Маруяма Куганэ – Кровавая Валькирия (страница 24)

Ледяная тюрьма.

Тут держались все враги Назарика.

— Пошли, — сказал всего одно слово Аинз и открыл большую, покрытую льдом дверь. Но даже покрытая толстым слоем льда, дверь открылась легко, будто встречая гостей.

Как только она открылась, повеяло холодом. Температура внутри тюрьмы была даже ниже, чем в арктическом мире снаружи. С холодным порывом ветра Альбедо задрожала. Видя это, Аинз достал из ниоткуда алый плащ, на подоле которого был рисунок горящего пламени.

— Надень плащ, Альбедо. У него не такой уж и сильный магический эффект, но, думаю, его хватит, чтобы защититься от холода.

— Нечто настолько ценное! Моя искренняя благодарность! Я буду дорожить им до конца жизни.

Аинз не говорил, что ей его отдаст, но увидев улыбку Альбедо, он не стал уточнять, и только посмотрел вперед.

По всей тюрьме тянулся тихий и тёмный проход.

— Ах да. Здесь также держатся остатки Писания Солнечного света.

— Да. Хорошо, что Нейронист Пейнкил тщательно их охраняет. Так тепло… будто в объятиях владыки Аинза… фу-фу-фу.

— Неужели?.. Ну что ж, замечательно.

Быть в костяных объятиях не так уж и тепло. Однако Аинз не был столь глупым, чтобы сказать это вслух. Отвернувшись от Альбедо, которая извивалась, полностью укутавшись в плащ, Аинз медленно зашагал вперёд.

— Что ты делаешь. Времени осталось не настолько много.

— Да, да!

Пассивный навык Аинза «Благословление нежити» позволял видеть всю скрытую в этом месте нежить. Посчитав это хлопотным, он деактивировал навык, не обращая внимания на нежить, бродящую по покрытому бело-голубым льдом коридору. Если бы он заранее не применил защиту от потери равновесия, он, наверное, поскользнулся бы на замерзшем полу.

— …Владыка Аинз, позвать Нейронист Пейнкил? Она не показалась, чтобы вас провести. Позволять высшему правителю Назарика входить без проводника…

— Ненужно. Она много болтает, хоть это и не плохо. Но сейчас нам нужно справиться с чрезвычайными обстоятельствами, я не хочу тратить время попусту.

— Вас поняла. Тогда после того, как это дело разрешится, я скажу Нейронист Пейнкил, чтобы была менее болтливой.

— Нет, нет, в этом нет нужды. Это не доставляет мне неудобства.

— Но…

Увидев, что Альбедо нахмурилась, Аинз позволил на своём нерушимом лице всплыть улыбке. Как господин, он считал: хорошо, что подчинённые думают о том, что лучше для него, но если так пойдёт и дальше, они в будущем могут не осмелиться жаловаться.

— Это пустяки. Я люблю всех вас, независимо от ваших сильных или слабых сторон, потому что всех вас создали мои старые товарищи. Будет неправильно, если я начну чувствовать недовольство, глядя на какие-либо скрупулёзно созданные настройки.

Верно. Если Шалти предала из-за своих настроек, тогда нужно её простить, потому что она лишь следовала намерениям своего создателя Пэроронтино. Однако тот не был таким человеком, который посадит в гильдии плохое зерно. Это сбивало Аинза с толку, ведь Пэроронтино любил шутить, но не любил разрушать отношения между товарищами.

Но, возможно, это в самом деле итог внешнего воздействия? Поскольку тот текст означал контроль разума… но подтвердить это невозможно. Или, может быть, некоторая часть настроек изменилась после прибытия в этот мир. Нужно запомнить личностные настройки всех НИП. Кроме того, некоторые части личностных настроек НИП похожи на членов гильдии, которые их создали… сомневаюсь, что возможно перенести в настройки полную личность. Кстати, Шалти… может, её настройки содержат что-то вроде часового механизма? Поскольку её создатель любил эроге, и даже в неё вложил некоторого рода игру по завоеванию девушки… уоу, это вполне возможно.

Аинз устало вздохнул. В то же время он ощутил, как женщина рядом с ним как-то ненормально изменилась.

Хотя она всего лишь смотрела вперёд и молча шла, это отличалось от её обычной походки, поскольку она не следовала темпу Аинза. Более того, хоть она и двигалась лицом вперёд, вперёд не смотрела, её взгляд был зафиксирован на определенной точке.

Осознав, что Альбедо что-то шепчет, Аинз прислушался.

— Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя… — бесконечно повторяла она, словно сломанный магнитофон.

— Эй, Альбедо, я сказал, что люблю вас всех. Всех… понятно?

Альбедо странным движением повернула голову.

— Но, но всё же это также означает, что вы любите и меня!

— Ах… да, верно.

— Вааах!

Поставив ноги вместе, Альбедо мило подпрыгнула и… врезалась в потолок. Вот такими вот минусами обладают люди с чрезвычайными физическими способностями.

Бах! Вернее даже, громкий Бамм. От потолка послышался грохот, столь сильным был удар. Услышав звук, словно что-то взорвалось, сверхъестественные полупрозрачные монстроподобные сущности медленно появились из пола и потолка. Это была нежить, скрытая в этой тюремной камере, именно её ранее Аинз почувствовал своей способностью.

— Ах, можете уходить, парни. Ничего не случилось.

Перед Аинзом была столь весёлая Альбедо, что почти запела. Хотя она ударилась о потолок, расовый навык уменьшил урон, так что боли она вообще не почувствовала.

Разные виды нежити учтиво поклонились и ушли, растворившись в воздухе и возвращаясь на свои посты.

— Альбедо, мы почти дошли до комнаты твоей старшей сестры. Ты готова?

Ликующая Альбедо сразу же посерьезнела.

— Да. Тогда я достану куклу.

— Хм, дай её мне.

Альбедо протянула руку к стене. Из стены вытянулась белая, прозрачная рука, кладя куклу в руку Альбедо. Кукла младенца. Почти такого же размера, как настоящий младенец.

Аинз взял куклу, глядя на неё не моргая.

— Отвратительная кукла.

По форме напоминающая утрированного младенца, похожая на искажённую куклу купидона. От вращающихся больших глаз было в особенности тошно. Аинз нахмурил несуществующие брови и посмотрел в конец коридора. В центре двери, которая там находилась, была большая фреска.

Мать и малыш. Картина матери, которая держит в руках младенца.

Будь там только это, то картина была бы чудесной. Но некоторые части из-за, наверное, возраста утратили цвет и стали выглядеть просто ужасно. Изображение младенца разглядеть было практически невозможно, там осталось лишь нечто похожее на обломки.

Аинз толкнул двери.

Те молча открылись… и послышался детский плач.

Но не от одного малыша или двух, это было даже не эхо…

Плач десятков, или даже сотен сливался вместе, формируя один звук, уже который слышали Аинз и Альбедо. Однако внутри не было видно ни одного младенца.

Хотя их не было видно, они там точно были.

В центре комнаты, лишённой всякой мебели, женщина нежно качала колыбель.

Даже когда Аинз и Альбедо вошли внутрь, одетая в чёрное женщина продолжала молчать, качая колыбель. Лица не было видно, поскольку оно было полностью скрыто чёрными волосами.

Как правило, если бы высшего правителя, Аинза, увидел бы НИП и проигнорировал, Альбедо точно бы его покарала. Однако она не вымолвила и слова. Аинз знал почему, обо всём говорила её слегка настороженная поза.

— Сейчас начнётся?

— Вероятно. Пожалуйста, будьте осторожны.

Будто слова послужили сигналом, женщина вдруг застыла. Затем медленно протянула руки к колыбели и нежно взяла малыша. Нет, это был не настоящий ребёнок, это была кукла.

— Обманобманобманобман. — Она швырнула куклу. Та, врезавшись в стену, разлетелась на куски. — Моймалышмоймалышмоймалыш… — она заскрежетала зубами, и, будто это послужило сигналом, плач, доносившийся из пола и стен, постепенно начал становиться всё громче и громче. И вскоре источник этого шума себя явил — со всех сторон поползли полупрозрачные, по форме напоминающие ребёнка куски мяса.

— Сколько ж монстров Табула Смарагдина в это место положил… Интересно, сколько же он денег потратил?

Эти похожие на детей куски извивающегося мяса двадцатого уровня назывались «гниющие младенцы».

Чтобы в Иггдрасиле вручную создать монстра в лабиринте, нужно было заплатить игровыми или настоящими деньгами. Такие монстры отличались от тех, что создавались автоматически, ведь после убийства они не возрождались. Это считалось роскошью и большинство игроков редко использовали эту функцию, когда не отыгрывали роль.

Табула Смарагдина и впрямь был привередливым, раз вручную сюда положил столь много «гниющих младенцев», хоть те и были низкоуровневыми монстрами.

Пока Аинз был впечатлён, женщина откуда-то достала большие ножницы и покрепче за них ухватилась. Из-под неряшливых волос на Аинза и Альбедо глядел пронзительный взгляд.