже представлять было тяжко.
– Женечка, ты задумалась о чем-то?
От мыслей о семье на меня уже хандра начала наваливаться – соседка со своим вопросом спасла вовремя.
– Прикидываю, когда на работе смогу вырваться, чтобы вместе с вами на дачу поехать. – Нехорошо было врать, но и рассказывать о грустных мыслях не хотелось.
– Ну, если твой новый директор и дальше будет проблемы устраивать, то целый отпуск сможем на даче устроить. Из-за денег только не волнуйся. Проживем!
– Надеюсь, не будет. Валю в суд сводить отпустил. Может, и дальше все наладится, – без особого энтузиазма протянула я.
– Ага. Отпустил. В твой выходной.
Не зная, что ответить, я пожала плечами и принялась готовить себе чай. После суда пить хотелось адски. Два стакана воды выпила. А теперь еще чая захотелось. Крепкого. И обязательно сладкого.
– Ладно… Тут, пока тебя не было, этот приходил… – Света смяла фартук и бросила настороженный взгляд в сторону детской. – Папанька ее.
– И что хотел? – От нехорошего предчувствия у меня внутри все замерло, а чашка чуть не выпала из рук.
– Бумаги принес. – Соседка опустила голову. – Заставил расписаться, что приняла. Я, конечно, отбивалась. За порог его пыталась вытолкать. Но при Машке особо не повоюешь… Сама понимаешь.
– А бумаги какие? Всё о том же? – На нервах я схватила кусочек морковки со стола и принялась хрустеть.
– Да. Раздел имущества. Не дает покоя подонку эта квартира. Зря ты отцовскую продала и в браке с ним двушку купила. Теперь вот… – Соседка указала на конверт. – Юриста какого-то нанял. Сказал, что через суд будет добиваться своего. У него якобы новая семья, и им тоже метры квадратные нужны. Не эти, так другие. За компенсацию.
Если до этого я считала сегодняшний день кошмарным, то теперь даже слова точного подобрать не могла, как его назвать. Ни в русском, ни в немецком подходящих определений не было.
– Эх, Женя-Женя…
Заметив, что я совсем скисла, соседка подошла поближе и обняла за плечи.
– Мужика б тебе хорошего найти, чтобы засранцу этому крылья обломал. – Она погладила меня по голове. – Может, у новых соседей по даче спросить? Вдруг у них какой-нибудь молодой капитан или майор найдется. Чтобы с вот такими кулаками… – Света сцепила обе свои ладони. – И со связями, – грустно добавила тут же.
– Клин клином? – Я нервно хохотнула.