Марья Гриневская – Чужая. Мой выбор (страница 3)
Не надо мне такого счастья.
Осторожно пячусь назад и не отрываясь смотрю в глаза хозяину клуба. Почему-то кажется, если вот так держать зрительный контакт, то можно незаметно сбежать.
Шаг, второй…
Сколько там до арки с воротами? Метров шестьдесят?
Много… Если этот… властелин жизни успеет позвать своих цепных псов – дело дрянь. С другой стороны…
«Ну что они со мной могут сделать? Второй раз на мороз выкинут? Так не страшно уже. Так себе достижение, между прочим, не красит ни хозяина, ни наемников. С беззащитной девушкой справится – много сил не надо».
Пытаюсь нащупать правой ногой асфальт, не по льду же бежать на любимых шпильках. Чувствую, как каблук скользит, пытаюсь удержать равновесие, машу руками и замираю. Держу баланс, так сказать. Реальность такова, что вокруг ни клочка асфальта, сплошная гармошка из ледяных колдобин, а значит, догонят меня, к гадалке не ходи. Догонят, и в клуб затащат, а это уже нехорошо.
– Последний раз предлагаю, зайдешь сама… – скалится хозяин, а я зачем-то вспоминаю, как его зовут.
«Руслан? Ру… фамилия точно Пашаев, а вот отчество странное, не наше какое-то».
– Что вам надо?! – Кричу, так и не разобравшись, как обращаться к мужчине. – У меня к вам претензий нет! У вас тоже! Расходимся и забываем друг о друге!
– Ясно! – Качает головой хозяин. – Забывать или нет, я сам решу. Вижу, что ты девка упоротая, значит, воспользуемся старым и безотказным методом.
Не успеваю сообразить, о каком таком методе идет речь, как Пашаев оказывается рядом, а потом, подхватив меня, словно куклу, перекидывает через плечо и несет к двери.
Конечно, я сопротивляюсь, луплю кулаками по спине, а коленками пытаюсь побольнее заехать в грудь этому методисту, только без толку все, он словно с ног до головы отлит из железа. Ойкает, дышит, как разъяренный бык, и прет к своей цели. Перехватив меня левой рукой, одной правой открывает замок и заходит в узкий коридор, а дальше Пашаев сворачивает туда, куда персоналу строго настрого запрещают соваться без приглашения.
«Попала ты, Марго!» – мелькает в голове и, собравшись с силами, перехожу к последней фазе сопротивления: кричу что есть мочи.
Ну не может же быть так, что никто не прибежит на мои крики?
Не может же?!
В груди теплится надежда, горло дерет, но я не замолкаю ни на секунду.
– Помогите! – Отчаянно ору на весь клуб и тут же получаю болезненный шлепок по ягодицам.
– Закрой рот! – Рявкает запыхавшийся Пашаев. – Даже если тебя услышат, никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Это мой клуб, деточка!
Рустам
Херню творю, головой понимаю, но упорно тащу брыкающуюся ведьму к себе ВИПку.
«Вот и пригодилась, не зря готовился» – мелькает где-то на задворках сознания. В груди разгорается нехороший огонек, жжет, ползет по венам, спускаясь все ниже и ниже.
Стоп!
Торможу, прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы остановить дурманящую голову похоть, но тут же получаю нехилый такой пинок в грудь.
– Да, мать твою! Задолбала! – Рявкаю на девку и отвешиваю еще один шлепок по сочной заднице. – Угомонись!
– Ай! – Визжит рыжая куда-то между лопаток, и у меня все мышцы к ебеням скручивает. Пробирает, до печенок пробирает, и вот уже тот чертов огонек в груди перерастает в охеренный такой кострище.
– Хреново! – Слетает с языка, но ведьма принимает это на свой счет.
– Очень! И больно! Поставьте меня немедленно! – вопит ультразвуком. Откуда только силы берет, тощая, бледная… хлипкая, одним словом.
Толкаю дверь ВИПки и наконец-то сбрасываю неугомонную девицу с себя. Ну как сбрасываю, ставлю на пол. Помня, ее неслабые удары, не отворачиваюсь, когда пячусь назад к двери. Держу ведьму в поле зрения, на ощупь поворачиваю ключ в замке и прячу связку в задний карман брюк.
«Птичка в клетке» – урчит довольно внутри, и именно в этот момент я посылаю на хер все разумные доводы и приличия.
– Раздевайся! – командую и с наслаждением наблюдаю, как рыжая пятится от меня вглубь комнаты. Цепляет пальчиками борта куртки и пытается замотаться в нее, да куда там. В такую тряпочку не спрячешься, не от меня…
Прохожу к огромному дивану в центре, что мягким красным бархатом обнимает круглый подиум с пилоном и сажусь. Теперь можно расслабиться, отпустить себя. Стягиваю галстук, расстегиваю рубашку… Медленно все делаю, с оттяжкой, не сводя глаз с рыжей ведьмы, и завожусь как сопляк. Так завожусь, словно это не я сейчас раздеваюсь, а рыжая.
Хуйня какая-то… Провожу языком по зубам и, кивнув на барную стойку, в которую вот-вот спиной упрется девчонка, четко и ровно отдаю приказ: «Виски и два бокала принеси».
– Что? – сипит рыжая и начинает испуганно крутить головой.
– За тобой стойка, бокалы и виски сюда, – киваю на незаметный в полумраке комнаты столик. – Сама разделась и на сцену.
– За-а-а-чем? – Громко сглатывает девчонка, словно у нее слова в горле застыли. Страх. Холодный, острый, чистый.
«Вкусно!» – внутри меня просыпается что-то первобытное.
– Ты же хотела танцевать? – привстаю с дивана, но не для того, чтобы подойти к рыжей. Я пиджак снять хочу, мне нужна свобода, воздух и зрелище.
Бросаю пиджак подальше от себя, чтобы не мешал. Мало ли чем вечер закончится… Разное бывает…
Медленно, с чувством втягиваю воздух через нос. В ВИПке фонит предвкушением чего-то особенного и от этого в брюках становится тесно. Пытаюсь ослабить давление на мозг, нижний, и верхний, ерзаю по дивану, как сопливый пацан. Да только хрена с два помогает, оба мозга в отключке.
– Я жду танец… – давлю интонацией. – Хотя нет, сначала виски и ты тоже пьешь!
Глава 5
Марго
Прикрываю глаза, пытаясь справится с бурей внутри.
Сопротивляться бесполезно, кто знает, что на уме у этого хозяина с феодальными замашками. Вдруг там в голове такие черти живут, что их фантазии любому маньяку покажутся прогулкой по морскому побережью.
Море…
Пытаюсь воспроизвести в голове шум прибоя и скрип крупной гальки под ногами и никак не получается. Даже с закрытыми глазами я вижу все. Вижу тяжелый кровавый бархат штор, массивный диван… Все в комнате пропитано похотью и властью, как и сам хозяин этого места. Даже на расстоянии чувствую его раздражение и запах. Могу голову дать на отсечение, это не ароматизаторы помещения, это именно его запах. Тяжелый, самцовый, с древесными нотками и чем-то ядовито-тропическим.
Сердце бьется о ребра, словно пойманная птица, еще немного и вырвется наружу. Можно отказаться выполнять приказы Пашаева, устроить истерику и дождаться его терминаторов, что обязательно помогут мне еще раз найти выход.
Идея кажется замечательной, кроме одного но…
Ущерб.
Этот олигарх посчитал, что моя зарплата не покроет ущерба, а значит, нельзя исключать, что этот владелец заводов, газет, пароходов окажется настолько мелочным, что сдаст меня в полицию, а тогда…
Даже думать не хочу, что будет, когда мой липовый паспорт окажется в руках полицейских. Сколько там лететь из Новосибирска? Четыре с половиной часа? Вот столько мне и останется жить, если это случится. Выбор без выбора. Один ад против другого, разница лишь в том, кто будет побрасывать дровишек в мой котел.
Делаю шаг назад и разворачиваюсь к стойке. Я помню, бокалы и виски, и, кажется, я даже не против его требования насчет выпить. Согреюсь и хотя бы на время, выкину из головы воспоминания о прошлой жизни.
«Не смотреть, не думать, не жалеть».
Цепляю тяжелые бокалы одной рукой и сжимаю пальцами толстое стекло, чтобы больше ничего не расколотить. С коньяком проще, бутылка перекочевывает в свободную руку и, походкой от бедра иду к тому самому незаметному столику.
Хозяин молчит, но я кожей чувствую, что он наблюдает за каждым моим движением. С глухим стуком опускаю на деревянную поверхность бутылку, затем бокалы. Замечаю, что на столе уже стоит ведерко со льдом, шоколад и нарезка лимона. Все, что надо хорошим мальчикам и девочкам? Даже жаль разочаровывать.
– Нальешь? Или про консумацию, так, трепалась? – Привлекает к себе внимание Пашаев. Не может налить сам? О нет, я уверена, еще как может, но требует контакта, чтобы глаза в глаза… Эмоции, нужны, страх, смущение…
«Да, получай!» – Вскидываю голову и тянусь к бутылке. Механика проста: откручиваю пробку, чуть наклоняюсь и, не отводя глаз, наполняю бокалы. Хозяин зеркалит поведение и, не разрывая контакта, обхватывает длинными пальцами ребристый бокал, добавляет щипцами лед.
– За талант? – Салютует Пашаев, а я, как заправский алкаш, опрокидываю шот, выпивая теплый коньяк до дна. Сто стуком возвращаю пустой бокал на стол.
«Получай!» – С наслаждением душу на корню, все намеки на романтику.
Рустам
«Это что, бля, за перформанс? Решила показать, как тебе насрать? Окей, посмотрим, куда ты засунешь спесь, когда будешь вот на этом шесте отрабатывать свою свободу».
Свобода… сложное понятие, придуманное для утешения нищебродов, что свысока смотрят на деньги и успех. Для них, все, чем мы живем – иллюзия, золотой фантик, мешающий узреть скрытую где-то глубоко абсолютную истину.